Глава 25

Второй день ярмарки пролетел в суете и на удивление незаметно. Хоть я и поспала за ночь всего-то около часа, работалось бодро: если перед глазами постоянно меняется картинка, мозг не вспоминает об усталости. Вот мимо тебя проходит араб в белых одеждах, брезгливо приподнимая длинный подол, когда приходится перешагивать через лужи. Или китаец в халате с драконами, вышитыми мелким цветным бисером. Или самый настоящий рыцарь в легких доспехах, звякающих на каждом шагу… Интересно же, где еще такое увидишь? Только успевай головой вертеть. Ну и при этом торговать, разумеется, как следует, подстраиваясь под настроение покупателей, и порой лично вынося на подносе особо богатым из них сэндвичи и пироги из-за прилавка, чтобы толстосумам было удобнее и приятнее хомячить нашу продукцию под мою обворожительную улыбку.

Я и не заметила, как наступил вечер. В этот день выручка была уже поменьше, но все равно весьма солидная – два полных кошеля, набитых монетами, и один, наполненный на две трети.

Вопреки моему строгому указанию, Милдрет уже работала на кухне. Не быстро, придерживаясь за бок, но все равно старалась быть полезной.

Хотела я было накричать на нее – но передумала.

Бессмысленно это.

Я сама такая же. Положи меня на койку, я ж не выдержу и при первой возможности приставлю себя к какому-нибудь делу. К тому же рана Милдрет покрылась устойчивой коркой без следов воспаления по краям, исходя из чего можно уже было сделать вывод, что опасность миновала.

– Ты все-таки поосторожнее, – попросила я, делая очередную перевязку. – Главное, чтоб корка не слетела, тогда может начаться нагноение.

– Разберусь, – отмахнулась Милдрет. – С такими деньжищами мы любые мази и притирания достанем. Нам сейчас главное – третий день ярмарки не упустить, постараться, чтоб товару было побольше.

Хотела я сказать, что вряд ли какие-то местные мази спасут, если начнется инфекция, – но, зная характер Милдрет, смысла в этом не было. Хорошо хоть от перевязок не отказывается, признав, что по местным меркам я в вопросах медицины не полная дура. И на том спасибо…

Благодаря помощи Милдрет этой ночью мне удалось поспать подольше – и с рассветом я снова была на ярмарке.

По сравнению со вчерашним днем народу стало еще меньше. Многие купцы уже разъехались, распродав товары, которые привезли с собой, с ними же уехала сопровождавшая их челядь и охрана. Между рядами стало посвободнее. Распуганные множеством человеческих ног крысы вновь повылазили из своих укрытий – как и воробьи с голубями, которых приходилось то и дело гонять, чтобы они не клевали наш товар.

Внезапно поверх поредевшей людской толпы я увидела… голову.

Она плыла над волосами и головными уборами других покупателей, словно воздушный шар над океаном. Сходство с шаром добавляла черная густая шевелюра и пышная борода.

Обладатель столь густой волосяной растительности был выше любого посетителя ярмарки, и это, несомненно, привлекало внимание. Правда, наткнувшись на внимательный взгляд рослого парня, многие мужчины отводили глаза – ну на фиг связываться с таким верзилой. Опустит кулачище на макушку, да и вобьет голову в плечи по самые любопытные гляделки. Кому такое счастье нужно? Правильно, никому.

Но я взгляд не отвела, потому что глаза чернобородого показались мне знакомыми. Где-то я их видела… Только вот бы вспомнить где…

Между тем высокий парень приблизился к моему прилавку, всмотрелся мне в лицо…

И я вспомнила!

– Здравствуй, Маленький Джон, – с улыбкой проговорила я. – Непросто было узнать тебя в такой маскировке.

– Здравствуй, Янка по прозвищу Глефа, – улыбнулся Джон в ответ. – Ну да, парик, накладная борода и брови, намазанные сажей, помогают скрыть от местных стражников лицо, которое им может быть известно.

– Но ведь Шервудский лес расположен далековато от Лондона.

Джон пожал плечами.

– В столице жизнь всяко лучше, чем в нашей глуши. И я знаю как минимум одного лесничего, который перебрался сюда, на королевские харчи. Потому предосторожность не помешает. Кстати, я искренне рад, что тебе удалось выжить в Лондоне и стать знаменитой. Слухи о твоей стряпне достигли даже Ноттингема, и Робин поручил мне по возможности проведать тебя.

– Ты здесь только за этим? – приподняла я бровь.

– Не только, – покачал головой Джон. – Робин Гуд послал меня на соревнование лучников, которое состоится завтра. Негоже, если главный приз состязания достанется какому-нибудь пройдохе, научившемуся попадать из лука в дверь таверны с десяти шагов.

Я рассмеялась. Иногда средневековый юмор мог быть смешным – особенно если он исходил от парня с действительно красивыми глазами.

– У меня тоже завтра соревнование, только среди прожорливых лондонцев за серебряную поварешку. Остается только пожелать нам обоим удачи.

– Это точно. Кстати, у тебя сохранился нож, который я тебе подарил?

– Конечно, – сказала я, доставая презент лесного лучника, – с того дня, как мы распрощались с Джоном в Шервудском лесу, с его ножом я не расставалась. И он уже не раз сослужил мне добрую службу.

– Можно?

Джон протянул руку.

– Конечно.

Лучник взял свой подарок, вынул из ножен.

– Отличная заточка! И ни пятнышка ржавчины. Вижу, ты за ним ухаживала. Но думаю, что для такого ножа нужна все-таки более красивая одежда.

С этими словами Джон извлек из-под плаща ножны, искусно украшенные лиственным орнаментом. Видимо, лучник выдавил его по сырой коже, после чего она подверглась тщательной обработке. Думаю, на изготовление такого произведения искусства Джон потратил немало часов.

Осторожно, как мне показалось, с некоторой опаской лучник вставил нож в ножны – и я услышала легкий щелчок.

Джон выдохнул.

– Опасался, что не подойдет. Просто я отформовал сырую кожу по похожему ножу, чтоб он фиксировался. Теперь точно не выпадет из ножен и не потеряется. Только вынимать придется с чуть большим усилием.

Лучник протянул мне подарок, получивший потрясающе красивые ножны.

– Спасибо, – проговорила я, чувствуя, что краснею. То, что парень в средневековых условиях, фактически при отсутствии инструментов, настолько заморочился с презентом, говорило о многом. Еще и нитки цветные где-то достал, которыми прошил свое изделие по краям, – а они в этих краях стоят немало. – Такая тонкая работа. Очень приятно. Но ведь мы же могли не встретиться…

– Я был уверен, что небеса не допустят такой несправедливости, – улыбнулся Джон.

– Тогда с меня ответный подарок, – проговорила я, протянув лучнику еще теплый яблочный пирог, в который он немедленно впился зубами.

– О-о-о, как вкусно! – простонал он. – Счастлив будет тот парень, которому достанется такая жена, как ты!

Ответить я не успела – сзади меня появилась наша служанка с заплечной корзиной, снабженной двумя кожаными лямками: моя придумка вместо современного рюкзака.

– Свежая выпечка, госпожа, – проговорила Энн, снимая с себя груз.

Я отвлеклась лишь на мгновение, чтобы помочь ей. А когда обернулась, возле прилавка уже никого не было.

Джон ушел по-английски, не прощаясь. Что ж, его право. Короткая встреча с почти незнакомым парнем, ничего такого. Только почему у меня слегка кольнуло сердце, а взгляд сам собой зашарил поверх голов посетителей ярмарки? Ну ушел и ушел, подумаешь. Странная я все-таки. Порой сама себе удивляюсь.