Глава 28

Сноровистые слуги быстро убрали с площади стрелковые щиты и вынесли три широких стола. Когда они были установлены, распорядитель состязания заорал:

– К состязанию харчевников приглашаются Лилас Цветущая из Норфолка, Оллана Красивая из Глостера и Янка Глефа из Лондона!

Признаться, сердце мое забилось сильнее, как перед демонстрационным экзаменом в кулинарном колледже. К счастью, в Средние века для проведения конкурса «харчевников» еще не додумались до таких составляющих, как написание меню и заявок на продукты, а также непосредственной готовки прямо на месте. Оценивались, собственно, лишь сами окончательные продукты – и только. Правда, небольшой допрос перед экзаменом все же присутствовал.

– Подтверждаете ли вы, прекрасные девы, что сами своими руками приготовили то, что принесли на состязание? – спросил распорядитель состязания.

– Да! – хором ответили мы.

– Подтверждаете ли вы, что во время приготовления вами не использовались колдовские чары, заговоры, заклятия, а также запрещенные ведовские зелья, изменяющие вкус и запах вашей стряпни?

– Подтверждаю, – выкрикнула я. Мои конкурентки повторили то же самое, правда, с некоторой заминкой.

– Клянетесь ли вы, что не подмешали в еду, приготовленную вами, каких-либо ядов, чтобы свести со свету благородных мужей, которые будут оценивать ваши навыки?

– Клянемся!

Тут, пожалуй, конкурентки проорали свои клятвы даже быстрее меня – видимо, осознали, что, если долго думать над ответами, это будет выглядеть подозрительно.

Кстати, девы, что стояли за соседними столами, на мой взгляд, своим прозвищам соответствовали.

Лилас Цветущая из Норфолка была довольно юна, судя по черноте под ногтями и весьма несвежему платью, насчет гигиены не заморачивалась, оттого лицо ее и правда обильно цвело угревой сыпью.

Оллана Красивая из Глостера была девушкой пышной, с формами, выдающимися во всех смыслах, и с правильными, но резкими чертами лица, словно вырубленными из камня. Взгляд у Олланы был исключительно стервозный, именно тот, который так нравится всем мужикам без исключения, которым не хватает экстрима в жизни. И, судя по прозвищу данной девы, с экстримом в Лондоне по средневековым меркам было неважно.

К тому же я отметила, что лица обеих конкуренток мне знакомы. Несмотря на то, что обе они были из других районов страны, я не раз видела обеих девушек в нашей таверне. Видимо, слухи о том, как вкусно в ней кормят, разошлись далеко, и кое-кто не поленился проехать несколько десятков миль с целью промышленного шпионажа.

Я усмехнулась про себя.

Получается, не зря мы с Милдрет так тщательно скрывали технологию приготовления наших блюд. Но когда девы с торжествующими улыбками принялись доставать из своих корзин готовые продукты, улыбаться мне перехотелось…

Лилас и Оллана неторопливо раскладывали на своих столах хлеб, пироги, колбасы и сосиски, по виду очень похожие на те, что делались в нашей таверне по ночам при плотно запертых оконных ставнях…

И объяснение этому могло быть только одно!

Я в ярости обернулась, но Энн, которая все это время стояла неподалеку, уже не было рядом. Я успела заметить лишь ее спину – девушка довольно шустро пробивалась сквозь толпу, норовя побыстрее убраться с площади.

Понятно…

Скрывай, не скрывай технологию, но если в твоем доме живет шпион, то он так или иначе пронюхает о твоих секретах. При служанке мы не готовили, на второй этаж пускали ее крайне редко, но, тем не менее, подсмотреть процесс она могла вполне. Не знаю, сколько ей заплатили конкурентки, но думаю, что Энн очень хорошо заработала.

Теперь оставалось лишь надеяться, что наша бывшая служанка не всю информацию раздобыла для моих соперниц, хотя по виду их изделий сказать это было затруднительно. Пироги на соседних столах было столь же пышны и румяны, как и мои. Колбасы, судя по виду, внушительны и аппетитны. Сэндвичи выглядели не хуже моих, а пряные булочки, пожалуй, даже и получше.

Я прикусила губу…

Блин, если б на рынке я удосужилась пройти вдоль харчевных рядов и посмотреть, чем торгуют другие, я бы точно все поняла и выудила из памяти пару-тройку рецептов приготовления какого-нибудь эксклюзива.

Но, во-первых, покупателей было много. А во-вторых, Энн постоянно меня дергала, не давая передохнуть: то надо, это надо… Теперь я понимаю, что делала она это специально, но метаться было уже поздно, а жалеть о произошедшем бессмысленно…

В общем, я в слегка понуром расположении духа разложила на столе свой ассортимент продуктов питания…

Когда приготовления были закончены, распорядитель состязания возгласил:

– Первым отведает стряпню прекрасных дев дегустатор королевской кухни, благородный сэр Фергус Ашфорд.

К столам приблизился тучный мужчина с красным, обрюзгшим лицом, разодетый как павлин, цветасто, вычурно и безвкусно. Толстыми пальцами он отламывал куски от пирогов и колбас, долго жевал, воздев к серым облакам задумчивый взгляд выпученных глаз, пару раз громко рыгнул, нисколько не стесняясь присутствующих, после чего заявил, указав на Оллану:

– Я бы отдал предпочтение стряпне вон той пышногрудой – если, конечно, она даст подержаться за свои аппетитные мясистые булки, ниспосланные ей самой природой.

Толпа заржала, а вместе с ней громогласно загоготал королевский дегустатор, облизывая свои пальцы, которые сами были похожи на сосиски.

Наконец противный толстяк свалил, перед этим что-то нашептав на ухо распорядителю, который приказал нам смести в корзину для мусора остатки дегустации и разложить новые продукты.

После чего пригласил следующего ценителя.

– Вторым отведать стряпню претенденток на приз изъявил желание первый граф Пембрук, великий воин и рыцарь Уильям Маршал!

На этот раз к столам подошел широкоплечий мужчина с волевым лицом, в черном плаще, накинутом на плечи, под которым виднелась кольчуга. Достав из ножен кинжал, рыцарь быстрыми и точными движениями отреза́л небольшие кусочки от еды, разложенной на столах, и отправлял их в рот, как мне показалось, глотая не жуя.

Закончив с дегустацией, он, прищурившись, посмотрел на меня – и, усмехнувшись, произнес:

– Если б эта девчонка была поварихой в моем войске, клянусь небесами, мы бы не знали, что такое дезертирство: солдаты далеко не убегают от котлов с такой стряпней.

Народ в толпе одобрительно зааплодировал. Раздались крики:

– Давай, Глефа! Покажи благородным господам, что такое настоящая еда!

Распорядитель поднял руку, и толпа притихла.

– Третьим к столам претенденток приглашается преподобный аббат Сент-Илера.

В толпе за моей спиной послышались недоуменные голоса:

– А это еще кто?

– Никогда про такого не слышал.

– Какой-то священник решил побаловать себя, небось, надоело сидеть на монастырской каше.

Легко раздвинув толпу, к столам вышел довольно любопытный персонаж – высокий мужчина, ростом метр девяносто, не меньше. Одет он был в монашескую рясу, скрывавшую фигуру, подпоясан простой веревкой, а его лицо было спрятано в тени глубокого капюшона.

– Ничего себе аббат, – раздалось из толпы. – Всем аббатам аббат. Плечи-то глянь какие, любой кузнец позавидует.

– А рост! Выше Глефы будет! Я уж думал, что длиннее ее не найти никого во всей Англии.

– Может, из бывших рыцарей?

– Похоже на то. Осанкой очень смахивает на воина, не понаслышке знающего, как работать мечом.

Между тем аббат по очереди подошел к каждому из столов, отломил по два-три кусочка от каждого из представленных кушаний, по очереди отправил их под капюшон, после чего что-то негромко проговорил на ухо распорядителю и быстро удалился. Я заметила, что, когда этот священник шагнул в толпу, его немедленно окружили несколько других монахов, одетых так же, в сопровождении которых аббат и ушел куда-то.

Ну а чего, нормально. Перекусил между делом – кто ж священнику откажет? – мнение высказал, да и ретировался. А вот что это за мнение, интересно мне было прям до трясучки пальцев, которые я аж вместе сцепила, чтоб не выдать своего волнения.

Наконец распорядитель, выдержав многозначительную паузу, поднял руку и провозгласил:

– Сегодняшним состязанием оценивалось искусство приготовления пищи по следующим составляющим: вкус, запах, внешний вид, а также полезность для тела, души и здоровья. Выслушав мнения достопочтенных судей, я объявляю следующее. По внешнему виду и вкусу представленные кушанья оказались примерно равными. Однако судьи отметили, что продукты, изготовленные Янкой Глефой, имеют более утонченный запах и, несомненно, более полезны, так как в ее хлебе и мясных блюдах не было найдено тараканов, блох, а также иных посторонних примесей.

В толпе раздались недоуменные возгласы.

– С каких это пор тараканы да мошки стали ухудшать вкус еды?

– Ну хрустят себе на зубах, да и пусть!

– Все мясо же, не навоз, поди.

Но при этом проскользнуло и иное мнение:

– А я слыхал, что в городах и селениях, где домашних насекомых много, чаще народ мрет от болезней и червей, что заводятся в брюхе…

Правда, голос здравого смысла быстро задавили вопли знатоков первопричин заболеваний:

– Брехня это все!

– Был тут один лекарь, говорил, что от вшей, мух да крыс случаются тиф, холера и лихорадка. Так оказался чернокнижником и чертовым алхимиком, который закончил жизнь на костре!

– Правильно, от лукавого такие рассуждения!

Однако зычный голос распорядителя перекрыл ропот толпы:

– Решения благородных господ не подлежат пересмотру! Или кто-то хочет это оспорить?

Толпа резко заткнулась, особо говорливые потупили взгляды.

– Итак, победительницей состязания объявляется Янка Глефа из Лондона! – провозгласил распорядитель. По его сигналу дородный бородатый слуга поднес к моему столу серебряную поварешку с изогнутой рукоятью, лежавшую на мягкой расшитой подушке.

– Поздравляю, госпожа! – улыбнувшись в пышные усы, проговорил он.

– И я поздравляю. От души, – прошипела Оллана Красивая из-за соседнего стола. И показалось мне, что имела она в виду совершенно иное, ибо таким тоном обычно не поздравляют, а искренне и от души желают поскорее сдохнуть.