Глава 30

Джон нежно прижимал меня к себе, стараясь ненароком не причинить боль. От его рук шло умиротворяющее тепло, и меня быстро перестало трясти. Я даже нашла в себе силы улыбнуться.

– Думаю, теперь меня можно поставить на ноги.

– Точно? – обеспокоенно спросил Джон.

– Ну, если что, ты подхватишь.

– Тут уж не сомневайся.

Оказавшись на ногах, я качнулась, но устояла.

– Ты как?

Я кивнула:

– Нормально. А ты?

– Для человека, которого вешают в третий раз, отлично.

– В третий?

– Первый раз в Йорке веревка оборвалась, и палачи сочли это знаком свыше. В Ноттингеме меня спас Робин, отбил от стражи. В Лондоне – ты. Видимо, не судьба мне помереть от веревки. Кстати, ты знаешь, что мы теперь действительно муж и жена? Нас соединил узами брака не обычный священник, а целый аббат, настоятель мужского монастыря. Судя по тому, как перед ним раскланивался распорядитель, это весьма уважаемый священнослужитель – хотя я, признаться, ни разу не слышал про аббатство Сент-Илера.

– Однако…

Я почесала подбородок в задумчивости. Когда бросалась спасать Джона, как-то не очень задумывалась о последствиях. А сейчас вдруг пришло осознание, что по законам этого мира я теперь замужем за самым натуральным разбойником, пусть даже и легендарным.

Хотя, если объективно, Джон был мне симпатичен. И на лицо приятный, и я ему вроде нравлюсь… Ну и с ростом опять же… Я слышала, что раньше люди были пониже, и сейчас убедилась в этом воочию. Местные мужчины порой бывали широки в плечах, но редко кто мог достать мне макушкой до подбородка. Разве что Джон был чуть выше меня, ну и, пожалуй, тот аббат, который нас поженил. Но стать женой настоятеля мужского монастыря мне точно не светило, а связать себя узами брака с коротышкой, который мне в пупок дышит, – такое я вообще не рассматривала. Смешно, конечно, но, когда ты выходишь замуж, наверно, это все-таки судьба – даже если женитьба происходит столь неожиданно.

Интересно, но когда Джон смотрел на меня, его глаза светились не просто естественным желанием, которое возникает у мужчины при виде понравившейся девушки.

Было в них что-то еще.

Более теплое и менее животное, чем простой инстинкт размножения. Так смотрят на тех, кого хотят сохранить, уберечь, просто нежно обнять… Нет, ну и в плотском плане хотят тоже, но нежность в таких взглядах все-таки на первом месте. Мы, женщины, это очень тонко чувствуем, порой бессознательно отсеивая самцов, которые настроены «поматросить и бросить», и сохраняя рядом с собой тех, кто готов связать с тобой жизнь.

– Ну ладно, пойду я, наверно, – сказал Джон, видя мою нерешительность. – Спасибо тебе. Сегодня ты действительно спасла мне жизнь, но я не хочу, чтобы ради нее ты ломала свою. Твоей репутации ничего не грозит. Если кто спросит, скажи, что муж уехал на заработки, здесь это нормально. А попозже я пришлю вестника о том, что Маленький Джон погиб где-нибудь, и ты снова станешь свободной девушкой…

– Погоди, – прервала я его. – Тебе есть где переночевать? Уже почти ночь, и вот-вот начнется дождь.

– Мне не привыкать мокнуть под ливнем, – улыбнулся мой новоиспеченный муж. – Жаль только, стража отобрала мой лук со стрелами и котомку с провизией. Но ничего, дня за четыре пешком доберусь до Шервудского леса, может, по дороге найду что перекусить…

– Пойдем, – решительно сказала я. – Не дело, когда муж хозяйки таверны уходит в путь голодным и без припасов.

В глазах Джона мелькнула нерешительность, но какой голодный мужчина откажется от вкусного ужина?

– Что ж, такое предложение я, пожалуй, приму, – улыбнулся стрелок. – Похоже, сегодня ты во второй раз спасешь меня, и на этот раз от голодной смерти.

…Милдрет уже спала, когда мы с Джоном прокрались мимо ее комнаты на второй этаж, где у нас была оборудована кухня. Там я по-быстрому собрала ужин на двоих, который мы утащили ко мне на чердак, где я первым делом зажгла свечи, расставленные по помещению в глиняных плошках.

– Хорошая у тебя комната, – сказал Джон, обведя взглядом мое жилище, которому я сумела за довольно короткое время придать уютный и обжитой вид. – А кровать-то какая! Троих можно положить рядом, и еще место останется.

– Люблю спать в комфорте, – проговорила я, осознавая, что второго спального места у меня нет.

– А я привык спать на голой земле, так что твой покой не потревожу, – заверил меня Джон. – Посплю на полу. Всяко лучше, чем дрыхнуть под дождем в какой-нибудь канаве.

У меня на чердаке помимо новой кровати уже имелся небольшой стол и два довольно комфортных стула, сработанных плотником по моему заказу, – так что ужинали мы словно в каком-нибудь экзотическом кафе моего мира.

– Никогда не ел ничего вкуснее! – искренне произнес Джон, наворачивая жареный свиной окорок с хлебом и запивая все это ягодным морсом. – Это не пища, а волшебство какое-то! Клянусь небесами, обладая таким искусством, не нужно быть колдуньей, чтобы приворожить к себе любого мужчину!

– Ну да, – проговорила я. – В моем мире так и говорят – женщины любят ушами, а мужчины желудком…

И осеклась.

Я даже Милдрет не говорила, откуда я на самом деле. Зачем? Не поймет и еще испугается – то, что невозможно осознать, невольно вызывает страх и отвращение…

Но не у Джона.

Он внимательно посмотрел на меня и произнес:

– Я, когда тебя встретил, вначале подумал, что ты из очень далеких земель – слишком странная была на тебе одежда. Но потом, когда ты уехала, я сходил на то место и понял: таких железных повозок, как та, на которой ты приехала, нет ни в Англии, ни во Франкии, ни где-либо еще. Да и не могла она проехать по Шервудскому лесу, где стволы деревьев порой стоят так плотно, что даже всаднику нереально проехать между ними… Но знаешь, мне все равно, откуда ты. Порой я думаю, что тебя ниспослали мне сами небеса – и я искренне и от души благодарен им за это.

Я почувствовала, что краснею… Хотела что-то ответить, но слова уже путались в голове. После всего пережитого вдруг резко навалилась усталость и жутко захотелось спать.

И Джон, видимо, увидел это.

– Не буду тебя смущать, – улыбнулся он. – Ложись в кровать, а я пойду немного прогуляюсь перед сном.

Мне было уже все равно – реально глаза слипались. Джон встал из-за стола, потянулся к кости от жареного свиного окорока, на которой было еще прилично мяса.

– Можно взять? Погрызу на ходу – от твоей стряпни невозможно оторваться.

– Конечно, – улыбнулась я. – Хорошей прогулки. Только Милдрет не разбуди.

– Обижаешь, – усмехнулся Джон. – Плохой бы я был разбойник, если б не умел ходить бесшумно.