Глава 29

Утром вскочила чуть свет — так не терпелось приступить к любимой работе. Пока кузнец не привезёт мне перегонный куб, можно заняться сбором сырья, травы и цветы всё равно нужно сначала просушить, я заметила, что после сушки аромат некоторых масел многократно усиливается. К тому же я просто физически не успею переработать свежесобранные цветы, зато будет чем заняться скучными зимними днями.

Сегодня я хотела освежить свои воспоминания, записав на бумаге всё, что мне потребуется для работы. За этим занятием просидела до самого завтрака, вот только спокойно поесть у меня так и не получилось, в кабинет ворвалась всполошенная Груня, с порога доложив:

— Госпожа Элена, там это, гости приехали!

— Какие гости в такую рань? — я нахмурилась, раздумывая, кто же это мог пожаловать.

— Барон Фабер и барон Сорель! — немного отдышавшись, продолжила горничная. — Их там Роберто пока в гостиную пригласил, а меня послал вас предупредить! Вам ещё переодеться надо.

Как-то за всеми делами я совсем упустила из виду обещание баронов посетить меня в самое ближайшее время. Но я не думала, что это случиться так скоро! Тем более, владения Сореля располагались достаточно далеко. Чтобы успеть к завтраку ему, вероятно, пришлось встать затемно и провести в седле не один час.

Ещё больше меня поразило то, что они приехали вместе. У меня сложилось такое впечатление, что эти двое друг друга несколько недолюбливают.

— Леди Элена, давайте я помогу вам одеться!

— Ах, да! Сейчас! — опомнилась я, вспоминая, что из одежды на мне домашний халат, накинутый прямо поверх ночнушки.

Иногда я позволяла себе вот такие вольности, обычно поздно вечером, когда у меня вдруг просыпался рабочий зуд, и я шла в свой кабинет или вот как сейчас — с утра.

Пока я принаряжалась, прибежала Эбби, доложив, что завтрак накрывают на четыре персоны. Вместе, в четыре руки, они быстро соорудили мне высокую причёску и нянюшка достала шкатулку с драгоценностями.

— На твоё усмотрение, — попросила я, потому что Груня в это время как раз скрепляла мои волосы длинными острыми шпильками.

Нянюшка быстро выбрала простенькую цепочку с подвеской и сама же повесила мне её на шею. По мне так эта маленькая переливающаяся капелька только ещё больше привлекала внимание к моим через чур округлившимся грудям. Всё же изменения в фигуре становились с каждым днём всё заметнее. Если бы не шнуровка я и платье это едва бы натянула.

— Готово! — Груня пристроила в причёске последнюю шпильку.

— Надеюсь, они долго не задержатся, дел полно… — пробормотала я едва слышно.

— Ты, голуба моя, вместо того, чтобы нос воротить, присмотрелась бы к господам. Оба молодые, холостые, да и на лицо пригожие. Вот и не пришлось бы самой делами заниматься! — высказала мне нянюшка.

— Так сама знаешь — траур у меня, через полгода только можно.

— Так то — замуж. А жениха можно прям сейчас назвать, он-то все дела в свои руки и возьмёт, всё тебе полегче было бы! А то с делами этими извелася вся, сама не своя стала!

— Сама не своя… — пробормотала я вслед. — Так присмотреться сначала нужно, узнать получше.

— Ты присмотрись, голуба моя, присмотрись. А я помогу!

— Нянюшка, может, ты не будешь съезжать с этажа? Хочешь, занимай вторую хозяйскую спальню! — сделала я последнюю попытку отговорить Эбби от переезда в крыло для слуг. Мне казалось, что тогда тонкая ниточка, связывающая нас, совсем оборвётся.

— Так мне там удобнее будет, и не так скучно. Да и по лестницам этим вверх-вниз мне уже тяжело бегать. Ноги у меня, голуба моя, уже не те.

— Как я без тебя?

— Так я никуда от тебя не денусь, всего лишь на другой этаж переезжаю, а ты молодая, тебе свобода нужна! — оправдывалась Эбби, а у самой в уголках глаз заблестели набежавшие слёзы.

— Ах, нянюшка! — я, поддавшись порыву, обняла старушку.

— Ну, ну, полноте! — погладила она меня по спине. — Всё будет хорошо, раньше справлялись и сейчас сдюжим. Пошли, там господа поди заждались уже.

Груня осталась прибраться в спальне, а мы с Эбби не спеша спустились вниз. Подойдя к гостиной, я натянула на лицо приветливую улыбку и кивнула Роберто, который тут же распахнул передо мной дверь.

— Господа! Рада вас видеть!

Сидевшие в креслах мужчины вскочили, устремляясь ко мне. Первым как обычно успел Антуан Сорель, подхватывая мою протянутую для поцелуя руку. Выглядел он свежо и бодро, так даже и не скажешь, что провёл в седле не один час.

А вот Рауль, напротив, выглядел хмурым и не выспавшимся. Я заметила тёмные круги, тенями залёгшие под его глазами.

— Как добрались? — задала я дежурный вопрос.

— Чудесно! — тут же влился в разговор Антуан, — Погода великолепная, утро сегодня довольно прохладное. Не устаю любоваться вашей прекрасной долиной! Знаете, мои земли более каменисты и не столь живописны! Не так ли Рауль?

— Ты сам видел, что покупал, — не слишком любезно буркнул тот в ответ.

— Да, ты прав, дружище! Зато мы оба с тобой сейчас не на войне, а охраняем южные рубежи государства.

Мне казалось, что Сорель в чём угодно может найти свои плюсы, не уставая поражаться его жизнерадостности. Неплохо иметь такого друга, а вот в качестве мужа я его себе не представляю. Слишком уж ветреный, такого до старости будут окружать любвеобильные поклонницы, не каждая супруга сможет с таким мириться.

А вот Рауль Фабер, напротив, казался мне мужчиной рассудительным и надёжным. Этакий домосед. Спокойный, как скала!

Я всё ещё сравнивала между собой этих мужчин, украдкой поглядывая то на одного, то на другого, когда дверь распахнулась и Роберто, хорошо поставленным голосом, сообщил:

— Завтрак подан!

— Прошу к столу, господа! — тут же пригласила я гостей.

Стол был накрыт на четыре человека. Нянюшка, как и положено по этикету, ни на минуту не оставляла меня наедине с мужчинами. Надо сказать, Мари расстаралась на славу, успеть за такой короткий срок приготовить сразу несколько блюд не каждая хозяйка сможет. Правда, теперь, когда наши кладовые немного наполнились, сделать это стало проще.

Кухарка разогрела оставшееся с ужина мясо и успела отварить к нему немного картофеля. Булочки так и вовсе были ещё горячими — только что из печи. Нарезанное тонкими ломтями копчёное мясо, сыр, хлеб, много зелени и овощей прямо со своего огорода. Несмотря на позднюю посадку, полив и удобрения сделали своё дело — мы уже вовсю лакомились огурчиками и кабачками. Последние так и вовсе росли в неимоверном количестве, пополняя наш рацион свежими витаминами.

Сначала за столом был слышен только лёгкий звон посуды да шелест льняных салфеток, вскоре завязался непринуждённый разговор. Мужчины с интересом расспрашивали меня о прогулках в горах. Почему-то эта тема интересовала их больше всего.

— Каменные породы — немного странное увлечение для юной леди, — улыбнулся Сорель, — как вы к нему пристрастились?

Едва не ляпнула — благодаря родителям, но вовремя прикусила язык.

— Это всё книги, — как можно более невинно улыбнулась я, — однажды я нашла на дороге очень красивый камень, розовый, с тёмными прожилками. Он так чудесно переливался на солнце, что мне тогда почудилось — я нашла настоящее сокровище! Как потом оказалось, это был кусочек обычного гранита. Но любовь к красивым камням осталась.

Признаваться, что я владею магическим даром, пока не стала. Я уже достаточно проштудировала свод местных законов и знала что к магам тут особое отношение. За владение магическим даром они должны платить налог в государственную казну или как альтернатива — заряжать те же самые магические накопители.

Лишних денег у меня нет, а то количество кристаллов, что нужно зарядить, я просто не смогу — не сумею. Те крошечные ланзаниты, благодаря которым в замке появилось освещение, я заряжала по неделе каждый, просто нося их с собой, когда как норма для каждого мага государства исчисляется сотнями таких кристаллов. А чтобы научиться магической науке, опять же требовались деньги и время. Ни того, ни другого у меня сейчас попросту не было.

— Вы удивительная женщина, Элена! — Сорель отсалютовал мне бокалом с ягодным отваром. Увы, но ничего крепче этого в замке мы не держали.

Фабер же сидел темнее тучи, ему явно не нравилось оказываемое мне внимание.

Не помню, кто из них первый перевёл тему на найденные мною старые бумаги, но вскоре мы заговорили о старом дневнике прежнего хозяина замка.

— Вы прочитали эти дневники полностью? — поинтересовался Фабер.

— Нет, не успела, — покачала я головой.

— Может там были ещё какие документы? — спросил Сорель.

— Да, было что-то, но ничего интересного я так и не обнаружила. Так — старые счета, какие-то записки, ничего конкретного. А мне так хотелось узнать, почему закрыли рудники. Может там что-то случилось, такое, что их пришлось закрыть. Обвал, например.

— Я бы хотел взглянуть на эти бумаги, ну и на дневник тоже, возможно ваши опасения вполне основаны и мы вместе найдём причину закрытия рудников, — Сорель резко посерьёзнел.

— Хорошо, я сейчас их принесу. А вы пока располагайтесь в гостиной, там вам будет удобнее.

Я поднялась в кабинет, ключом открыла ящик стола, доставая пачку документов, которые уже успела просмотреть, не найдя там ничего, что могло бы прямо указать на дела в рудниках. Осталось только захватить дневник, он лежал у меня в спальне.

Показывать все найденные в сундуке документы я никому не собиралась, если они были закрыты на замок, значит не просто так. Тем более мне по-прежнему казалось, что отгадка храниться именно там, в дневнике. Вот только куда он мог запропаститься? Точно помню, что оставляла его тут, на прикроватном столике.

Я заглянула под подушку, поискала в комоде, заглянула на подоконник — дневника не было.

— Груня, — позвала я горничную, — тут у кровати лежала такая старая толстая тетрадь, ты не видела?

Горничная каждое утро убирается в моей комнате, может, переложила куда.

Груня клялась что ни вчера, ни сегодня утром никакой тетради она не видела, девушка напомнила, что после нашего приезда из города она вошла в комнату вместе со мной — тетради уже не было. Но я точно помню, что сразу перед отъездом положила её прямо туда!

Не видела тетрадь и Эбби, хотя она тоже была в городе вместе со мной. Роберто вовсе старался лишний раз не заходить в дамские комнаты. Позвали Луизу и Лину, девушка даже расплакалась, боясь, что именно её обвинят в краже, ведь она появилась в замке совсем недавно.

— Может дети взяли? Ты слишком много им позволяешь! — поджав губы, высказалась Эбби.

В детскую я отправилась одна, но и там дневника не было, тем более Стася, няня девочек, божилась, что ни на минуту не оставляла их одних.

Как бы там не было — дневник пропал. Это я и сообщила ожидающим меня мужчинам.

— Вот, всё что осталось, — выложила я на стол пачку пожелтевших от времени счетов и записок. — Есть ещё журнал мод, но думаю, он нам мало в чём поможет, — я грустно улыбнулась. Радоваться было не чему, у меня в замке завёлся вор, хотя я до последнего лелеяла мысль, что тетрадь просто куда-то завалилась.

Мужчину тут же накинулись на кучку старинных бумаг, чуть ли не вырывая их друг у друга. Это они так стараются, чтобы мне помочь? Как бы там ни было, день был полностью испорчен.

Антуан и Рауль вдоль и поперёк просмотрели все бумаги. Сорель даже что-то записывал в маленькую, висящую на цепочке, пристёгнутой к поясному ремню, книжечке. Глядя на него, Фабер тоже попросил грифельную палочку и бумагу.

Время неутомимо близилось к обеду, но, как ни странно, оба засобирались восвояси. Сначала Фабер, а за ним и Сорель. Как будто не хотели расставаться. Правда, оба пообещали навестить меня в конце недели.

Радуясь, что так быстро от них избавилась, я даже отправилась проводить гостей до самых ворот. Стоящий там часовой как раз обедал, но увидев нас, отставил миску в сторону, вытянувшись и отдав честь.

Выйдя за ворота, мужчины вскочили на своих лошадей, а я, как сказочная принцесса, провожающая своих рыцарей, помахала им рукой. Те, перегоняя друг друга и поднимая клубы пыли, помчались вниз по дороге. Навстречу им шла одинокая женская фигурка, заметив всадников, она отошла в сторону, уступая им путь.

— Кто это там ещё? — я приложила ладонь к глазам на подобие козырька, защищая их от солнца.

— Так это с кухни вашей дивчина, носит обед нашим косарям, — пояснил подошедший сзади часовой.

Интересно, кто это? Судя по фигуре — точно не Мари, а остальная женская половина замка сейчас перетряхивает мою спальню в поисках потерянного дневника.

Я вернулась к себе, застав полностью разгромленную спальню и Груню, ползающую под кроватью. Дневник так и не нашли, настроение у всех было безвозвратно испорчено. Роберто сразу как-то резко постарел, расстроено бормоча:

— Сколько лет в замке служу, никогда у нас воровства не было!

Луиза ходила поникшая, Стася затаилась в детской, где сегодня было особенно тихо. Лина тихонько плакала в своей мастерской и, хотя я говорила девушке, что никто на неё даже не подумал, глаза у неё снова были на мокром месте.

Одна Эбби чувствовала себя уверенно, правда переезд в комнаты прислуги пока отложила.

— Присмотрю пока… — заявила она, — у меня ни одна мышь не проскочит!

— Может в замке кто чужой поорудовал? — мне не хотелось думать о том, что кто-то из них мог позариться на старую тетрадку. Да половина слуг даже читать не умеет!

— Не приезжал ли в эти дни кто-нибудь? Может, кто из солдат в замок заходил?

Все задумались, только Мари продолжала что-то помешивать в высоком чане. Кстати, пока вспомнила!

— Мари, а кто это у тебя косарям обеды носит?

— Так Тамарис! Сама вызвалась! — не прекращая мешать, выдала повариха.

Тамарис! Признаться, я о ней совсем позабыла. За это время она умудрилась ни разу не попасться мне на глаза.

Все дружно переглянулись.

— Но ей запрещено подниматься на хозяйский этаж… — в голосе Луизы слышалось явное сомнение.

— А кто тогда ещё? Уж она небось читать-то умеет! — Эбби картинно упёрла руки в бока.

— Надо бы её комнату проверить, может Тамарис не знала, что это такое и просто почитать взяла? — выдвинул своё предположение Роберто.

— Теперь, испугавшись, она могла запросто его перепрятать, — вздохнула я.

— Тогда нужно проверить все комнаты прислуги! — твёрдо заявила Луиза.

Но ни в комнате Тамарис, ни в других дневника так и не нашли. Странно всё это. Стоило только Фаберу и Сорелю заинтересоваться старыми записями, как те пропадают. Но бароны точно не были в замке или были?

А представила себе как Сорель, облачённый в чёрный костюм ниндзя, карабкается по стене, а затем пробирается в мою спальню и крадёт дневник. Или Фабер под покровом ночи скачет к крепости, подгоняя коня.

— Брр, бред какой! — я мотнула головой, отгоняя странные видения.

Но то, что с изучением бумаг нужно ускориться — это факт! Что же такого подозрительного мне показалось в том дневнике? Вот Дэвид Тирсо пишет, что на рудниках всё спокойно, добычу кристаллов планируется увеличить, ведь барон влюбился и подумывает о свадьбе.

Вот именно — о свадьбе! А потом записи резко прерываются и возобновляются уже через три года. Там Дэвид описывает рождение своего первенца и ни слова о рудниках, зато на каждой странице восторженные строки о его любимой супруге Виктории.

Виктории… Виктории!

Я сорвалась в места, подбегая в висевшей у меня в кабинете карте, предварительно не забыв запереть дверь на внутренний засов. Отсчитав нужное количество камней в кладке, я нажала на один из них, открывая тайник.

Виктория — именно так были подписаны хранившиеся в тайнике письма. Мысленно извинилась перед автором посланий и аккуратно развернула первый свиток.

Я просидела в кабинете до самого вечера, пропустив даже ужин. Груня и Эбби по очереди обеспокоенно стучали в дверь, но я открыла её только чтобы принять поднос с едой и попросить пока меня не беспокоить.

К вечеру у меня уже вырисовалась примерная картинка происшедшего.

Виктория оказалась не простой барышней, а настоящей Тюрской княжной. В письмах она сокрушалась, что её дядя, Тюрский князь, не даёт случиться её счастию — быть вместе с любимым Дэвидом. Тюрский князь был отнюдь не дураком, за свою племянницу он попросил не что иное, как ланзанитовые шахты.

Теперь я знала, где искать и, вывалив на стол документы, которые успела перенести сюда из сундука и, слава Богу, держала под замком, нашла всё, что касалось не только выпавших из дневника трёх лет, но и прихватила на год раньше.

Бумаги лежали на столе, на диване и даже на полу, согласно написанным на них датам. Сопоставив записи, я поняла, что на прииске резко возросли закупки оборудования для копки шахт. Одновременно выросла оплата шахтёров. Дэвид явно копал шахту и вероятно даже не одну.

Когда в окошко кабинета заглянул жёлтый глаз луны, я уже поняла, какую аферу он сумел провернуть.

Помимо Тюрского князя интерес к богатым приискам стал проявлять сам правитель страны. Слишком уж Тирсо поднялись, своими доходами соперничая с королевской казной.

С одной стороны дядя любимой женщины — с другой стороны сам правитель, Дэвид оказался сразу между двух огней. Но он придумал некий план, который помог ему выйти из этой истории победителем.

В строжайшей тайне были выкопаны несколько шахт. Естественно они были абсолютно пусты, это подтвердила не одна отправленная туда комиссия. Думаю, в нужных местах шахт были даже понатыканы несколько кристаллов ланзанита, чтобы никто ни смог ни к чему придраться. Для достоверности даже деревню перенесли на новое место. То-то она показалась мне какой-то подозрительно нежилой. После переноса в ней просто никто и не жил.

А вот настоящие шахты были законсервированы. Со всех рабочих была взята магическая клятва о неразглашении — Дэвид был сильным магом. К тому же все они получили богатые отступные и разъехались по стране. В долине остались лишь единицы.

Интерес правителя к шахтам тут же угас, Тюрский князь, поломавшись для вида, через год всё же отдал племянницу Дэвиду. Сыграв богатую свадьбу, чтобы не вызывать лишних подозрений, молодые тут же переехали в столицу, а замок стал их летней резиденцией.

Так барон Тирсо обвёл вокруг пальца двух правителей, получил любимую женщину и сохранил ланзанитовые залежи для потомков.

Оставалось только найти место, где находились эти самые шахты, но на этот счёт у меня была одна догадка. Взяв в руки медальон с портретом юной Виктории, я подцепила миниатюру острым кончиком ножа, открывая потайное отделение, откуда выпал клочок тончайшей бумаги. Аккуратно развернув, поднесла его ближе к лампе, разглядывая нарисованную там карту. Вот и пригодилась купленная в городе лупа.