ГЛАВА 8. Ипподром

Эдгар Десять лет назад – Ализетт, как насчет прогулки верхом? Эдгар с гордостью демонстрировал невесте своего лучшего жеребца. Чистокровный илуанский скакун, стоит как небольшой корабль. Девушка сморщила миленький носик. – Ах, Эдгар, я не люблю конский запах. Он впитывается в каждую частичку ткани. И я буду пахнуть как лошадь! – Ну что ты, милая! – он горячо схватил ее за руку, как всегда, поражаясь, какие тоненькие у нее пальчики. – Аромат твоей кожи не способно перебить ничто другое. – Но все же я предпочла бы другой досуг со своим женихом. Она улыбнулась, так, что Эдгар готов был ее подхватить на руки и тут же унести, куда она пожелает, хоть на край света. Как же ему хотелось ее поцеловать. Исступленно, до головокружения. Так, чтобы оба начали задыхаться. О, как же играла в нем молодая горячая кровь. Как манили его эти упругие и в то же время мягкие губки, сладость которых ему доводилось изредка пробовать. После их помолвки минуло три месяца, и по пальцам можно посчитать, сколько раз он ее целовал. И для Эдгара эти поцелуи казались величайшей наградой на свете. Юный граф старался порадовать невесту. Он устраивал милые и романтичные свидания, водил ее в театры на самые модные и громкие премьеры, добывая лучшие места. Бывал на выставках живописцев, а на одной преподнес в дар Ализетт картину, над которой девушка вздыхала, возвращаясь несколько раз. Более того, Эдгару удалось зазвать художника к себе и нанять для написания магического портрета своей возлюбленной. Как же счастлива она была! И одарила жениха уже более смелым поцелуем. Эдгар даже удивился, как она научилась целоваться. Большого труда стоило ему тогда не распускать руки, так манили его прелестные округлости невесты, высокая грудь, дразнящая из выреза декольте. Он ее хотел бы осыпать поцелуями. Стоило ладони Эдгара соскользнуть с талии Ализ чуть ниже, девушка отпрянула и кажется, чуть ему пощечину не закатила. – Эд! До нашей свадьбы еще почти год! – возмутилась она. – И мы должны хранить свою чистоту! – Ты права, дорогая, – покаянно ответил он, – буду сдерживать свои порывы. Но ты так прекрасна и соблазнительна! – Не стоит говорить таких вещей невинной девице! – на ее щеках вдруг расцвели алые маки. Ей нравилось искусство, прогулки в экипаже по вечерней столице, приемы и балы. Непринужденные беседы со знаменитостями, высокое общество и модные салоны. И все это Эдгар готов был ей обеспечить. Не хочет прелестная Ализетт скакать верхом? Что ж, имеет право! Она хрупкая девушка, не обязательно ей развлекаться будто кавалерист. – Эдгар, ты можешь прогуляться верхом и без меня, – сказала невеста, – я подожду тебя в чайной беседке. Попрошу принести туда чайничек с жасминовым настоем и сладости. – Отличная идея, любовь моя! – расцвел Эдгар. – Понимаешь, этот прекрасный скакун поступил в имение отца только два дня назад и я еще не успел как следует насладиться ездой на нем. – Вот и не отказывай себе ни в чем, дорогой Эд! Ализетт легко коснулась его руки, запуская волнение в крови… О, какая же она волнующая. Желанная. Чистая. Он не знал, что в последний раз видит ее такой. 8.2 – Как же я буду держать поводья со скрипкой в руках? – Конни растерянно хлопала своими длинными, но лишенными пышности ресницами. Загнутыми так, что они казались острыми. Перед тем, как повести лиричную Конни на ипподром, Эдгар потащил ее “смотреть” лошадок на конюшню при этом же заведении. А потом предложил и прокатиться. Ну как предложил… без вариантов для выбора. Как я поняла, у графа на конюшнях ипподрома был личный загончик с тремя породистыми скакунами. – Инструмент придется оставить, – сказал Атенари, вежливо улыбнувшись возможной избраннице. А пока что жертве, – или прикрепить футляр за спину. – Но я всегда держу свою Аурику в руках! – в больших глазах стояли слезы. Граф пожал широкими плечами. – В таком случае, интересно будет посмотреть, как вы балансируете в седле. Какой же он черствый. Способна ли в его сердце попасть хоть искра сострадания? Жаль, такие вещи не передаются воздушно-капельным путем. – Могу пока подержать вашу скрипку, – предложила я несчастной маркизовой дочке. – А разве вы не будете нас сопровождать? – искренне удивился чурбан Атенари. – У меня три скакуна. Или вы не ездите верхом? Так, это явная подстава. Местные благородные девицы на уроках физкультуры осваивают верховую езду. А я чисто теоретически должна быть из приличной семьи. По крайней мере, так себя держу. На лошади я сидела. Как-то раз, давно очень, на первом курсе института. За мной ухаживал старшекурсник, который со стипендии устроил красивое свидание. И меня инструктор катал три круга на лошадке, все время держа поводья. Ну, как малышей на пони возят. Так что вряд ли можно считать это достаточной подготовкой. – Эдре, я конечно же держусь в седле, – между тем, спокойно ответила я ему, – но несколько лет занималась только своей работой, времени не было предаваться изысканным дворянским развлечениям. Да и платье на мне неподходящее. – Ничего, у нас есть дамские седла, – “успокоил” меня Эдгар. Конни Лир, между тем, с помощью прислуги пристроила футляр со скрипкой позади седла. Все же решила не играть во время езды. Ко мне подвели высокого, стройного коня. Под темно-каштановой шерсткой, покрывающей его кожу, перекатывались мускулы. Пока я стояла, отвесив нижнюю челюсть, Эдгар помог Конни залезть на коня и подошел ко мне. – Подсадить вас? – учтиво спросил он. – Если вас не затруднит, эдре. Я чуть книксен не сделала, меня остановило только, что я толком не знаю, как в нем ноги складываются. Впрочем, к посадке на коня это тоже относится. Я хваталась за седло, а сильные руки Эдгара легко подкидывали меня, словно я была пушинкой. И эти прикосновения казались такими интимными. – Ноги держим на одну сторону, – предупредил Эдгар, – в стремя вставляем, опять же, только одну ножку, вот так. Пальцы Атенари обхватили мою щиколотку, помогли нашарить стремя. От всей этой науки сердце мое билось учащенно. Или это от двигательной нагрузки? Посмотрев вниз, я поразилась, насколько высоко, оказывается, сижу. С земли иначе все оценивается. А тут, словно я забралась на подоконник этаже так на втором и сижу, свесив ноги. А подоконник, между тем, колышется. Испытание, кажется, не только у Конни. Мне рука с сердцем Атенари без надобности, а вот мои репутация и лавка для меня очень многое значат. 8.3 Напряженная, прямая до невозможности спина затекла. Одна нога выше, вторая ниже и сжата стременем, руки судорожно сжимают поводья… Но я справилась! Сидела ровненько и старалась не колыхаться в такт движениям коня. Его, кстати, звали Олидис. При этом мне еще надо было с открытыми глазами и ушами следить, как взаимодействуют мои голубки. Точнее, голубица и фазан. Или павлин. Конни в седле держалась лучше моего. И лишенная возможности уткнуться носом в свой блокнотик или подбордком в скрипку, оказалась довольно общительной. Правда темы, которые она для общения выбирала, все равно крутились вокруг музыки и литературы. Я поймала себя на том, что мне бы с ней было интересно. Ведь искусство мира, в который я попала, пока что оставалось мною почти неизученным. – Я думала, мы будем смотреть, как потные мужчины скачут на потных лошадях, – прощебетала Конни, – чтобы заработать денег для своих хозяев. Но вы приятно удивили меня, граф! – Очень надеюсь, что нам не придется слишком потеть, – хохотнул Атенари. Кажется, его эта прогулка забавляла. – Я дома катаюсь исключительно в коляске, – продолжала дочь маркиза Лира, – вдохновляюсь видами и сразу же записываю строчки стихов. Или играю на скрипке. Хотела бы и вам сыграть! Но могу только озвучить свои поэтические видения. Хотите? – М-м-м-э-э-э, – неопределенно ответил граф, но Конни истолковала это как согласие. Ее большие глаза мечтательно подернулись поволокой. Голос стал тягучим, монотонным с завываниями. Эта мгла надо мной Вся пошла пеленою! Я плыву на твердыне, Тишина – мое имя! Конни сделала паузу, наверное, чтобы словить новый виток вдохновения. Но Эдгар торопливо зааплодировал. – Блестяще, эдери Конни! Очень поэтично. – Подождите! – начала протестовать поэтесса. – Мой поток еще не пролился… хотя… ох… моя Муза боится громких звуков и улетела! Мне показалось, я даже увидела мелкие перышки от сбитой точными аплодисментами Эдгара Музы. – Мир лишился нескольких искорок моего таланта! – прошептала Конни, трагически заламывая руки. – Но обрел пламя ваших эмоций, – Эдгар подъехал к Конни, изысканным жестом взял ее тоненькую лапку в свою большую ладонь и поцеловал пальчики. – Ах! – зарделась девица, явно позабыв о панической атаке у Музы. Олидис фыркнул, выражая и мое отношение к происходящему. На твердыне она плывет. Мне представился пингвин, дрейфующий на льдине. Стоит ли ради такого образа вообще лиру терзать? Мы покатались еще с полчаса. Я уже свою пятую точку не чувствовала, очень хотелось оказаться на твердой почве и ходить по ней ногами. Подошвами чувствовать такие прекрасные вещи как мелкие камушки и песок, который украдкой проникает в туфли… – Спасибо, что проветрились вместе со мной, эдери, – церемонно поклонился нам Эдгар, и спрыгнул с коня. – Теперь отправляемся дальше. – И куда же? – пискнула Конни. – Смотреть, как потные кони и их жокеи несутся к победе, – пожал плечами Эдгар, – я желал бы видеть, насколько вы, эдери Лир, разделяете мои интересы. Дочь маркиза вздохнула и попыталась спешиться самостоятельно, однако к ней уже подошел воспитанный граф, подал руку и помог оказаться на земле. Помня, насколько взбудоражила меня “подсадка”, я решила справиться в этот раз без воркующего со своей возможной невестой павлина. Смело вытащила ногу из стремени, оттолкнулась от седла и почувствовала себя ребенком, которого спускают с ледяной горки без саночек. С воплем ухнула вниз, понимая, что сейчас переломаю себе ноги, шею и репутацию. Но попала прямиком в объятия Эдгара, который только крякнул, когда мой локоть врезал ему под дых, а колено уперлось … мда. Лучше не говорить, во что. 8.4 – Я, признаться, рассчитывал на потомство… – прохрипел Эдгар Атенари. – Что, прямо сейчас? – попыталась я скрыть за иронией свое сильнейшее смущение. – Ах! Что вы такое говорите! – Конни благочестиво приложила к груди футляр со скрипкой. – Идти можете, граф? – участливо спросила я, глядя на багровое лицо Эдгара. Кажется, еще чуть-чуть, и отбор стал бы совсем бесцельным. – Я, знаете ли, еще и не такое выдерживал! – заносчиво сказал Эдгар, отступая от меня. И ойкнул. Хорошо я его зацепила, чувствительно, тут к гадалке не ходи… впрочем, я уже здесь. Атенари справился со своими ощущениями, надел приличное лицо обратно и предложил локоток своей даме, то есть, Конни. Та с испугом на меня зыркнула, хватаясь за мощную ручищу графа. Они пошли впереди, я семенила следом. Скоро мы дошли до трибун, на которых собирался народ. Атенари привел нас в аккурат к началу скачек. – Вот сюда, эдре, пожалуйста, – суетился напомаженный тип в сияющем камзоле, провожая нас в обитую темно-синим бархатом ложу. К моему недоумению, внутри оказалась лавочка на две персоны и столик. – Я сейчас стул принесу вашей … сопровождающей, – пообещал служащий. Блестящий не обманул, минуты через три передо мной поставили очень солидный стул, перетянутый также синим бархатом. Все очень гармонично. Эдгар и Конни сели рядышком, как положено на свидании. Хотя я успела уже стать жениху ближе, чем его потенциальная невеста. Вспомнив об этом, я легкомысленно хихикнула, а Конни строго на меня покосилась. Скрипочку свою она разместила на столике, и пришедший в нашу ложу официант грустно на нее смотрел, выискивая взглядом, куда приткнуть бокалы с напитками и блюдо с легкими закусками. – Анастасия, может вы подержите футляр на коленях? – предложил Эдгар. И я прекрасно понимала, что этим он хочет меня поддеть, подчеркнуть, что я как мебель тут. Хотя и сноровистая. – Нет! – взвыла Конни, хватая свою прелесть и прижимая к груди. – Конни, – не утерпела я, – если, не дай небеса тому случиться, в вашем доме будет пожар, что вы будете спасать из огня в первую очередь, скрипку или ребенка? Дочь маркиза Лира испуганно захлопала зелеными очами. А Эдгар внимательно на нее смотрел. Официант же, пользуясь заминкой, споро расставил питье и закуски, благодарно на меня глянул и убежал. – Уже то, что вы выбираете, безумно интересно, – хмыкнул Эдгар. – А сразу все вытащить нельзя? – беспомощно спросила Конни. – Да почему нет, – я пожала плечами, – если удержите. Бедняжка немного расслабилась. Мне ее даже жалко стало. Но тут сделалось громко, потому что зазвучали трубы или горны. – Досточтимые эдре и эдери! – пронесся по ипподрому зычный голос. – Приветствуем вас на весеннем кубке “Бриллиантовая подкова!” Шум аплодисментов напомнил мне морской прилив. – И с удовольствием сообщаю, что сегодня среди нас присутствует наместник Его Величества в Делевене, граф Эдгар Атенари! Еще одна волна. Эдгар поднялся, подошел к краю ложи, приветственно помахал в людское море. – Он, разумеется, поставил на своего коня. Вот он, под номером четыре. Тайфун и его наездник Марлок! Свист, аплодисменты, крики и по-моему даже стоны. Тайфун очень популярный участник, не иначе. – Это тоже ваш конь? – почему-то испуганно поинтересовалась Конни. Ей хорошо было видно все происходящее на арене, а мне пришлось наклоняться. Но я успела разглядеть здоровенного рыжего коня с огненной гривой. На нем мы, разумеется не катались. Наездник был тоже хорош. Высокий, гибкий, как гимнаст, изящный и видно, что ловкий. – Болеем за них, – просветил нас Эдгар. Мы согласно кивнули. Граф вежливо вручил нам бокалы с пуншем. Я увлеклась происходящим внизу. Люблю соревнования, хотя конные скачки ни разу не смотрела. А тут все вживую и адреналин разлит в воздухе. Всего было десять участников, но мы, разумеется, хлопали только номеру четыре. Наш Тайфун вырвался вперед на первых секундах забега, но затем внезапно пошел третьим. – Что такое, ему подковка натерла? – ахнула Конни. – Нет, это тактика Марлока, – объяснил Эдгар, он бережет силы коня. Это была очень нервная тактика. Мне все время казалось что мы проигрываем. Участники сделали первый круг, и наш конь шел уже пятым! – Поддай газу! – заорала я, не выдержав такого накала. И одним глотком хлопнула содержимое всего бокала, запоздало понимая, что это не компотик. – Я знаю, как его подбодрить! – подскочила Конни, доставая скрипку. Она серьезно? Хрупкая, мечтательная дочь маркиза играла энергично и воинственно, мне показалось, что она сейчас пропилит скрипку своим смычком. Удивительно, но манера ее игры напомнила мне популярную некогда исполнительницу Ванессу Мэй. Только у той была, по-моему, электроскрипка. Однако у Конни инструмент звучал не менее мощно! Какая экспрессия! – Тайфун! – заорала я, пританцовывая под скрипку. Эдгар схватился за голову. – Эдери! – простонал он. – Все идет по плану! Вот сейчас конь начнет набирать скорость! Пора бы. Ведь уже третий круг вовсю. А всего их тут пять. Официант плеснул пунша в опустевшие бокалы и снова убежал. Тайфун, к нашей общей радости, принялся набирать скорость и четвертый круг закончил вторым. – Какой напряженный момент! – вещал невидимый комментатор. – Битва Молнии и Тайфуна! Это настоящая стихия разбушевалась! И я с ним была согласна. Давно уже соскочила со стула, отбросив его ногой и вцепилась обеими руками в бортики. Как нам и обещал Эдгар, Тайфун вырвался вперед и к финишу пришел первым. Тогда Конни сунула скрипку графу, мы с ней завизжали и обнялись, подпрыгивая по ложе. Граф ошалело на нас смотрел. Ипподром бушевал, говорить что-то было бесполезно, не слышно. Однако, когда мы уже вышли из ложи и покинули эту обитель зрелищ, Эдгар спросил меня: – Анастасия, а разве вы не знали, кто победит? Вы ведь ясновидящая. Упс. Растянув губы в улыбке, я храбро ответила: – Знала, разумеется. Но ведь все могло поменяться! Да и вообще, азарт – это главное. На соревнованиях я отключаю свои инстинкты. Я не знала, удалось ли мне его убедить. Но очень надеялась на это.