23

– Подождите, почему же сразу на станцию? А если я решила купить и остаться?!

Полисмен обвёл меня скептическим взглядом:

– Очень интересно, где вы найдёте триста тысяч крон, если ходите в таких, хм, обносках. Да и личного экипажа, как положено богатым людям, я не вижу, значит, приехали на общественном – от дороги вон и следы ног ведут. Не выдумывайте, собирайтесь!

Из глубины души накатила злость.

Мои драгоценности, которые утонули в реке, стоили и поболее трёхсот тысяч крон. Они стоили гораздо больше! Я действительно могла бы купить эту усадьбу и ещё пару-тройку таких! А теперь оставалось лишь закусить губу от досады.

– И всё же, я думаю купить, но ещё не приняла окончательного решения, – ответила я. – Я хочу остаться и закончить осмотр! И, прошу вас, обращайтесь ко мне “леди”. Леди Эванс. Я графиня, – (по рождению графиней была с детства, а выйдя замуж за Сотерана, стала герцогиней, но так и быть, палку перегибать не будем). – А одежда, представляете, промокла, и я надела ту, что нашла в усадьбе! Не всегда встречают по одежде, запомните, господа полисмены!

Суровый полицейский замешкался.

– Простите, леди Эванс, – пробормотал он. – Не хотел вас обидеть. Надеюсь, вы простите нас. Конечно, оставайтесь и осматривайте усадьбу, сколько пожелаете, а мы… мы вечером заедем узнать, как у вас дела. До свидания.

Хотелось попросить стражей закона отложить визит на пару дней, но я не стала нарываться. Я и так привлекла много внимания. что-нибудь придумаю.

Полицейские раскланялись и отправились к воротам, а мы с Томом, переводя дух, поднялись на крыльцо дома.

– Чуть не попались! – проговорила я.

– Да… – протянул Том. – Теперь до вечера нужно придумать, куда бежать, а жаль, мне тут так понравилось.

– Мне тоже здесь очень понравилось, а ещё знаешь, что, – проговорила я, протягивая Тому орех, который бросила мне белка.

– Что это? – мальчик очистил скорлупу и достал из ореха кристаллик.

– Из подобных делают артефакты. Кристаллы стоят хороших денег. Возможно, где-то в этих краях есть какое-то дерево с подобными орехами, и белка в курсе. А вот власти нет, иначе бы продавали землю здесь не за триста тысяч, а за миллионы.

Дверь дома оказалась приоткрыта – видимо, Том, выбегая, не запер. Мы вошли внутрь и увидели сокрушительный погром!

Белка забралась в дом и снова посбрасывала всё со стеллажей, с полок, перевернула шкуры на полу, поскидывала покрывала с дивана и кресел!

И теперь, качаясь на лампе, подвязанной тремя тугими верёвками к потолку, собралась их перегрызть.

– А ну, стой, проказник! Что же ты делаешь?! Неужели мы не можем жить дружно?

Белка и не думала слушаться! Нагло покрутила хвостом, и одна из верёвок оборвалась. Белка принялась за другую.

Ну, всё, терпение лопнуло, я схватила стоявшую возле камина кочергу и запустила в белку.

– Ах, так?! – прорычала она, бросившись по стене к двери. – Ну, ещё поглядим кто кого!

Белка выскочила в распахнутую дверь, и мы тут же заперли за ней.

Мы с Томом стали прибираться. В комнате стоял бедлам, как после урагана! Закончив уборку, я отправилась во двор всё-таки набрать снега для чая. Заварим чайку и посидим подумаем с Томом, что нам делать дальше. Полисмены будут вечером и уж точно захотят нас выселить, нужен план!

Пушистик, как всегда, побежал на улицу за мной. Я прошла несколько шагов и услышала, как фамильяр за спиной зарычал. Обернулась и увидела Пушистика, заточённого в переливающийся полупрозрачный купол! Не успела сделать вздох, как мой рот накрыла сильная рука. Меня крепко схватили сзади и прижали к себе.

– Попалась! – прошипел знакомый голос.