Глава 10
Что такое техномагическая программа я уже знала. Пару дней назад начала видеть магию и время от времени сталкивалась с эдакими «энергетическими или же аурными конструкциями». Не знаю, как их еще назвать. Так рисуют на обложках книг фэнтези всякие волшебные штуки. Круги, квадраты, символы. А если добавить анимацию – они вращаются, двигаются, перемещаются. Иной раз совсем меняют внешний вид: превращаются друг в друга или внезапно соединяются.
Примерно вот так все и выглядело.
Из энергии плелся некий рисунок, соединяя то, чем должно управлять заклятье. Например, телом колосса или чем-то еще. Далее символами задавался принцип работы. Как в программировании. Кстати заклятья управления колоссами выглядели самыми понятными и напоминали анатомический рисунок. Ту его часть, где изображалась нервная система.
Остальные представлялись мне куда менее очевидными и куда более невероятными. Была когда-то такая передача.
– Мда-а-а… – протянула я в сотый раз разглядывая заклятье, которое управляло смешиванием металлов – всех, кроме золля и картита. – Я и в Универе информатику ненавидела. А теперь, чувствую, мои эмоции только укрепятся и утвердятся.
– Да нет тут ничего сложного! – усмехнулся Кофис – приставленный ко мне местный программист-айгу. Жилистый, долговязый парень с огненно-рыжей шевелюрой и раскосыми зелеными глазами. Просто живая ассоциация с лисами. Среди оружейников он выделялся как мушкетер среди рыцарей. Шелковая темно-фиолетовая рубашка, шелковые черные брюки. Глянцевые кожаные черные ботинки. Он словно шел себе на какую-то вечеринку и случайно забрел не туда. А потом оказалось, что «не туда» весьма любопытное местечко и там можно задержаться подольше. – Смотри! Нам нужно добавить технологический процесс. Верно же? Основанный на работе твоей магии.
– Я и про работу своей магии мало что знаю. Про технологический процесс – еще меньше. А с вашими этими программами… вообще чувствую себя снова в вузе, на лекции по радиофизике. Вроде говорят что-то умное, даже полезное и даже на моем языке… Но почему-то ни черта непонятно.
– Для этого есть я! – остроносая физиономия айгу озарилась улыбкой. Он сделал такое движение, словно изображал реверанс. – Давай разберемся как работает твоя магия для начала.
Я нехотя кивнула, и мы отправились к чану, возле которого уже дежурили лефирр и ларк. По моей команде оба вылили в емкость золль и картит. Я принялась магичить по своей любимой схеме: «Только попробуйте не смешайтесь, у меня сегодня скверное настроение. А от моего характера вешаются даже когда я в самом отличном расположении духа. Так что очень и очень вам не советую…»
Пока метод кнута действовал на стихии куда лучше пряника. Причем, хватало одного лишь запугивания тем, что я опять выйду из себя. Складывалось ощущение, что в этом магическом измерении, где какие твари только ни водятся, самое страшное и опасное существо – попаданка в гневе. Встретил збега – хищника, размером со слона, похожего на гигантскую собаку с рогом во лбу, который одним касанием бъет магией так, что не всякий очухается. Про клыки, когти, затаптывание и прочие прелести уже не говорю. Ничего-о-о… Еще можешь остаться целым. А вот если попаданку в плохом настроении… Все, пиши завещание.
Айгу только смотрел, что-то там прикидывал и забивал в записную книжку своего лентфиля.
У меня одновременно магичить и наблюдать за потоками энергий пока не получалось. Время от времени я ловила их взглядом, но и только. Картинка не складывалась.
Мы экспериментировали совместно с Кофисом уже третий раз и моя надежда, что все получится, угасала с каждой попыткой. Однако свою роль в победе нашего воинства я играла – готовый сплав тотчас отправляли на оружейные нужды.
В предыдущие разы созданная айгу и активированная моими чарами техномагическая конструкция, носилась по цехам и смешивала все подряд. Было и смешно, и потешно. Оружейники тоже хохотали. Потому что остальные сплавы легко снова разбирались на компоненты при помощи другой энергетической программы. Вот так они и работали. Бегали друг за другом: одна смешивала, другая разделяла. И так несколько часов, пока мы с Кофисом не поймали наше неуемное детище и не уничтожили его.
– Я кажется понял, в чем тут загвоздка! – радостно произнес айгу и принялся рисовать в воздухе символы. Я уже наблюдала за его работой и, признаться, меня впечатлило. Из пальца Кофиса будто струился тонкий, едва заметный глазу дымок. Формировался в геометрические узоры, фигуры, линии и кривые. Соединялся и превращался в некую общую конструкцию. Закончив, айгу приложил мою руку к очередному своему программному творению. Из моих пальцев заструилась энергия и нечеткий фантомный слепок начал ярко светиться.
Напоминало гирлянду, что совсем спуталась, но все еще героически горит.
От меня требовалось воображать, как магичу снова, и я это делала, усиленно добавляя чар в оживающее на глазах заклятье.
Внутри него начали двигаться кружочки, квадратики, вращаться друг вокруг друга, смешиваться, сливаться и снова разъединяться. Меняться местами и взаимодействовать.
Я это уже видела и даже не один раз, но все равно выглядело потрясающе. Я словно давала кому-то жизнь. И, по сути, оно так и было. Без моей магии и энергии техномагическая конструкция не работала и оставалась словно бы мертвой. Благодаря моим чарам она не просто работала, она действовала, могла учиться, совершенствоваться, сама себя восстанавливать… Она будто становилась живой!
Наконец, айгу сам убрал мою руку и снова изобразил реверанс.
– А теперь всем разойтись! Будем пробовать!
Надо сказать, он был самым веселым программистом, что я встречала за свою жизнь. И совсем не походил на зачуханных, закомплексованных сисадминов, которые света белого из-за монитора не видят. Не умеют общаться с женщинами и вообще крайне мрачные и непривлекательные типы.
Айгу ломал все эти мои стереотипы, буквально крошил их в пыль.
Он оказался очень приятным, общительным. Его шутки понимали не только смайлики. И то исключительно потому, что их такими, смеющимися, анимировали.
Мы все отошли и заклятье взялось за дело. Из больших труб в чаны полились золль и картит. Емкости стали вращаться, с такой же подозрительно мощной скоростью, что и прежде. В прошлый раз из-за стремительного вращения чана, металлы принимались летать по помещению. Это была прямо-таки ковровая бомбардировка. После которой пришел Томис, посмотрел на капли, что обнаруживались везде, даже там, куда, в принципе, попасть не могли, и резюмировал:
– Смешались. Значит, полдела сделано.
Я прямо зауважала начальника металлического цеха за его нордический характер и железобетонное спокойствие.
Да и остальные рабочие выглядели, в общем-то бодрячком. Максимум – легкий нервный тик и полдня шараханья от малейшего движения рядом.
Чан начал подозрительно раскачиваться, дергаться и подпрыгивать, словно пытался станцевать нечто необычное, но у него не хватало способностей. Вся наша честная компания, уже наученная горьким опытом, а точнее – горькими опытами – всеми нашими с Кофисом предыдущими попытками – выскочила наружу и шустро спряталась за аркой. Думаю, именно сейчас оружейники пожалели, что в их цехах совсем нет дверей. Чан заходил ходуном, отплясывая нечто, что не поддавалось моей танцевальной идентификации. Так усталая молодежь дрыгается на дискотеке: эстетики уже никакой, но видно, что есть еще порох в пороховницах… Именно это и пугает… Потому что после подобного, молодежь осеняет – есть и другие способы применения этой самой «остаточной энергии», причем гораздо более эффектные. А потом начинается все вот это вот.
Полет «кукушки» над окнами женского общежития с криками: «Ку-ку-у-у… я вижу ваше белье-е-е… и даже то, что под ним»… Попытки сбить на лету шмеля при помощи кирпича-катапульты с последующим сбиванием доски в аудитории, куда влетел кирпич, предварительно разбив окно.
И все остальное, за которое почему-то стыдно всем, кто наблюдает. Они испытывают испанский стыд, а действующие лица испытывают душевный подъем испанских конкистадоров, которые наконец-то добрались до сокровищ Майя.
Чан начал приплясывать активней, и теперь походил на сумоиста, который пытается освоить кунг-фу. Стало даже как-то не по себе. Мы все приготовились к худшему. Даже Томис окаменел и выглядел как студент, которому на экзамене достался тот самый единственный билет, который он совсем не учил. Несколько ларков и лефирров, не выдержав напряжения момента, зажмурились и вцепились в арку.
Однако чан вдруг принял нормальное положение и вращение его здорово замедлилось.
Томис первым выглянул из-за арки. Следом я, Кофис и остальные.
Мы осторожно вернулись на место.
Айгу кивнул, указал рукой на сплав и с гордостью резюмировал:
– Все получилось! Полная победа!
– Эм… А нельзя сделать все так, чтобы в помещение не боялись зайти даже те, у кого еще нормальное зрение? – неуверенно уточнил Томис.
Я впервые слышала от него ироничное замечание, поэтому удивленно посмотрела на ларка.
Тот развел руками: мол, с кем поведешься.
Ну да. Я тут язвила, ни в чем себе не отказывая.
– Ничего! Я все доработаю! – бодро заявил айгу. – Почти уже все фурычит, остались детали.
Вот теперь он реально напоминал мне самого обычного классического программиста.
– Ну вот видите, уже почти все работает!
– Но компьютер при этом трижды перезагружается и издает странные писклявые звуки!
– Ничего-о-о! Еще немного и мы все исправим…
– Звуки станут более мелодичными?
* * *
Сегодня я обедала с чувством выполненного долга.
В конце концов, мне осталось всего несколько дней в роли машины для смешивания сплавов. А, если повезет, то еще меньше. Однако у судьбы были на меня совершенно иные планы.
За обедом, как обычно, включились новости и первое, что я урвала из привычных сводок: «Генерал Зинар Валенсович Армийский находится в госпитале из-за ранения»…
Я подскочила на стуле, больше похожим на кресло для релаксации – мягкое и принимающее любую форму – и выпалила:
– Он сильно ранен?
Кажется, в эту минуту я не думала, как выглядит мой интерес. Будут ли потом по всем цехам бродить сплетни о том, что я влюблена в Зинара, как кошка и бегаю за ним как школьница за новеньким красавцем-учителем. Похоже, меня это совсем не тревожило. Потому что я оглядела обедающих металлургов в поисках хоть какой-никакой информации. Но ответил Кофис:
– Спокойно. Если драгорн лег в госпиталь, значит ранение серьезное. Но у них же все заживает как на этих ваших земных… Ну как их там… бабайках? Фуфайках?
Пока айгу усиленно вспоминал про «собак» я уже стояла возле Томиса, который от неожиданности перестал жевать.
– Я хочу помочь… Зинару… То есть… Когда я сюда попала, он мне все показывал, помогал и подсказывал…
Черти клетчатые! Я сама не верила в то, что несла. Но на меня напало вральное вдохновение – как называл его Самир. Я так вдохновенно врала, что сама себе почти верила.
Так и вспоминалась «помощь» Зинара, когда я сюда попала. А также его фееричные «подсказки».
– Куда мы идем?
– Туда.
– Зачем?
– Затем.
– И что мне теперь делать?
– Разберешься.
Драгорн был просто неподражаемым подсказчиком и наставником. Хорошим, понятным – вряд ли. Но однозначно совершенно неподражаемым.
Томис выслушал меня и, полоснув взглядом по браслету на моем запястье, вдруг заявил:
– Я все понял. Я это все понял.
Мне дико хотелось узнать – что же такое он понял. Но расспрашивать об этом уже не хотелось. Мало ли… Может не все оружейники еще это поняли. Вдруг это — совершенно не то, что я хотела бы внушить местным?
Поэтому я решила воздержаться от лишних расспросов.
Томис тоже не горел желанием рассказывать про «это».
Он вдруг наклонился вбок и обратился к Кофису.
– Ты теперь без нее справишься?
Было странно слышать о себе в третьем лице. Однако я ничему не удивлялась и уже привыкла к любым неожиданностям. На инструментальном складе к этому адаптируешься быстро, если еще хочешь сохранить психику хотя бы в предистеричном состоянии.
Поэтому я просто ждала ответа айгу, поглядывая на него из-за плеча.
Тот прожевал бутерброд и сообщил:
– Да. Осталась сущая чепуха.
И меня пробрал истерический смех.
– Вы правда наладите работу компьютера?
– Да, осталась сущая чепуха. Нужно просто включить его снова!
– Но ведь он не загружается?
– Я так и сказал – осталась сущая чепуха. Просто наконец-то загрузить его!
Впрочем, я не стала делиться своими юморными умозаключениями. Ибо они грозили уже мне заключением тут еще на несколько дней. Чего я никак не могла допустить, если Зинару, действительно, плохо.
Получив положительный ответ Кофиса, Томис встал и, махнув мне рукой, решительно двинулся на выход. Я поспешила за главой металлургов.
Мы миновали несколько до боли знакомых залов и вышли в какую-то комнату, где не было ни арок в стенах, ни чанов, ни колоссов. Вообще ничего металлургическо-оружейного.
В комнате даже обнаружились окна! Они выходили на цветущую клумбу, усеянную пестрыми яркими соцветиями. Мало того, комната закрывалась на дверь! Я настолько отвыкла от подобных «достижений цивилизации», что только пораженно осматривалась.
В просторном помещении, которое после масштабов оружейных цехов казалось каким-то обрубком настоящего зала, находились кровать, стол и пара кресел. Таких же, как и в нашей «столовой».
Томис присел в кресло и мне указал на место напротив.
– Смотри. У нас же есть живая вода. Вряд ли Армийский, с его-то характером, разрешит использовать дефицитное сейчас на границе лекарство. Но ты можешь привезти ему еще. И там уже выхода у Зинара Валенсовича не останется.
– Живая вода? – заинтересовалась я.
Вместо ответа Томис в своем незабываемом стиле «мы в вас верим», то есть, не интересуясь моим мнением и возможностями, позвонил кому-то по летнфилю.
Высокий мелодичный голос, по-моему, принадлежал элпи. То ли инфополе начало мне подсказывать, то ли я, и правда, стала узнавать местные расы. Впрочем, разницы особой не было.
Тут главное не причина – а результат.
Разговор был короткий и идеально вписывался в местную специфику.
– Покажи госпоже Лионелле тот самый, знаменитый источник живой воды. Она сэти и, уверен, справится с задачей.
– Тот самый источник, который пока никак не дается нам в плане добычи?
– Да, он самый. В других, я уверен, собирают максимальное количество жидкости для лечебных целей. В больницах на границе полно раненых и тяжелых. Сам знаешь, живую воду нельзя добывать бесконтрольно. Источники могут иссякнуть и бесценной жидкости просто не станет. А этот пока нетронутый, новенький. Бери – не хочу. Практически без ограничений.
– Ну если у нее все-таки получится…
– А у меня получится? – уточнила я.
Томис развел руками.
– Вы сэти. Должно получиться.
Я это уже слышала несколько дней подряд. Привыкла. Почти смирилась с тем, что мне подкидывают все более невыполнимые миссии под этим благовидным предлогом. С фразой, уже вполне достойной запечатления в камне «мы в вас верим».
Типа «Вы же вампир! В чем проблема слетать в космос без скафандра и убрать с траектории Марса метеорит?»
А Томис добавил:
– За вами скоро заедет мой хороший приятель элпи. В лезере. Вы их ступами называете.
Я кивнула. Ага. Так я лезеры и называю.
– Дальше сами.
Томис первым вышел из комнаты, давая понять, что обеденный перерыв еще в самом разгаре и еда интересует его значительно больше моих проблем и задумок.
Тут уж каждый сам за себя.
* * *
…– Раслиф? А сюда живым вообще кто-то добирался? Может, только те, кто уже трижды был на вершине Эвереста и вернулся оттуда целым и здоровым? Или даже они не выдерживали?
Я задыхалась, пыхтела, но все равно язвила. Видимо, для этого мой организм всегда находил силы. Я дышу – значит я люблю… вставлять окружающим шпильки…
Элпи попался на удивление терпеливый. Хотя в кафе с фееричным названием «Кафе» эта раса казалась мне отчасти заносчивой и крайне чувствительной «к знакам внимания». Как говорилось в одном фильме. Когда Зиналь указывала пальцем на всех оборотней-лошадей в заведении, а я, контрольным выстрелом, на них пялилась, как на нечто неслыханное и невиданное, элпи реагировали вполне однозначно. Закатывали глаза и демонстрировали физиономию «Боже! И как их выпустили из джунглей?» «Когда уже начнут проводить кастинг среди всех, кто собирается из дикой природы прийти сразу в приличное общество?»
Раслиф, надо сказать, обладал весьма специфической внешностью. Такой, что слово «жеребец» прямо просилось при одном взгляде на элпи. Мускулистый, поджарый, с мощной широкой шеей. С длинной гривой черных волос, именно гривой, иначе и не назовешь. Хотя росли они самым обычным образом и по шее вниз не спускались.
Глаза у Раслифа были ярко-фиолетовые. Я почему-то сравнивала всех ростом с Зинаром. Словно драгорн в какой-то момент стал моей личной системой отсчета и одновременно единицей измерения. Вот ректор оказался одного с ним роста. Томис намного выше, на то он и ларк. Но выглядел глава металлических цехов слишком тяжелым и неуклюжим как медведь.
Нилам был буквально чуть ниже драгорна, а Кофис доставал бы ему до середины плеча.
Раслиф оказался примерно на голову ниже Зинара. И двигался элпи настолько специфически, что я никогда не спутала бы его с представителем любой другой здешней расы. Вот даже не знаю. Но было в каждом его движении нечто такое… Именно свойственное лошадям. Особенная грация… сила, энергия…
Зинар обладал пластикой танка. В хорошем смысле этого сравнения. Когда смотришь на гигантскую бронированную машину и дух захватывает от ее мощи и неуязвимости. А затем – и от проходимости. Никак не ожидаешь от подобной махины такой маневренности и скорости.
Я все чаще вспоминала драгорна. Видимо, сказывалась тревожность. Все же его ранили. И раз уж Зинар лег в госпиталь… Насколько я успела его узнать – ранение было не из самых легких. Иначе он сказал бы с чувством собственного превосходства: «И вы называете это ранением? Ну вы серьезно?» Плюнул бы, чтобы слепить края раны и пошел дальше.
И это подгоняло меня побыстрее найти источник живой воды и добыть ее.
Нужный нам родник, как назвал его Раслиф, располагался на одном из склонов горного массива, состоящего из какого-то причудливого камня: темно-серого, с черными крапинками. Очевидно, магического, как почти все в Харагвае. Просто ему еще не придумали здесь применения.
По сути, весь горный массив представлял собой эдакое гигантское лего из кристаллов, соединенных между собой то гранями, а то углами. Между ними зияли отверстия: порой совсем маленькие, как замочная скважина, а порой достаточно широкие, чтобы просунуть туда руку или же ногу. Скалы щерились на нас острыми выступами. И подниматься наверх, карабкаясь по крутым склонам, оказалось весьма непростым занятием.
Камни то и дело пытались выколоть глаз, проткнуть ухо, сделать еще какой-то незапланированный пирсинг или нанести нам телесное повреждение. Видимо, считали, что мы недостаточно оригинально, креативно и свежо выглядим. То ли дело пирсинг в плече? Или пиратская повязка на глазу. Вот где креатив и небанальность!
Из-за отверстий внутри горы, которые мы не видели, периодически случались внезапные камнепады. Под рукой или ногой зазывно хрустело, словно где-то там ломались сухие печенья, и часть кристаллов отрывалась, падая вниз.
В таких случаях только и спасало, что моя магия сэти. Мне удавалось недолго удержать нас с элпи на воздушной подушке. Для того чтобы планировать на воздушных струях, подниматься, опускаться и выполнять прочие трюки при помощи этой капризной стихии, я, как магиня, еще не доросла. Но пока моих умений хватало, чтобы мы не сверзились с горы окончательно и не украсили ландшафт внезапными кожаными ковриками.
Я в очередной раз схватилась за относительно крепкий выступ, раздался тихий и какой-то издевательский треск, словно гора смеялась над нами, подтрунивала. И прямо на меня оторвался огромный кусок. Подобного с нами еще не случалось. Камень оказался настолько большим, что я целиком откололась вместе с ним от скалы.
Мир перевернулся в мгновение ока. Крутанулся так, будто я снова в детстве и катаюсь на качелях «солнышком». Я выпустила бесполезную опору, и она стремительно ухнула вниз.
Раздался хруст и треск – глыба разбилась и рассыпалась на мелкие кристаллики. Издалека напоминало битое стекло.
Раслиф вскрикнул. Нервно дернулся. Ухватился за подобную моей «глыбу обманку» и тоже полетел вниз.
Помог, называется! Ничего не скажешь! После такой помощи уже никакого вредительства не потребуется!
Мы стремительно понеслись к земле.
Я принялась собирать вокруг воздушные течения – словно паутину из них сплетала. Это было так странно и одновременно настолько естественно… Будто всю жизнь только этим и занималась.
Бояться, думать о том, сколько мы уже пролетели вниз и сколько придется снова карабкаться, времени, по счастью, не оставалось. Я магичила изо всех сил. Сама себе напоминая паука, который сорвался со стены и фиксируется на тонких нитях.
В ушах предупреждающе свистел ветер. Влажная одежда прилипала к телу. Где-то в небе кричали птицы.
«Оссторож-не-ей! Осторож-не-ей!» Так и слышалось в их протяжном чириканье.
Вот спасибо! А то я сама не знаю! Чем выступать капитанами Очевидность, помогли бы лучше хоть чем-то!
«Ого! Ого! Ого!» То ли нами, а то ли скалой восхищались другие пернатые.
«Да-вай! Да-вай!» Словно подбадривали их оппоненты.
Под эту природную симфонию, я изо всех сил шпорила дар сэти.
Наконец, мы с элпи повисли на воздушной подушке. И я осуждающе посмотрела на Раслифа.
Вот Зинар, если и помогал, это было реально круто!
Не знаю почему, но я все чаще вспоминала Армийского. И все чаще сравнивала его с окружением.
Причем, почему-то всегда не в пользу последнего.
Странно… Пока Зинар неизбежно крутился рядом, каждый день напоминал о себе, появлялся, я злилась и казалось, хотела избавиться от назойливого и нахального драгорна. А теперь, когда мы не виделись несколько дней, я только и думала: Зинар то, Зинар се…
Вот вылечу его живой водой и убью…
Так думала я, заставляя воздушные струи удерживать нас с элпи на весу, пока не схватимся за новый выступ скалы.
– Сколько ты говоришь добираются до вершины? Один из ста? Причем, этот один добирается только в своих снах? – не могла не съязвить я, когда мы наконец-то снова двинулись к цели.
Раслиф усмехнулся:
– А ты всегда такая язвительная?
– Нет. Обычно гораздо более ироничная. Просто путь выдался очень тяжелый. А почему, стесняюсь спросить, сюда не летают на этих ваших ступах или птицах?
– Лезеры не могут подобраться к вершине. Слишком сильны здесь воздушные течения. Их закручивает, швыряет и можно разбиться.
– Мда… Прям как на вертолете. Магия, чары, волшебный мир. А проблемы все те же… и там же…
– А птицы панически боятся этих скал. Их сложно заставить сюда лететь. Плюс в какой-то момент они могут перестать себя контролировать и начать беспорядочно метаться. Получится приблизительно как у голубя, который в попытке вырваться из замкнутого помещения, ударяется в стены и стекла. Сама понимаешь – не без последствий. Как для магической ездовой птицы, так и для ее несчастного наездника.
– Черти клетчатые! Как я их понимаю! Я сама уже в шаге от эмоций этих ваших магических ездовых птиц!
И… мы продолжили путь.
…Честно говоря, я так в последний раз уставала, когда… Да, ни разу в жизни, наверное.
Серьезно! Вот вообще не помню подобного!
Еще каких-то несколько десятков падений, сутки подъема, и мы, пыхтя и ругаясь, взобрались на вершину горы.
С этого места скалы выглядели просто роскошно.
Гигантские кристаллы переливались на солнце радужными разводами и бликовали.
Было в этом нечто волшебное, нереальное и восхитительное. Если не вспоминать, что мы добирались сюда почти полтора дня, устали, как собаки и оголодали, как волки. В общем, дошли до того звериного состояния, когда красоту оценить не способны, в принципе.
– Перекусим и к роднику? – уточнил Раслиф.
Я покосилась на элпи.
– А может вначале дело?
И тут мой желудок решил высказаться. Весьма громко и довольно протяжно. Я так понимаю – это был звук категорического протеста. Раслиф усмехнулся и разложил на теплых кристаллах вершины мягкий коврик, наподобие того, с которым на Земле ходят на пляж, только более толстый и удобный.
Похлопал рядом с собой. И достал провиант.
Никогда не подумала бы, что стану есть сушеное мясо, как нечто невероятно, ну просто неописуемо вкусное. Причем, я ведь даже не знала, что это за зверь или птица и мне было абсолютно плевать. Я с упоением жевала упругие ломтики, понимая, как устала и насколько измотана. А ведь мы лишь на середине пути! И самое сложное – еще впереди! Я это всем существом чувствовала. А не только одной лишь точкой, которая, как некий барометр, четко определяет – когда вам капец.
– Передохнем? – предложил Раслиф. – А то ночевка на горном склоне была короткой и нервной. Ты все время просыпалась и дергала меня.
– Ты храпел, как три танка! – возмутилась я. Подумала – знает ли элпи, что такое вообще «танки». Но тот ответил:
– Да ла-адно! Небось твой Зинар тоже храпит! – и так подмигнул…
Воздушное течение опрокинуло элпи на спину и – контрольным выстрелом – ударило в глаз мягким, но вполне себе упругим кулаком. На скуле Раслифа появился синяк.
Элпи ловко поднялся и нахмурился, глядя на меня исподлобья сверкающими фиолетовыми глазами.
Я невинно улыбнулась и развела руки в стороны:
– Прости. Ты не контролируешь себя, когда говоришь. А я не контролирую себя, когда магичу. Увы! Мы прямо нашли друг друга!
– Намек понял, – потирая фингал, недовольно проворчал элпи. – Один один. Будем считать – мы квиты.
Я предполагала, что о нас с Зинаром ходят всякие слухи в Академии. Но сейчас меня это волновало в последнюю очередь.
Раслиф скрутил коврик и свернул его в пространственный кармашек. Раз – и в его руке шарик размером с мою ладонь. Также поступил элпи и с остатками нашего обеда. Сложил все в пространственные карманы – эдакие штуки, вместительные внутри и довольно маленькие снаружи. Весь наш скарб уместился в поясной сумке Раслифа.
После чего мы продолжили свой квест. Уверена, в компьютерной игре мы с элпи уже так прокачались бы, что остальным игрокам только и оставалось бы, что выучить разные варианты мольбы о пощаде. Ибо после подъема на эту гору я вряд ли посочувствовала бы обычным жалобам. Скорее со зловещим смехом проигнорировала бы их и продолжила квест.
Пологое плато чуть ниже вершины вывело нас к небольшой рощице, которую я не видела снизу.
Она располагалась как бы в чаше, образованной кристаллами скальной породы.
Между кустистыми деревьями обнаружился и родник.
Я обрадовалась, метнулась к нему, оставив элпи далеко позади, добежала и… родник иссяк. …А затем появился с другой стороны поляны. Там тоже был небольшой выступ горной породы и расщелина, откуда радостно полилась вода.
…Таких «домиков для родника» оказалось на поляне пять.
Еще несколько минут элпи, скрестив руки на груди, наблюдал за тем, как я шарахаюсь за источником – тот упорно пропадал и появлялся в другом месте. Причем настолько непредсказуемо – что заранее метнуться туда я не могла. Наблюдал Раслиф с видом человека, который говорит: «Набалуется, пообщаемся».
Когда я «набаловалась» и отдышалась, снова повернулась к невозмутимому элпи.
– Ну и что делать, если источник живой воды настолько живой? Выстрелить в него парализующим раствором?
Раслиф развел руками.
– Если бы мы это знали, давно бы уже начали пользоваться источником. Провели бы от него трубу вниз и не карабкались на гору.
– То есть я должна сама догадаться?
– Если у тебя получится, ты станешь владелицей этого источника. Разве плохо?
– Шикарно! Если учесть, что он бегает гораздо быстрее меня. Что у вас за такое измерение? Вначале меня назначили хозяйкой инструментального склада. Я даже подумала, что речь о музыкальных инструментах и хотела напомнить, что на фортепьяно играла в детстве. Причем, так, что птицы осыпались с веток ближайших деревьев. Контузило бедных.
Потом меня послали в оружейный цех. Хотя единственное оружие, с которым я имела до этого дело – язвительное слово. Нет, ничего не скажу. Глаголом можно не только жечь, но еще и шпилить, и задевать, и кусать. Но все-таки… Теперь вот это… У вас тут что, попаданок настолько не любят?
– Наоборот, очень любят. Потому, что вы обычно решаете те проблемы, которые мы сами решить не в состоянии.
– Ага! Используете нас как грубую попаданскую силу!
– А вы не грубите и сила будет деликатной!
– Фигушки! Любая русская попаданка знает главные качества товарок из фэнтези. ГЭС! Грубость, соблазнительность, экстремизм.
– Ну последнее точно! – элпи потер фингал пальцем.
– Это я еще в добром расположении духа! – выпалила я.
– Мда… Под горячую руку тебе лучше попадаться только внутри магического колосса…
* * *
…Еще несколько часов мы с родником живой воды соревновались – кто живее. И приходилось признать, что победа пока оставалась за ним.
Я пыталась медленно подкрадываться, быстро подбегать. Прогуливаться по полянке, словно так просто разминаю ноги после долгого подъема на эту адскую гору. А затем резко подскакивать.
Какие только уловки не приходили в мою попаданскую голову. Но… все было напрасно. Источник продолжал ускользать.
Наконец, я села на внушительный гладкий камень и задумалась, как древнерусский богатырь перед валуном с рекламными предложениями всяких волшебных тварей из округи.
Направо пойдешь – совсем пропадешь, ибо из магического борделя еще никто не уходил. Добровольно, во всяком случае.
Налево пойдешь – жизнь потеряешь. Возьмешь ипотеку у Кощея Бессмертного и всю жизнь будешь на нее горбатиться.
Прямо пойдешь – себя не узнаешь. Зайдешь в магическую парикмахерскую… И все, перекрашенного в розовый и фиолетовый, с чубчиком и выбритыми узорами на голове богатыря не то что он сам, мать родная – и та не признает. Побоится, что куры засмеют.
Назад пойдешь – себя познаешь так, что лучше бы уже пошел сразу прямо. Ибо сзади засел знаменитый сказочный психолог под кодовой кличкой «Баба Яга». Как расскажет богатырю про «русский дух, которым от него даже не пахнет – несет за сто километров». А после похода, так особенно… Как объяснит, какой он «соколик», раз не прочитал мелким шрифтом внизу «рекламной строчки про Бабу Ягу» – «услуги психолога возврату и отмене не подлежат». Как расскажет какой он «красавчик», учитывая, что уже год в походе – не стригся, не мылся и не переодевался…
Я посмотрела на родник, что искрился на полуденном солнце бриллиантовой россыпью.
Похоже, русские сказки всегда помогали русским в беде. Даже если эти русские имеют бабушку белоруску, деда поляка, а другого деда – татарина. Какой же русский в России имеет славянские корни? Дуб?
Я же сэти! Я управляю стихиями! Вода – это стихия. Родник – это стихия, хотя и такой живчик, что на месте прибить хочется. Камень – это тоже стихия. Хотя и ему бы не помешало дать в глаз за все нами пережитое. Жаль, глаза у него нет, как у элпи.
Я прикрыла веки и вообразила, что плету из родника узор, как из воздушных потоков. Причем такой узор, который привязывает воду к источнику. Не позволяет ей никуда деться. Родник – это же все-таки водное течение. Оно где-то берет начало и только затем появляется на полянке. Если привязать его к исходной точке…
Стоп! А как вообще так выходит, что вода льется то тут, то там? Получается, тут несколько источников? Просто один словно бы закрывается, а другой немедленно открывается?
Иначе это уже не физика, не фэнтези, а чистая сказка!
Ага-а-а!
Я принялась нащупывать источники. Их, и правда, оказалось целых три! Но все они шли глубоко под землей, фактически какое-то время горизонтально. Их пытались раскопать, что я также вдруг отчетливо ощутила. Почва – это ведь тоже стихия. И я могла с ней общаться, почти также как с инфополем. Однако и сами источники немного смещались. Время от времени меняли местонахождение. Вот почему их никак не удавалось «поймать».
Та-ак! Ну вот это уже хоть что-то.
Камень. Вот что мне нужно.
Я заставила кристаллики скалы двигаться так, как мне требуется. Окружать русло каждого родника и словно брать его в оцепление.
Та-ак! Похоже генерал Армийский научил меня большему, чем мы оба считали.
Следующим этапом я прогрела кристаллики, чтобы они намертво сплавились друг с другом. Пришлось пропустить сквозь них электричество. Потому что тепла почвы и пробивающихся сквозь нее благодаря мне солнечных лучей, для нужного результата все-таки не хватило.
Теперь вода словно текла по трубам. И уже не могла никуда сдвинуться. Буквально – ни на миллиметр. Следующим этапом я придала ей чуть больше ускорения, за счет расширения русла.
Магия, шмагия… То же мне чародейство! Вот физика – это сила! Там, где узко – скорость маленькая, а где широко – довольно большая. Закон давления и скорости!
Ничего-то в этом Харагвае не знают!
Чародеи, тоже мне!
Следующим этапом я нащупала – где именно «закрываются» родники. Ага. Вот это уже хуже. Силовая преграда. Нечто вроде энергетической заглушки. С энергиями я работать пока совсем не умею. Только с электричеством, да и то – исключительно в боевых целях.
Но зато я могу попытаться обойти «заглушки».
Я изменила русла источников ровно так, чтобы они огибали «заглушки» и… услышала потрясенный возглас элпи.
– Ты? Как? Как у тебя получилось?
Я открыла глаза и произнесла:
– Физику знать надо! То же мне чародеи!
Раслиф усмехнулся: мол, попаданка она и есть попаданка. Я не стала его разубеждать. Тем более, что нашлось дело поважнее. Мы прикрепили магические трубы, созданные из скрученного пространства, к каждому источнику по очереди. И вода послушно потекла вниз.
Следующим этапом я согласилась опробовать метод спуска, который элпи назвал «самым быстрым и безопасным».
Мы втиснулись в специальные коконы, которые защищали от воды, но при этом позволяли дышать. Вроде бы воздух эти штуковины брали снаружи труб, поэтому захлебнуться мы не боялись. Коконы отлично растягивались, принимая нужную форму. Мы двигались будто в скафандрах. Не то чтобы очень удобно, но довольно терпимо. Последним этапом нам предстояло бросить в трубы карманные порталы и запрыгнуть через них внутрь. После чего коконы теоретически должны были принять форму шаров и начать спускаться вместе с водой.
Все нужное элпи имел при себе. И я впервые поблагодарила его. Ну как поблагодарила? Оценила!
– Надеюсь, всякие игрушки для интима ты не носишь с собой на всякий случай? Ну мало ли, кого встретишь?
– Язва! – сообщил Раслиф и скрылся в трубе.
Я бросила портал в свою, которая выглядела не больше руки в диаметре. Казалось, кокон должен протискиваться: медленно, постепенно, едва-едва…
Однако уже спустя минуту я вспомнила – за что ненавижу аквапарки.
Я неслась в потоке воды.
Мда… Если это «самый быстрый и безопасный способ спуститься», то плавание по Амазонке наперегонки с крокодилами – самая веселая тренировка для Олимпиады.
Меня крутило, бросало, швыряло.
Я уже не помню сколько раз меня крутануло вокруг своей оси и бросило в разные стороны. Если вы никогда не катались в шаре и очень хотите испытать нечто экстраординарное, от всей души рекомендую. Никакие прыжки с тарзанкой и даже микрокредит у бандитов с этим ощущением не сравнятся. Ибо каждую минуту даешь себе зарок, что это в последний раз. И каждую минуту тебе становится еще хуже.
И вот когда я уже подумала, что микрокредит, выбивальщики этих денег в кожаных куртках и с низкими надбровными дугами – больше не вызывают страха, шарик выскочил из трубы и покатился. Я из последних сил собрала свою магию и затормозила о воздух.
Все-таки физика и магия – ну просто идеальное сочетание. Смиритесь, студентки, мечтающие о том, что попадете в волшебное измерение и можно будет уже не сдавать мой предмет.
Магия магией, а силу трения, электричество и гидродинамику вам даже в колдовском измерении ничто не заменит.
Стоило шару остановиться, как он начал таять, и я наконец-то смогла присесть. Голова еще прилично кружилась, поэтому я схватилась за первое, что угодило мне под руку.
– О-ой! Не то, чтобы ты мне не нравилась. Ты очень даже соблазнительная, красивая, эффектная. Особенно когда не язвишь. Но, боюсь, что генерал Армийский быстро сделает из меня певца очень высоких оперных арий, если я отвечу на твое предложение! – сообщил немедленно Раслиф.
И ладно бы я схватила его за то самое! За то, что мужчины считают своим достоинством, хотя одно упоминание о нем называют «непристойностями». Так ведь не-ет! Я схватилась всего лишь за задницу элпи!
Очень надо сказать крепкую, мускулистую.
Раслиф уже стоял на ногах, что было особенно обидно.
– Мы ж не только сухопутные, но и водные оборотни, – пояснил элпи. – Поэтому нам сложно вскружить голову. Разве что ты опять меня так внезапно и удачно схватишь… Тогда ты вполне можешь преуспеть… А генерал Армийский получит еще один бесценный опыт в расчленении элпи…
– Не надейся!
Я приняла протянутую руку Раслифа и с трудом поднялась на ноги.
Следующим этапом мы наполнили все шарики – пространственные емкости, которые нашлись в поясной сумке элпи – живой водой. Вывели трубы к каким-то общим «водопроводам».
Должна признать, это было впечатляюще.
Трубы начали раскручиваться, удлиняться и устремляться вдаль, словно их магнитом тянуло. А затем где-то чуть поодаль от склона мы увидели легкие вспышки. Походило на дальние фейерверки. А может это они и были? Трубы радовались встрече с себе подобными? Я бы не удивилась.
– Сделано! – радостно сообщил Раслиф.
– Надеюсь, они не взорвались от радости? Как обычно обозначают эмоции в книгах фэнтези? – уточнила я.
– Не. Это просто нам дали знак, что трубы состыковались. Пошли. Наша ступа застоялась!
Я вскинула брови. Обычно элпи называл ее правильно – лезер.
– Ну что поделать! – усмехнулся Раслиф. – С кем поведешься. Еще несколько магически мощных попаданок и все измерение выучит, что критические дни – это когда попаданка тебя критикует, даже если ты выполняешь любой ее каприз. А фраза «не вывозит» не имеет никакого отношения к поездкам и вообще к транспортировкам.
Я усмехнулась и первой разместилась в ступе.