Глава 11

Уж не знаю, что там сказал элпи начальникам приграничных отрядов, но меня пропускали с видом «когда в тебя летит большая ракета, лучше просто увернуться, чем доказывать ей: мол, не туда ты отправилась».

Меня, в принципе, все устраивало.

Военный лагерь выглядел вполне предсказуемо и вовсе даже не супермагически.

Палатки, драгорны в униформе, редкие ларки, элпи, лефирры.

Военные Харагвая носили серебристые рубашки и брюки обычного армейского кроя. Строгий фасон, карманы где надо, погоны, ремни. Все из «ткани-металла», как любезно сообщило мне инфополе. Все же решило почувствовать себя полезным. Мягкая и приятная к телу ткань не пробивалась стрелковым оружием, как металлические доспехи и бронежилеты в придачу.

Получалось нечто вроде одежды-брони.

И вот поначалу я чувствовала себя вполне уверенно. Спокойно и деловито.

Но чем ближе мы подходили к палатке Зинара, тем больше у меня подкашивались колени и пульс начинал некстати скакать. Сердце то замирало, предательски пропускало удары, а то вдруг колотилось как ошалелое.

И, клянусь, мне казалось, что Раслиф все замечал и понимал. Я пыталась делать вид, что все как обычно. Однако элпи то и дело косился с видом «я все вижу и читаю тебя, как открытую книгу». Это раздражало, злило, обескураживало. Но куда больше меня сейчас беспокоило состояние Зинара.

Ладно. Я потом убью элпи. Начнем с убийства Армийского за то, что заставил так поволноваться. А там уже руки дойдут и до Раслифа.

Впрочем, раз Зинара перевели в палатку из госпиталя… Хотя нам сообщили, что драгорн самолично так потребовал. Дескать, не хочет занимать койку, которая другим раненым намного нужнее… Однако я тешила себя надеждой, что раз этот ящер настолько пришел в себя, чтобы требовать и возмущаться, значит ему все-таки лучше…

Ближе к нужной палатке, самой большой и с каким-то причудливым флагом, на котором изгибался в немыслимых позах крылатый ящер, я прямо летела. Дважды опередила провожатого – эдакого нордически-спокойного ларка-санитара. Я прямо представляла, как он вытаскивает с поля боя раненых. Просто идет и вытаскивает, словно на цветущем лугу ромашки собирает.

У дверей палатки ларк невозмутимо сообщил:

– Зинар Валенсович Армийский велел впустить только вас, госпожа Лионелла.

Я прямо пожалела, что меня так мало, а драгорна так много. Но промолчала.

Медленно вошла… и… замерла.

Ладони и стопы вмиг стали влажными, в горле образовался комок и упал в желудок ледяным вихрем.

Зинар полулежал в кресле, и вид у него был, прямо скажем, не слишком здоровый. Бледный, осунувшийся, синяки под глазами. Испарина на лбу и висках. Нездорово яркие губы.

Напряженно-усталая поза, словно даже ее он с трудом поддерживает.

Не знаю, как выглядела я сама после квеста по кристаллам-горам и догонялок с родниками. Но Зинар смотрел так… я на секунду вдруг поняла, что не могу ни двигаться, ни говорить.

Он словно и верил, и не верил, что вот она я, пришла.

И было в этом нечто такое… надрывно-трогательное, щемяще-искреннее, что я не нашлась что бы сказать. Поэтому лишь поприветствовала Зинара коротким взмахом руки.

По палатке поплыла тишина. Знаете, эту тишину под одеялом, которая в любой момент может взорваться вздохами, стонами, скрипом простыни… Между нами прямо искрило. Даже сейчас, когда Зинару было настолько не по себе.

Он сжал ладонями подлокотники кресла и напрягся сильнее. Я поняла – пытается встать. И это меня стимулировало. Я сама быстро подошла к драгорну, который не сводил с меня взгляда и тихо сказала:

– Вот, забежала ненадолго, принести тебе лично добытой живой воды. Решила, раз уж я неподалеку от границы усмиряла всякие там упрямые источники…

Почему-то говорить сейчас «вы» не хотелось. Зинар, все-таки, кряхтя, приподнялся.

– Я и так поправляюсь, не стоило. Вообще тут есть пациенты, которые побольше меня нуждаются в…

Я не стала дослушивать.

Этот упрямый осел уже достаточно высказался. Хватит! Мы, женщины, слушаем мужчин и слушаемся. Но исключительно в определенных обстоятельствах. Дорогая, а давай мы купим тебе еще одну шубу? Конечно, все как ты скажешь. Любимая, а давай мы перепишем на тебя все имущество? Ну как я могу противиться твоей воли, мой ненаглядный?

И сейчас случай был явно не тот.

Я действовала как истинная попаданка – наглая, бесцеремонная и хамоватая.

Подскочила и выдавила из пузырька-пространственного хранилища воду прямо в губы Зинара. Он аж поперхнулся, но сглотнул и вынужден был выпить все до капли. Потому что я продолжала выдавливать влагу. И, если бы Зинар не выпил ее, ценная субстанция полилась бы наружу. А такой бессмысленной траты ценного лекарства драгорн никогда не допустил бы.

Я не ожидала, что средство работает, действительно, словно в сказке. Поэтому только поражалась. Прямо на глазах лицо Зинара разрумянилось, синяки под глазами исчезли, и драгорн резко вскочил с кресла – выстрелил, я бы сказала.

Ахнуть не успела, а Зинар уже высился вплотную и наши тела соприкасались.

Еще недавно его губы были слишком яркими на фоне бледного, даже слегка сероватого лица. А вот теперь они казались очень в тему к румянцу на щеках и ясным сияющим глазам. Они больше не сверкали, как в лихорадке. Они подернулись мутью и блеском. Уже очень хорошо мне знакомыми.

Я же лишь наблюдала, совершенно растерянная, сбитая с ног эмоциями, которые за считанные секунды зашкаливали на разных концах шкалы с плюсом и минусом.

То у меня стянуло петлей горло от жалости и сочувствия к Зинару, а то… радость растеклась внутри внезапным приливом энергии. То я не могла и шагу сделать, а то хотелось плясать и прыгать, как маленькая девочка.

Зинар времени даром не терял. Схватил за талию и нагнулся к лицу.

– Соскучилась? Волновалась? Признавайся! – потребовал драгорн слишком уж настойчиво. Если бы он мягко спросил, как-то ненавязчиво поинтересовался. Даже лучше – тонко намекнул в своем фирменном стиле: «Я понял! Ты боишься, что враги не смогут меня добить и поэтому решила вмешаться!»

Но он будто меня припер к стенке. И мое внутреннее чувство противоречия, вместе с феминизмом и всеми остальными чувствами мгновенно ответили за меня:

– Да ничего подобного! Даже ничуточки не скучала! Мне, поверь, есть с кем приятно провести время. Например, с Ниламом.

Зинар ведь не знал, что мы с лефирром ни разу не встретились.

В день отъезда драгорна я чувствовала себя в полном раздрае. Поэтому на прилетевшее на лентфиль сообщение от Нилама «Я встречу тебя после работы» написала: «Давай в другой раз. Нет сил».

Следующие его предложения встретили примерно такие же мои отклики.

Однако Зинар не мог об этом прослышать.

И однозначно не прослышал. Потому что скулы его натянулись, а желваки заходили ходуном.

Глаза драгорна опасно сверкнули, а руки на моей талии сжали тисками. Не больно, но так, что не вырвешься, не шелохнешься.

– Признайся, что я тебе нравлюсь! Что ты за меня беспокоилась! – рыкнул Зинар и голос его дрогнул.

Так странно было слышать в голосе драгорна одновременно злость, досаду и робкую надежду.

Я упрямо мотнула головой.

Зинар усмехнулся, с оттенком всех тех эмоций, что звучали в его интонациях. Поджал губы, поморщился и нахмурился. Опять в его облике одновременно просматривался обиженный мальчик и раздосадованный мужчина.

– Ну да, ты приехала на границу Харагвая, чтобы сказать, как я тебе безразличен! – выпалил он.

– Я привезла живую воду одному упертому генералу! Который мог бы поправиться намного раньше, если бы не изображал из себя мученика! – вспылила я. – А ты нужен, чтобы защищать наши рубежи! И не притворяйся, что это не так!

Ну вот не могла я признать, что он мне небезразличен. Что я до темноты в глазах, до дрожи боялась, что Зинару сейчас очень плохо. Что я могу его… Это я даже в мыслях не могла выговорить…

С минуту драгорн буравил меня внимательным взглядом, прижимал, тяжело дышал в лицо.

Я ощущала его целиком. Каждую выпуклость, каждую впадинку. Судя по реакции тела Зинара на нашу близость, живая вода его практически исцелила! Я дернуться не могла. И не только потому, что впервые драгорн держал так сильно, так уверенно, так бескомпромиссно. А еще и потому, что мое тело упорно не подчинялось приказам разума. Так и жаждало остаться в цепких, горячих и сильных руках Зинара. Ноги не шли, колени не гнулись, руки сами собой обвились вокруг шеи драгорна, словно нет ничего более естественного, чем обнимать его и прижиматься к нему.

– Признайся, что я тебе нравлюсь. И ты без меня жить не можешь! – потребовал Зинар снова.

Нет, он не спрашивал! Он реально требовал!

Он не признавался в любви, не говорил о взаимной симпатии. Он принуждал меня честно сказать, что я запала на этого громилу.

По существу, конечно же, так и было.

Но если бы Зинар Валенсович Армийский имел хотя бы какие-то серьезные отношения с женщинами, он хорошо знал бы, что ни одна из нас вот так не признается в подобном. И что, напротив, такие попытки практически «выбить» из нас правду, включают в любой женщине режим партизана. Когда хоть ласками пытай, хоть поцелуями истязай. Будем растекаться розовой лужицей, слабеть, млеть, стонать от удовольствия, но продолжим твердить: «Нет, мне ничего этого не нужно».

Ну я же женщина!

Что мне нужно?

Чтобы мужчина сам, сам сказал, как ему меня не хватало. Как я была ему нужна. И как он счастлив меня увидеть. Не так много, вроде бы? Не так сложно!

Ну не могла я объяснять это шкафу-генералу, который прожил куда дольше моего! Не мог-ла!

И я вышла из себя. Как истинная попаданка, даже если мужчина ей нравится.

– Да иди ты… вместе со своим самомнением куда подальше. Если только у тебя хватит сил его дотащить! А то боюсь, ты еще недостаточно поправился, чтобы нести на себе подобную тяжесть!

Я дернулась, рубанула ребрами ладоней по рукам Зинара, которые меня удерживали. Драгорн не то чтобы поддался моей силе – скорее опешил, совсем обалдел. Он вообще не ожидал от меня похожего поведения. А это Кофис, между делом, временами обучал меня азам самообороны.

Тогда это звучало так.

«И вот какой-то гигантский придурок пытается тебя обездвижить или схватить или еще что…»

Гигантский придурок не заставил себя долго ждать.

Я выскользнула и, не оглядываясь, рванула прочь из генеральской палатки.

Бежала, бежала, бежала…

Не глядя, не разбирая дороги. Не думая – куда и зачем. Я просто неслась вперед, а точнее даже не вперед, а подальше от этого дебила!

– Слушай… А, про падеж загнанных лошадей у вас на Земле, похоже, не врали! – запыхтел сзади элпи, о котором я благополучно забыла. – Я вот лошадь, и ты меня уже загнала! Если упаду, очень надеюсь, найдешь хоть немного жалости и подкинешь носилки из воздуха?

Я притормозила на границе лагеря и прыгнула в ступу.

Сзади догонял Зинар. Похоже, вначале он просто не верил, что я не только убегу от него сломя голову, но еще и улечу, куда глаза глядят.

А меня понесло. Это было глупо, совершенно по-детски. А ведь я взрослая женщина, имевшая уже не одни отношения. Это было абсолютно нелогично! Зато очень по-попадански и совершенно по-русски!

Нашу логику никому не понять!

Мы жарим пельмени, покупаем дорогую спортивную форму, чтобы наконец-то начать заниматься… дома и абсолютно бесплатно. Работаем удаленно за ноутбуками, чтобы в поездке к ним не привыкать, отвыкая от обычных компьютеров. Мы вначале разрешаем владельцам частных домов захватывать землю, как им только заблагорассудится. А затем перекладываем электропроводку, перезаливаем асфальт на дороге, потому что все это из-за этого самовольного захвата земли сделали криво и не по закону…

Мы жарим яичницы на утюгах, а рубашки разглаживаем ладонями.

Я прыгнула в ступу и под крик Зинара: «Вернись, дура, я не хотел тебя обидеть!» приказала элпи: «Летим!»

Раслиф посмотрел на догоняющего нас драгорна, на меня, потом снова на драгорна и опять перевел взгляд на меня. Похоже, никак не мог решить – чей гнев для него страшней и сокрушительней. Видимо, мы оба выглядели так, что остаться в живых у попавшего в эту мясорубку случайного свидетеля было ничтожно мало шансов. И совершенно неважно – на чьей он выступит стороне.

Я не хотела улетать от Зинара. Но и общаться с ним в таком тоне, который задал драгорн, просто не могла. Ну не могла! Да и не хотела.

Поэтому перебралась на «нос» лезера и активировала его кристаллом мония.

Лезер взмыл под облака, а я принялась усиленно грести.

Я видела, как внизу Зинару подают такую же ступу. Из лентфиля выскакивали сообщения: «Дура, ты не умеешь нормально летать в лезере! Ты же разобьешься или упадешь! Не смей этого делать! Немедленно возвращайся!»

И я решила доказать этому твердолобому идиоту, что могу, умею и практикую.

Да, лезер не особо поддавался моему управлению. Это больше походило на летчика, который проснулся после амнезии за штурвалом и пытается загуглить, как вести самолет, одновременно усиленно стараясь не упасть. Однако я сэти! И я уже научилась немного управлять стихией воздуха. А в полном душевном раздрае я магичила куда лучше, чем, когда сосредотачивалась и успокаивалась. Видимо, эмоции и стихии оказались чем-то очень родственным. А эмоции женщин сами по себе те еще стихии…

Не зря же мужья говорят: «меня накрыло возмущением благоверной», рассказывая о том, как жены накрыли кастрюлями их головы за то, что не пришли ночевать. Или, например, «меня плющит от ее неземного шарма». А просто жена плющит его сковородной по голове, и мужчина уже не знает – где он – на земле или в небе…

В общем, я сплетала из воздушных струй нужный рисунок, ускорялась, выравнивала лезер и направляла прямиком к Академии. За мной гнались на гигантских ездовых птицах, которые сверкали на солнце и выглядели почему-то не настоящими, игрушечными, нарисованными на синем листе неба. Меня пытались догнать на ступах, причем не таких как у меня – боевых. Полностью закрытых и бронированных, с окнами, которые защищали специальные силовые пленки, непробиваемые для многих видов оружия.

И, конечно же, меня постоянно «догоняли» сообщения от Зинара.

«Лионелль. Да остановись ты. Давай поговорим по-человечески».

Ну да. Если учесть, что ни я, ни он – не люди. Ага. По-человечески. Самое то.

«Лионелль. Пожалуйста, давай все спокойно обсудим».

Ну да. Учитывая, что мне хочется рвать и метать, а Зинар наверняка в еще худшем душевном раздрае. Самое время разговаривать «спокойно». Может вокруг что-нибудь и останется…

«Лио… Ну почему ты такая… Погоди уже, в конце концов! Я, наверное, не так начал!»

Да ты, в общем, и закончил-то совершенно не так! Начал… Не льсти себе, ящер!

Я ускоряла и ускоряла лезер, пока не оторвалась окончательно и не поняла, что несусь так быстро, что дышать стало совсем нечем. Воздух просто выбивался из легких. Я глотала и аж внутри все холодело. Прическа походила на военный флаг на ветру. Одежда прилипла к телу словно прибитая.

Я летела, не ощущая ничего, кроме желания скрыться от Зинара. И даже страх перед полетом в ступе больше меня совсем не тревожил. Я чувствовала себя в небе… как дома… Как дома?

Вот именно в эту минуту внезапного просветления в голове я чуть притормозила, и заметила, что преследователи совершенно отстали. Видимо, вернулись в свой лагерь на границе.

А на лентфиль прилетело сообщение «Женщина. Мы обсудим все в спокойной обстановке. Я вернусь в Академию через неделю. Нам осталось заключить перемирие и получить затребованные земли. Чтобы захватчики больше так не наглели и понимали, что могут как обрести, так и потерять. Мы поговорим, Лио… Ты можешь убегать, улетать, уплывать. Делать что хочешь. Да хоть уноситься на шаровой молнии! Но я все равно найду тебя, и мы все обсудим! И это, женщина, не обсуждается!»

Из всего этого потока обещаний, эмоций, предупреждений я вынесла для себя то, от чего в груди радостно забилось и восторженный крик спугнул крылатых зверьков, которые неслись мимо. Это были верки – нечто среднее между белками и сусликами с большими перепончатыми крыльями. Их часто использовали в качестве фамильяров. Ровный строй разбился на отдельные, разрозненные штрихи, словно кто-то рисовал набросок и бросил на середине.

Он… скоро… вернется…

Мы… победили…

Я больше могу не переживать за жизнь Зинара! Я больше могу не тревожиться за будущее из-за войны на границе!

Юху!

Да. Наверное, я повела себя так, словно остро переживаю ПМС. Попаданскую максимальную стервозность.

Но мне хотелось от Зинара ухаживаний, признаний, знаков внимания. А не приказа: скажи, что я тебе нравлюсь. Совсем не так я видела общение с мужчиной и наши возможные романтические отношения. К сожалению, этот верзила ничего так толком и не понял. Продолжал требовать и приказывать. Возможно, сказались военные будни. Сколько он уже на границе?

Не исключено, что режим «генерал Армийский» в голове Зинара еще не переключился на режим «мужчина вменяемый, который пытается добиться расположения женщины».

Я направила лезер в Академию, сплетая воздушные потоки и одновременно считала. Похоже, магия подчинялась все лучше и отчасти благодаря Зинару. Он, правда, меня учил. Хотя и не совсем традиционными методами.

Как выяснилось, драгорн отсутствовал уже восемнадцать дней.

И если наша встреча в его лагере не оставила у меня приятных эмоций, то сообщение, направленное мне вдогонку, развеселило и здорово порадовало.

Как ни удивительно, мы намного лучше понимали друг друга на расстоянии… Пока Зинар отсутствовал в Академии, я просто жаждала с ним увидеться. Но стоило лишь встретиться с драгорном в лагере… как дико захотелось бежать без оглядки. Парадокс, однако! Так вот что называют отношениями на расстоянии! А я-то думала…

Наверное, это рок всех влюбленных… Да, к сожалению, приходилось признать, что мы – как раз они самые. Эти дураки, которые не умет общаться друг с другом. И сказать, чего жаждут не могут и переступить через свои желания и требования к отношениям не хотят тоже. Замкнутый круг.

При этом вдали друг от друга у них остается одно лишь желание – сблизиться, встретиться, обняться… Чтобы снова поругаться, видимо. Потому, что иначе-то, как?

«Хорошо, что я лишь наполовину конь… А то был бы стресс. Мой человек меня кинул…»

Я прочла сообщение от элпи. И вроде было не очень смешно, но меня пробрало так, что от моего хохота строй верков, который только-только приобрел нормальную форму, внезапно пошел зигзагами. Теперь художник, который решил закончить набросок, видимо, слегка выпил и напрочь растерял способность чертить хоть немного прямые линии.

* * *

Я думала, что после нашего похода с Раслифом просто лягу пластом и просплю сутки.

Однако пары часов отдыха вполне хватило, чтобы вернуться на инструментальный склад.

Поскольку мне дали официальные выходные и даже на двери появилась записка: «Хозяйка склада отбыла для помощи нашим оружейникам и воинам», поначалу посетителей не было.

И я рассматривала сброшенные мне няней Самира на лентфиль трехмерные снимки.

«Вот смотри-и-и-и… Это мы учили больше-меньше! Обалдеть!» – вспоминала я комментарии своего непоседы.

Несколько магических змей и ящериц фамильяров извивались в воздухе, показывая цифры и знаки.

Мда… Так любой бы поучиться не отказался.

«А вот еще!»

Я пролистала до рыб, которые также выстроились в пруду. Причем, знаки изображали длинные, тонкие рыбки. А остальные выстраивались изогнутыми линиями, составляя огромные цифры.

– Вы мне не поможете? – я встрепенулась и посмотрела на студента-мага. Я уже с первого взгляда на посетителя понимала – кто студент, кто аспирант, кто преподаватель, а кто служащий Академии, вроде тех же памятных оружейников.

Со второго взгляда я определяла и расу. Чуть всклокоченный парень был просто человеком, не оборотнем. Раскосые темные глаза и смуглая кожа выдавала в нем выходца с Юга волшебного измерения.

– Чем помочь? – уточнила я.

– Мне зелье для приручения киксуса, пожалуйста…

И парень поставил на мой стол зверька. Тот оскалился и зарычал. Я разглядывала очередное местное магическое чудо-юдо. Похож на взлохмаченного двухвостого кота. Рыжий, ушастый, вертлявый.

Я не стала дразнить животное и отправилась к дальнему стеллажу. Прокатилась на люльке до нужной полки. Взяла зеленое зелье в мутноватой, пластиковой колбе.

С самых верхних полок стеллажей вещи не прыгали мне прямо в руки. Возможно, боялись, что импульс окажется таким, что не поздоровится ни мне, ни вещи. Все же я женщина, а не метатель молота.

Возможно, решили, что хватит уже мне халявить. Раз научилась ездить вверх-вниз, пора бы и честь знать. Перестать эксплуатировать старших. Все же сколько лет мне и сколько инструментальному складу.

Я вернулась с зельем к недовольному киксусу.

– И как пользоваться? – парень покрутил в руке колбу.

– Как зовут вашего фамильяра?

– Мушун.

Мда. От такого имени и я бы взбесилась. Впрочем, я не стала произносить это вслух. Кто знает, может в Южной Теролии – на родине этого студента – Мушун самое благозвучное имя. Остальные лучше в компании не произносить вовсе. Дабы народ не обиделся и не счел, что над ним издеваются.

– Все просто.

Я приоткрыла крышку колбы и позвала.

– Мушун…

Киксус зашипел и вперился в меня разъяренными голубыми глазами. Поднялся на задние лапки. Но тут я прыснула из пульверизатора зельем прямо в морду фамильяра. Зверек чихнул, помотал головой, встал на все четыре лапки, выгнув спину… Зарычал, огрызнулся… И вдруг сел, умильно сложив лапки перед собой. Ласково мяукнул и лизнул мне руку.

– Здорово! – студент принялся быстро заполнять карточку.

Слава богу, кроме него посетителей сегодня почти не было.

Я выдала еще один Хоро, и два Дизкара – огромных автомобиля для поездки по джунглям Харагвая, чтобы найти магические болота.

А потом за мной зашла Зиналь.

– Я хочу знать все подробности! С границы знакомые драгорны такое сообщают! У меня просто дух захватывает! Ты просто обязана мне все рассказать! Иначе скоро лопну от любопытства! И тебя, между прочим, забрызгаю! Посмотри на мои линейные размеры и оцени – сколько времени предстоит отмываться!

Я аж покраснела от ее слов. Так и захотелось сказать. «Это была не я, чесслово! Это был мой двойник! Или меня приняли за другую…».

Но приятельница потянула за руку и потребовала:

– Ты обязана мне все рассказать! Чтобы мой брат гнался за женщиной почти полчаса, снарядив целый отряд в погоню! Это ж… событие! Эстал! Это прям целое событие!

– Вроде вы не упоминаете своих богов в Харагвае? – вскинула я бровь.

– После услышанного мне все можно! Эстал! – воскликнула Зиналь.

И тут я решила, что самое время обменяться с драгорной ценной информацией. А то все я, да я… Как-то прямо нечестно.

– Давай так! Я тебе подробно рассказу, что случилось на границе, а ты мне – что у вас с Зинаром за старые ссоры. Идет?

Драгорна прищурилась и помотала головой.

– А ты прямо растешь… Торговаться стала. Знаешь, как заинтересовать…

Я кивнула.

И решила добавить для эффекта.

– Или так или никак!

По-моему, я даже слегка топнула ногой.

Зиналь усмехнулась.

– Ладно, пошли в кафе. Поболтаем. Считай, сделка состоялась.

* * *

– Чур ты первая! – я сама понимала насколько смешно это звучит. Детский сад, штаны на лямках.

Но с Зиналь иначе не выходило. Она всегда делала меня на два корпуса в плане споров. Драгорна повела плечами, задумалась, дожевывая очередной кусок мяса… Кажется, овощи и прочие фрукты эта раса считала чем-то вроде ядов. Я ни разу не видела, чтобы Зиналь их ела. Разве что всякую зелень, типа местного лука, петрушки. Вернее, их аналогов.

– Ладно, – отмахнулась она. – Ты заслужила.

Я прямо почувствовала себя «заслужившей». Столько раз вываливала драгорне свои тайны. Кивнула. Зиналь вздохнула и в один момент из позитивной девушки-оборотня, которой море по колено, океан по пояс, превратилась в самую обычную расстроенную женщину.

– У меня был жених. Не то чтобы прямо какой-то особенный. Но… – ее голос изменился и отдавал хрипотцой. – Я любила его. А потом Зинар предложил ему выбор: драться с ним или бросить меня. Ну и сама понимаешь, что выбрал Агорн. Он айгу, если что. Нет, я понимаю – если бы любил, согласился бы. Но ведь это верный проигрыш. Однозначно брат побил бы его. Конечно, он праздновал труса…

– И он прямо бросил тебя? Не предложил там сбежать или еще что?

– Прямо, – Зиналь прокашлялась. – Даже не так. Молча уехал и перестал отвечать на сообщения.

– И вы с тех пор вот так вот… э-э-э… общаетесь? С Зинаром, имею в виду.

– Да. Вот так вот. Хорошее определение. Да, я понимаю, что Зинар выявил нехорошую черту у Агорна. И отлично осознаю, что трусость айгу рано или поздно нас рассорила бы. Но… Эстал! – она кивнула – мол, я при тебе уже так говорила, плевать. – Я ведь не планировала выходить замуж за генерала. Если бы… Я бы нашла драгорна. Поверь, за мной ухаживали сородичи.

– Верю, – искренне кивнула я. Те, кому нравятся сильные женщины, наверняка, обращали внимание на красавицу.

– Ну вот как-то так… А теперь ты! – глаза Зиналь вспыхнули и она прямо ухватила меня за запястье…

Пришлось все выложить. Как на духу. С цитатами и мыслями, как в комиксах. Вот герой что-то делает, а вот облачко, где прописано все, что у него в голове.

Зиналь слушала и улыбалась, а под конец – и вовсе хихикала.

Да так заразительно, что и меня проняло. Мы вместе принялись смеяться.

– Мда-а-а… Зинар дал прикурить. Упала, отжалась, призналась… Это очень в его духе. Но это прям… хих…

Я кивнула. Хотя в момент «упала, отжалась, призналась» мне было совсем не до смеха.

– Да уж. Я тебя понимаю. Ухаживания в стиле «я тебя завоюю» только не в переносном, а в прямом смысле слова. С отрядом драгорнов на лезерах и ездовых птицах. Такое не всякая попаданка выдержит.

– Та еще получилась погоня! – кивнула я. – Я прямо начала бояться, что меня возьмут в плен и станут пытать. Так вы будете встречаться с Зинаром Валенсовичем? Или вам утюгом разгладить все складки на теле? Признавайтесь, что к нему испытываете! Иначе мы вас паяльником пощекочем!

Зиналь захихикала громче.

– Вот же брат дает! Ну хоть не связал, чтобы посидела пока одумаешься.

– Кто ж его знает? – вторила я драгорне. – Я вовремя сбежала от этого ящера. Не удалось в полной мере оценить его невиданную галантность, непревзойденную манеру ухаживаний и невероятный дар убеждения. Слава магии, бог миловал!

– Значит тебе удалось поймать родники с живой водой? – вдруг перескочила на другую тему Зиналь.

Я кивнула.

– Так я и думала. Ты гораздо сильнее предыдущего владельца инструментального склада.

– А он правда ушел, потому что женился?

– Да не, – отмахнулась Зиналь, и я думала, она назовет другую причину увольнения моего предшественника. Даже прикидывала – какую. Зелье подчинения магических тварей пролилось на него с полки, и он весь день выполнял приказы первых встречных. Хоро случайно наехал на ногу… Кристалл мония так зарядил, что он три дня работал без продыху и не мог остановиться даже, чтобы нормально выразить матом отношение к случившемуся… – У него жена просто – рервийка. Ну из Рервии…

– Страна на западе от Харагвая?

– Да. И там матриархат. Там живут рыжие элпи. И женщины правят, а мужчины сидят дома, вяжут там, готовят… Это тот случай, когда у него болит голова, а ей плевать… Ибо утро и ей надо настроиться на хороший день хорошим сама знаешь чем…

– Хих… Там мужчины случайно детей не рожают?

– Нет… Хих… но еще немного и, чувствую, точно начнут. Ну, в общем, нашему хозяину склада жена сказала: «Мой муж работать не будет… на чужих существ… Только на меня и исключительно по дому. Нагружу так, что забудешь, как тебя звали».

– Обалдеть! Матриархат! Вот бы туда Зинара! На перевоспитание.

Зиналь аж поперхнулась – видимо живо представила брата в окружении тех самых сильных женщин. Которые пытаются заставить мужиков рожать, просто у тех не хватает талантов.

– Да-а-а… Вот бы он там покомандовал. Только открыл рот – а ему туда губку для мытья посуды. Только замахнулся от возмущения – а ему в руки швабру. Мол, на, дорогой, выражай эмоции, не стесняйся. А если чисто не будет – я выражу… Тогда уже только беги… беги и не оглядывайся. Споткнулся, твои проблемы…

– Кто не спрятался я не виновата…

Мы снова дружно захохотали и мне стало как-то полегче.

Вообще к вечеру этого удивительного дня я почему-то здорово воспрянула духом и причины на то были вполне даже себе веские.

Во-первых, я начала семимильными шагами осваивать магию. И даже семимильными полетами на воздушных потоках в лезере-ступе.

Во-вторых, я вылечила этого домостроевца – Зинара. Теперь я могу убить его без зазрения совести за все, что этот гад мне устроил. Русские попаданки раненых не трогают. Не то чтобы из чувства справедливости. Просто женская жалость борется с желанием надавать этому шовинисту по первое чисто. А жалость в женщинах всегда сильнее обиды.

В-третьих, я узнала, что Зинар скоро возвращается. Ну я ему устрою! Ранение покажется ему санаторием!

И, наконец, я узнала секрет ссоры Зиналь и Зинара.

Однако меня ждало еще одно оглушительное открытие. Когда мы наконец-то просмеялись – а мы прямо остановиться не могли, чуть успокаивались и заново принимались хохотать до упаду – Зиналь произнесла:

– Вот странный он все же. Ведь все знают, что сэти всегда сама выбирает мужчину. И, если она не скажет, что выбрала, не объявит об этом, на ней жениться нельзя. Сэти – священные женщины в Харагвае и за его пределами.

Я сглотнула и уставилась на Зиналь. Смеяться вдруг резко расхотелось. Я выпрямилась и моргала.

Зиналь тоже прекратила ухохатываться, держась за живот, и уставилась на меня как будто впервые видит. Вот так общалась со мной, делилась сокровенным, брата обсмеивала, ни в чем себе не отказывая. А теперь вдруг поняла, что знать меня не знает. Кто я вообще такая? Откуда взялась?

– Ты чего? – уточнила она. – Зинар тебе не сказал?

Я мотнула головой.

– А Телех?

– Ты про ректора?

– Ну да! Тут у него это прямо кличка. Никто не зовет по имени. Ректор туда, ректор сюда. Скоро все будут думать, что это и есть имя Телеха. А кто он такой в Академии не знает никто. Но все его о-очень уважают…

– Мне никто ничего не сказал.

– Кхм… – Зиналь потерла лоб, как делала, когда очень серьезно задумывалась. – Интересно. Это явно не просто так. У них есть некая задумка. Уж поверь.

– Ничего-о-о… Разберемся! – уверенно произнесла я. – Если что съезжу в Рервию… Поучусь методам дрессировки мужчин в естественных условиях их обитания…