Глава 14
– Правее!
– Левее!
– Еще левее!
– Вот прямо туда! Видишь, как я показываю?
Я командовала Зинаром, глядя на жемчужный камень, который то сильнее наливался лиловым, то неожиданно начинал светлеть.
– Представляю, как лечу в звериной ипостаси, ты расселась у меня на спине и также командуешь. Боюсь, страшные сны будут преследовать меня еще долго! – ехидничал Зинар. И я прямо выдохнула от понимания, что он вновь стал самим собой.
После нашей страсти драгорн убрался в пещере и какое-то время поглядывал на меня со значением. Мне было дико не по себе от этого его взгляда и молчания, в котором так и слышались вопросы и предложения.
Поэтому, когда мой жемчужный камень поймал след нужной нам магии, я испытала огромное облегчение. Ибо Зинар отвлекся и начал иронизировать по-прежнему.
– У тебя на спине я бы не командовала. Накинула уздечку и…
– И я бы ее перегрыз!
– А я сэти! И сделала бы такую уздечку, чтобы ты не смог с ней справиться!
– Если так хочешь меня обуздать, у нас есть зал бракосочетаний. Тогда сможешь и окольцевать, и уздечку надеть… Я даже позволю тебе это сделать в обличье драгорна. Представь, как поднимется твой статус в глазах окружающих. Оседлать и обуздать драгорна… этого еще никто никогда не делал. И я не шучу.
Я аж поперхнулась воздухом и сделала вид, что ужасно сосредоточена на камне.
Мы летели зигзагами, спускаясь на какой-то холм, поросший невысоким кустарником. Я терялась в догадках, что же такое там могло быть магическое. При беглом изучении различных месторождений Харагвая и мест обитания самых полезных магических зверушек этот холм никак не был помечен. Здесь не обнаружили ни золля, ни другой волшебной руды. Магические деревья тут не росли. Чтобы это понять и сверяться с данными сети не требовалось, не то чтобы дергать инфополе за «хвост». Достаточно было лишь бегло окинуть взглядом полулысую степь.
Лентфиль наперебой с инфополем рассказывали о местности.
«Тилла – особенного кварца для изготовления непробиваемого ударами и магией стекла не обнаружено».
«Картит не обнаружен».
«Феллисплавы не обнаружены».
«Потенциальные животные-фамильяры и лекарственные растения не обнаружены».
«Источники живой или мертвой воды не обнаружены».
Вот же заладили!
Это в медицине фраза «не обнаружено» воспринимается ура-положительно. Потому что говорит о том, что никаких вредных болячек у пациента не найдено. А вот сейчас данная фраза меня совершенно не радовала.
Я смотрела то на лентфиль, а то на жемчужный камень и не понимала – кому верить.
Минерал в моей руке так ярко светился лиловым, что вариантов просто не оставалось. Либо он сломан и действует как-то неправильно, либо наш путь лежит именно на этот холм.
Вблизи местные колючие кусты напоминали чьи-то неухоженные прически с выбившимися прядями.
Лентфиль продолжал твердить про «не обнаружено», а я усиленно разглядывала местность.
Зинар же искал лучшее место для посадки, и, похоже, нашел. Мы мягко сели на самый ровный участок почвы, поодаль от ближайших колючих кустов.
Я поднялась и огляделась.
Драгорн посмотрел на меня, на камень и хмыкнул:
– А вы друг другу подходите. Ваши действия одинаково не поддаются логике.
Внутренне я была с ним солидарна. Вообразить не могла – чего такого здесь нашел камень, что так переливался лиловым и даже светился как лампочка. Уж явно не ядовитые растения, которыми питались местные ящерицы. Нечто среднее между вараном и хамелеоном.
Однако ответила я иначе:
– Мы мужской логике не поддаемся. Просто у меня-то она есть, а у тебя мужская.
– Кхм. Мужская логика! До чего дошел земной феминизм! Я бы сказал – долетел… Или в вашем фирменном стиле выразился «приехали»… – Зинар вылез и ступы и подал мне руку. Я приняла ее и последовала за драгорном.
Мы принялись медленно обходить местность, в поисках того, на что так яро указывал жемчужный камень.
– Тебе никто не говорил, что мужчина рядом может быть крайне полезен. Например, в кого ты вонзала бы свои шпильки? Как не в меня? Не уверен, что другие местные жители стали бы это терпеть. А?
Зинар упорно и неуклонно гнул свою линию. А я уже не знала, как и парировать. Потому что, на самом-то деле, что-то чувствовала к этому гаду. Но мне дико хотелось спокойно во всем разобраться: обдумать, принять решения в другой обстановке. Наконец, обсудить все с сыном. А драгорн, пользуясь моим отношением, пытался форсировать события.
– Мои шпильки пошли бы к прическе любого местного щеголя! – нашлась я.
– Да что вы говорите? Хотел бы я посмотреть, как ты втыкаешь их в прически корненгов…
Я вспомнила едва прикрытые пухом головы гуманоидов, что разрабатывали волшебную древесину.
– Ха-ха-ха! – произнесла с картинно-наигранной интонацией.
– Ха-ха-ха… бе-бе-бе… А все кандидаты наук с Земли так выражаются? Или некоторые еще знают слова из пары-тройки слогов?
– Эти звуки запикивают у нас мат! – с вызовом ответила я.
Зинар усмехнулся.
– Один один. Вот видишь, как мы друг другу подходим.
– Я уже говорила – у меня ребенок!
– И ему нужно мужское воспитание.
– А вот ха-ха-ха!
– Как часто ты ругаешься матом… Жизнь, видимо, была тяжелой…
Шутливо-настырная пикировка с Зинаром немного скрашивала наш поход в никуда. Мы бродили мимо кустарников, осматривали камни, цветы. И пока ничего не нашли. Но жемчужный камень продолжал ярким сиянием убеждать, что мы прилетели на место.
Да что за черти клетчатые?
Он издевается, что ли?
Впрочем, камень мне вручил склад. А в его магии и хорошем ко мне отношении сомневаться пока не приходилось.
Внезапно жемчужный камень полыхнул так, что у меня на секунду в глазах потемнело. И даже светлые пятнышки заплясали в поле зрения, меняясь местами и прыгая туда-сюда.
Я проморгалась и притормозила.
Зинар остановился тоже.
Мы стояли возле густых колючих зарослей.
Я попыталась отойти – но камень стал светиться как прежде, то есть не до ряби в глазах любого, кто на него покосится.
– Кто полезет в колючки? – спросила я, кивая на куст.
– Та, что не признается, что мужчина ей нужен! – выпалил Зинар.
А он не сдавался. Не удивительно, что мы убедили этих гадов на границе, что на Харагвай нападать не стоит. Этот драгорн может убедить жителей пустыни, что им просто необходимо купить побольше крема для искусственного загара.
Я покосилась на Зинара. Молча, с осуждением, какое только могла выразить взглядом и лицом.
Драгорн покачал головой.
– Умеешь убедить. Давишь прямо жестко! Бескомпромиссно!
И прежде, чем я нашлась, что сказать, боевик бодро полез в кустарник.
Без перчаток или чего-то еще. Послышался хруст, треск, будто медведь продирался сквозь густой бурелом.
В мою сторону полетели ругательства, смешки и какие-то находки.
Камушек, на который жемчужный минерал не среагировал, перья разных птиц, какой-то цветок. И как он там вообще очутился?! Посреди нецветущих кустарников, усыпанных колючками?
Неожиданно в меня почти угодила сброшенная шкура змеи. Довольно большой, по всей видимости, как минимум, размером с анаконду. Она переливалась оранжевым и золотистым. И выглядела очень красиво.
Я даже не сразу поняла, что сияет не только шкура – но и жемчужный камень.
– Нашла! – воскликнула я.
– Ну слава Тельвегу! – помянул верховного бога драгорнов Зинар и с хрустом вылез из кустарника. Выглядел боевой генерал по-боевому. Царапины на руках, колючки, торчащие из разных мест.
Зинар принялся их вытаскивать, и я присоединилась, перекинув змеиную кожу через руку, как официант полотенце.
Драгорн не возражал. Ссадины и царапины сразу же зарубцовывались. Даром что кусты были ядовитыми.
– Видимо, после твоих ядовитых шуточек тебя уже никакой токсин не берет! – пошутила я.
– Не-ет! Мой организм приготовился к жизни с тобой. А ты та еще ядовитая язвочка! – моментально нашелся Зинар.
Когда мы избавили его от подарков кустарника, я потрясла в руке шкурой.
– Хватит? Или нужно еще?
Зинар развел руками.
– Думаешь, змеи повсюду раскидали свои шкуры к нашему появлению? В качестве сувениров для залетных туристов?
– Кхм… Я не сильна в местной флоре и фауне. Но разве змеи меняют кожу не в одно и то же время?
Зинар пожал плечами.
– Ну давай еще поищем. Хотя бы теперь знаем уже зачем приехали…
Мы набрали прилично шкур и даже нашли змеиные яйца. Но их единодушно решили не трогать. Мало ли… мать объявится и захочет выразить свое недовольство.
Когда пространственные карманы-шарики оказались забиты ценным материалом под завязку, мы отправились к ступе. И уже в воздухе я спросила:
– А сколько нам лететь до Академии?
– Боишься остаться со мной наедине еще на одну ночь? – усмехнулся Зинар. – Думаешь, не справишься с чувствами?
– Думаю, справлюсь. И с тобой тоже, если опять попробуешь домогаться! – возмутилась я.
– Оу! А мне показалось – ты совершенно не против! Ты так страстно стонала.
– Кто бы говорил! После твоих рычаний даже птицы с ближайших к пещере деревьев улетели куда подальше. Наверное, решили, что у кого-то гон и лучше спрятаться.
– Да! У меня гон! – внезапно согласился драгорн и больше ничего не добавил.
Я ожидала чего-то язвительного или, как минимум, с вызовом. Однако Зинар молчал, и я тихо уточнила.
– Ты, что, серьезно?
Он повел плечом.
– У драгорнов начинается гон после встречи с той самой женщиной, что затронет их сердце.
В голосе Зинара не было больше ни нотки ерничания.
– Мой начался с нашей первой встречи. Думаешь, я с каждой женщиной так скабрезно шучу?
– Э-э-э… – у меня закончились слова, а Зинар, не меняя интонации голоса, добавил.
– Это у нас как инстинкт. Павлины хвосты распускают, райские птицы вообще танцуют ламбаду… А вот из драгорнов прет… Тут либо шутить, либо предпринимать попытки обнять, поцеловать. И это получается само собой. Сдерживаешь одно – другое вырывается изо рта прежде, чем понимаешь, что происходит. Гормоны.
– Надеюсь, остальное твое чувство юмора не гормональное? То есть натуральное? В смысле постоянное?
Зинар слабо хохотнул на мою попытку подобрать термин.
– Да.
Он и тут остался верен себе. Ну хоть тут с боевиком все в порядке.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – шепотом уточнила я, ощущая, что горят и уши, и щеки и еще бог знает какие части тела.
– Ты бы знала об этом сразу, едва мы поцеловались, если бы была местной.
Я просто не нашлась, что ответить. Перед глазами встала та наша сцена.
Горящий взгляд драгорна, напряженная поза, красные, чуть припухшие губы. Вид такой, словно он меня сейчас просто проглотит. И фантомные крылья за спиной. В тот момент он словно себя почти не контролировал. А когда очнулся, это выглядело как пробуждение от гипноза.
Гон…
Сразу перед внутренним взором промелькнули еще кадры…
…Драгорн поднял меня над землей и смотрит… Смотрит… смотрит… Как будто не может насмотреться?
…Моя комната в общежитии. И то как он оценивает меня в халатике. После такого взгляда оператора обычно говорят «даже камера засмущалась»…
Так вот оно что! Гон!
Слово грохотало в моей голове и подстегивало любопытство. Внутри разливалось тепло и вдруг приливало к щекам, ушам… В животе стало как-то щекотно и в районе солнечного сплетения словно немного посасывало.
Я принялась рыться в лентфиле на предмет гона у драгорнов.
– Все, что ты хочешь узнать, можешь спросить у меня, – покосился через плечо Зинар.
Я подняла на него глаза через силу – даже не поняла, как мне вообще это удалось.
Прямой взгляд драгорна окончательно вверг меня в жуткое смятение.
– Ничего я не хочу узнать. Просто проверяю – вдруг меня искал Самир или няня. А может твоя сестра писала-писала, а я не ответила? Все же мы тут долго ходили-бродили.
– Как ты сама говоришь «ха-ха-ха».
В голосе Зинара звенело напряжение. Но одновременно там появились какие-то непривычно-теплые интонации. Я их только сейчас заметила, и вдруг поняла, что Зинар уже давно со мной так общается. Тепло и ласково. Почти как с родным существом.
От этого мне окончательно стало не по себе. В ушах барабанил неровный пульс, воздуха не хватало.
Я нашла в лентфиле нужные сведения, потому что инфополе наотрез отказалось их дать. Стеснялось, что ли? Подыгрывало этому верзиле?
Коротенькая заметка совсем не помогла мне успокоиться. Наоборот, прочитав ее, я еще больше занервничала.
«Гон у драгорнов наступает при встрече со своей женщиной. Кто-то уверен, что у этого вида оборотней есть истинная пара. Кто-то считает, что это миф. Однако драгорн сразу понимает – вот она, та самая. И с этого момента начинается гон.
Сила воздействия гона на организм драгорна зависит от его индивидуальных особенностей. И подвержены гону исключительно мужчины. Женщины лишь ощущают притяжение, особенное отношение. Но не более. Влечение может быть очень сильным или терпимым. Однако, оно не проходит само по себе и беспокоит драгорна, пока не начнется регулярная жизнь с парой».
Я чуть не подпрыгнула на месте.
Зинар усмехнулся.
– Спокойно. Еще ни один драгорн не умер от гона. Даже если его и послали в далекое путешествие… как там на Земле говорят? В далекое пешее?
Я кивнула, хотя не знала – смотрит ли боевик и может ли он видеть мой жест.
Но поднять глаза на Зинара сил у меня уже не оставалось. Может он там, в палатке, так говорил из-за гона? Может, я была неправа?
Спросить, что ли, Зиналь? Я не была уверена, что смогу, решусь задать подобный вопрос.
Всю оставшуюся дорогу Зинар молчал, лишь оборачивался и качал головой.
А я боялась взглянуть ему в глаза и не могла дождаться, когда же лезер доберется до Академии.
Только теперь я смекнула, что так и не выяснила – сможем ли мы попасть назад сегодня или придется снова организовать ночевку в пути.
Я боялась спросить у Зинара, а он все еще хранил молчание.
Вот так мы и летели, в направлении Академии.
В воздухе повисло напряжение: электрическое, неприятное. И словно весь мир поставили на паузу. Я почти не слышала, как щебечут где-то неподалеку птицы. Едва улавливала краем глаза длинные клинья пернатых и плывущие мимо величественные каравеллы облаков.
Казалось, в воздухе пахнет озоном.
Я не могла даже представить новую ночевку с Зинаром в одной пещере, после всего, что сейчас выяснила. И не могла ничего ему обещать. Мне нужно было во всем разобраться. Я себе это уже в тысячный раз повторяла! Однако легче не становилось.
То, что между нами искрило – сомнений не возникало. Но стоит ли мне ввязываться в отношения с мужчиной, которого не особо хорошо знаю. С оборотнем, которого я лишь раз видела в зверином обличье…
Мне было страшно. Ситуация оказалась из разряда тех, что называют «и хочется и колется».
Когда-то во время работы преподавателем я проходила психологические курсы. Почему-то вспомнились слова нашего педагога, практикующего психолога с большим стажем.
«Почитайте некоторые комментарии к книгам фэнтези или фантастики. Все видели эти отзывы? Например, на сайте Лавлиб. Кстати, само название намекает. Лав и Либе – любовь. То есть «любили себя, пользовались взаимностью и не имели соперников». Никто, кроме пользователей этого сайта, их не любит. Но они так себя любят, что их это вполне устраивает. Эдакое самоудовлетворение от плевков в книги и авторов. Авторы ушли, отписались и им плевать. Поэтому самоудовлетворение. Этот сайт для меня особенно показателен. Ибо там каждый первый комментарий – шедевр в самом худшем понимании этого слова. Героине за сорок, она живет долго, ибо ведьма/вампир или еще кто, а ведет себя как четырнадцатилетняя? Это полный бред. Те, кто пишет подобное, либо просто троллят, либо люди крайне невысокого ума. Проще говоря – дураки. Чем старше человек, чем больше он прошел отношений, тем больше испытал разочарований. И тем сложнее ему решиться на очередную близость. Нет фразы «взрослый максимализм». Есть лишь «подростковый максимализм». Потому что именно подростки лет четырнадцати решают сразу и без проблем. Безапелляционное «хочу», «надо», «готов на отношения» рождается у нас исключительно в подростковом, незрелом возрасте. Пока мы, скажем так, еще пороха не нюхали. А взрослые постоянно мечутся и сомневаются. Взрослые уже начинают понимать, что на одной симпатии, на одном влечении не построишь семью, отношения. Они чувствуют ответственность перед детьми. Ищут партнера, с которым сумеют вырастить здоровое потомство. Обеспечить его, воспитать, наконец! Это вам не просто «завести детей». Это уже «вывести детей в люди». Я часто пишу тем дуракам в комментариях. Но когда у человека нет ума, его и не станет. К сожалению, мозги – не печень. Их нельзя пересадить».
И вот теперь я была той самой взрослой женщиной, которая вроде бы должна разбираться в жизни и в мужчинах. Тем более, что у меня уже были серьезные отношения. Однако я сомневалась, совершенно не понимала – что делать и очень хотела, чтобы мне дали время.
«Ну как твои поиски магического материала для усмирения най-найцев?» – вдруг прилетело на лентфиль от Нилама.
Вот всегда знала, что мужчины как-то чувствуют соперника и понимают – когда тот чего-то добился. Бывает женщина годами ждет своего принца, пытается знакомиться, демонстрирует себя, но ничего не выходит. Она одна и одна. Бьется как рыба об лед о невнимательность мужчин рядом и теряет время… А потом, стоит ей найти кого-то, как появляется второй, третий, четвертый. Самцы словно ощущают конкуренцию. Она их подстегивает куда больше, нежели женские прелести или добродетели. Раз женщина нужна одному, значит нужна и другому. Видимо, так рассуждает их самцовое естество.
Впрочем, я никогда не рассматривала Нилама как возможного своего мужчину. Мне просто дико нравилось дразнить Зинара. Наблюдать за его реакцией всякий раз, когда лефирр появлялся на горизонте. Наверное, это было не совсем честно в отношении последнего. Но честность в любви, дело такое. Я вообще не уверена, что она существует в природе.
Понимал ли все это драгорн, не знаю. Но он обернулся, заметил сообщение на лентфиле, которое еще светилось и усмехнулся с оттенком злости, досады и грусти.
– У лефирров, кстати, тоже есть гон.
Только и сказал Зинар. Помолчал, а затем еще добавил:
– В состоянии гона разные оборотни могут даже убить друг друга за женщину.
И все. Больше ни слова.
Я ощущала, осознавала – Зинар не шутит. И опять же не знала, что и сказать. Растерялась, как дурочка. Да, да, я растерялась. Хотя и взрослая, опытная женщина!
И не потому, что вела себя как четырнадцатилетняя! А как раз потому, что вела себя как женщина, которая многое повидала, пережила и понимала, что отношения не строятся только на симпатии, притяжении тел, которого у нас с Зинаром хоть отбавляй. Любой паре на зависть. Отношения строятся на чем-то значительно большем.
Этот мужчина был таким… неземным. Как бы нелепо ни прозвучало. И я уже отлично понимала, что это в одном смысле большой плюс, а в другом – огромный минус. На эмоциях, на гормонах, на радости, что вы вместе, отношения строятся лишь поначалу. Ты словно в розовой эйфории – все тебе нравится, все здорово и прекрасно.
А потом… потом начинается отрезвление. Похмелье, куда более жесткое, чем после серьезной попойки.
Ты приходишь утром на кухню – расслабленная, полусонная, потягиваешься, потираешь глаза и… обнаруживаешь, что он опять пил из твоей чашки. Причем, из всех, которые ты для себя купила, включая запасные. Почему? Да просто потому, что свои он испачкал еще вчера…
Ты крепишься, моешь, убеждаешь себя – ничего страшного, зато мы друг друга любим и очень устраиваем друг друга в постели.
Затем приходишь с работы и… видишь его инструменты по всем комнатам. А еще его грязные носки, трусы…
Но ты и тут еще крепишься. В конце концов, есть люди, с детства привыкшие к порядку, а есть и другие. И педантизм тоже не есть хорошо. Порой доводит до белого каления почище.
А потом начинается и другое… То, чего ты уже не можешь себе объяснить и ему спустить на тормозах.
Ты хочешь общения – а он сидит в интернете. Тебе хочется поговорить, а он читает о каких-нибудь машинах или смотрит кино.
Ты ждешь ласковых, теплых слов, а он возмущается, что ты не закрыла холодильник.
И все это накручивается на клубок недопонимания, пока тот не достигнет размеров вашего дома…
Чтобы стать парой нужно не только влюбиться, не только понять, что в постели вы очень даже друг друга устраиваете… нужно, действительно, подходить друг другу. И – что еще важнее – уметь подстраиваться, желать стать лучше для своего партнера…
Вот именно поэтому взрослые героини и не могут долго принять решение, выбрать мужчину и поддаться своим чувствам. Они видят хронометраж отношений не до свадьбы, как в розовом кино для девочек, а гораздо дальше. Вплоть до полного краха…