Глава 5

– Вообще-то твоя стихия – не только огонь! – отряхивая с себя искры, подзадорил меня Зинар.

Мы упражнялись на одном из пятачков Академии, расположенном между четырьмя корпусами. Место казалось более чем удобным: глухим и скрытым от любопытствующих. Занятий сейчас практически не было, поэтому из окон на нас не глазели. Причем, территория оказалась огорожена каким-то особенным магическим куполом. Зашли мы туда спокойно, ничего не заметив, а вот мои пламенные сгустки долетали до границ и таяли безвозвратно. В воздухе отчетливо пахло озоном. Словно скоро должна грянуть гроза. Насколько я поняла – это запах обезвреживания огненной магии.

– Грамотно! – оценила я, кивнув в сторону предположительной границы купола. – Никакой студент не подпалит корпус и не станет уверять, что сделал это случайно, просто тренировался и промахнулся.

Зинар усмехнулся с таким выражением… Так подростки говорят «сечешь фишку».

Ну да. Можно уйти из вуза, но вуз из тебя уже никогда не уйдет. Да и было бы странно, если бы здание путешествовало. Тем более, множество корпусов, волоча за собой переходы.

– Значит хочешь другую стихию? – с вызовом уточнила я. – А ты точно не пожалеешь?

Не знаю почему, но недолгая вроде бы тренировка в вечерних сумерках под «романтичным» светом фонарей, который слепил почище египетского солнца, неожиданно сблизила нас с Зинаром. Ну не то чтобы прямо сблизила. Но напряжение нашего общения резко сошло на нет. Мы подтрунивали друг над другом, ерничали и больше походили на шкодливых детей, чем на взрослых серьезных работников Академии.

– Да! Хочу другую стихию! Жажду! – рыкнул через смех драгорн. – Удиви меня.

И я постаралась не разочаровать.

С воздухом у меня пока не особенно получалось. Как-то не нашли мы с ним общий язык. Видимо разговаривали на разных диалектах языка местного измерения. Поэтому я остановилась на камнях и воде.

Вначале на Зинара осыпался мелкий град камушков. Тук-тук-тук… стучали они по телу драгорна. Он выставил магический щит и смотрел на меня хитро, посмеивался.

– Интересный дождь! Креативный! Как говорят земные попаданки. Тут главное не ошибиться и не подставить лицо. Ну или не пытаться пить… В остальном, даже забавно. Массаж легкий, опять же… Бодрит! – и драгорн повел могучими плечами.

– Хочешь пить? – вскинула я бровь и немедленно применила воду. Правда, чуточку перестаралась.

Водяной кулак расплющился на лице Зинара, даже нос его слегка согнулся.

Боевик аж отскочил от неожиданности. Тряхнул головой и ладонью сбросил с лица остатки влаги. Под его глазом образовался небольшой фингал.

Я захихикала просто потому, что иначе не получалось. Зинар не обиделся и тоже расхохотался.

– Мда… Сложно будет объяснить, что шел по территории Академии и вода решила дать мне в глаз.

– Не сложно! Иной раз не дать тебе в глаз просто невозможно! – не удержалась я от ремарки. – Уж поверь! Говорю на собственном опыте.

Зинар хитро прищурился.

– Ах так? Ты же понимаешь, что боевая магия подразумевает не только нападение? Да и я не совсем, скажем так, груша для магического бокса?

Я отскочила, еще раз, наклонилась. Метнулась право, влево, подпрыгнула и… оказалась метрах в трех над Зинаром. А все его огненные струйки ударили в магический купол и растворились. Хотя что-то подсказывало – драгорн не особо старался, да и практически не целился. Так уж, играл со мной, подзуживал.

И тут способности резко мне отказали, поскольку стихия воздуха явно меня недолюбливала. И по возможности подкидывала всякие каверзы. Так произошло и сейчас.

Я грохнулась вниз, не в силах изменить ни траекторию, ни скорость полета. Воздух меня больше не слушался, будто резко утратил слух. В итоге я упала настолько метко, что уселась прямо на плечи Зинара. Едва не кувыркнулась вниз головой со всеми вытекающими последствиями. Вполне возможно – вытекающим из черепной коробки мозгом… Но драгорн очень ловко поймал меня руками и зафиксировал у себя на плечах. Я прямо выдохнула с облегчением.

– Интересный прием, – констатировал боевик. – Надеюсь это боевой прием, а не попытка меня соблазнить…

Я собиралась возмутиться даже предположением подобного, когда мир крутанулся колесом и я очутилась на руках у Зинара… Я только ресницами хлопнула от такого резкого поворота: событий и моего тела впридачу. А драгорн… вдруг придержал мой затылок и… поцеловал. Так, что мое тело решило сдаться без боя. Вообще даже сопротивляться не захотело. Как ни взывала я к своему недружелюбию по отношению к драгорну, к своей злости на некоторые его действия и шутки… Даже к феминизму, наконец… Похоже, их вытеснили на границы сознания совсем другие чувства или инстинкты.

Драгорн углубил поцелуй так, что меня оглушила волна приятного жара. Это было подобно прыжку с парашютом. Выдох, падение в бездну синего бескрайнего неба. Когда отчетливо понимаешь – больше тебя ничего не держит. Падаешь, падаешь, падаешь… Неумолимо, неконтролируемо… Ужас, бой сердца в висках, ледяные руки и ноги… В последний момент понимаешь только одно – надо бы срочно дернуть кольцо.

Дергаешь… И… летишь… Воздух вдруг наполняет грудь так, будто вот-вот разорвет ее. Голова кружится от восторга момента, который звенит в каждой клетке.

Я инстинктивно схватилась за шею Зинара и мысль «раньше он так меня не целовал» вдруг испарилась, едва успев сформироваться окончательно. Раз – и ее уже нет. И ничего нет.

Только мы двое. Ничто не может нам помешать. Мы не оторвемся друг от друга…Хоть потоп, хоть пожар, хоть атака магических тварей…

Пожалуй, единственное, что вдруг отрезвило – понимание, что мы вообще-то во дворе между корпусами. И хотя уже довольно позднее время, а занятия еще не начались, сюда вполне могут забрести случайные зрители. А мне совсем не хотелось становиться главным ньюсмейкером Академии на ближайшие несколько недель.

Не знаю, как в этом вузе, а в моем прежнем такие штуки без внимания не оставались. А как песочили за подобное-е-е… По мнению вузовского начальства, преподаватель может показываться студентам даже на пляже… даже загорая… Но только если распластался на лежаке… в платье, которое годится для похорон.

Я забилась в мощных руках драгорна, как рыба, угодившая в сеть.

Вначале он совершенно не среагировал.

Так скала не заметит, если вы изо всех сил начнете ее двигать. Максимум покрутит пальцем у виска. Или что там у них, у скал?

Я продолжила уже более активно. И Зинар остановился, прищурился, глядя в лицо и тяжело дыша.

Он так не дышал даже когда тащил меня через всю Академию со скоростью гоночного автомобиля. И даже во время недавнего нашего внезапного бадминтона шаровыми молниями. Электричество ведь тоже стихия. Я швырнула молнию в боевика, он отбил ее в меня, я отбила в него… И так мы обменивались любезностями довольно долго, пока молния не вспыхнула где-то между нами и не ударила в землю. Так сказать, заземлилась. Похоже, мы надоели ей своими выкрутасами, и молния решила таким образом от нас сбежать.

Зинар все еще жадно хватал ртом воздух и прижимал меня к своему каменному абсолютно везде телу. Буквально пышущему жаром. Зрачки боевика вытянулись, перечеркнув радужки.

Я понимала, что взбудоражила мужика не на шутку. Тем более, что в синих глазах драгорна практически не осталось связных мыслей. Даже намеков на них – и то не осталось.

Я чувствовала, что, если бы мы находились в другом месте, например, в помещении, все могло бы зайти значительно дальше нынешнего невинного поцелуя. И почему-то продолжать отбиваться я не могла. Опять мое тело капитулировало.

Зинар был таким горячим… Во всех смыслах этого термина. Таким мужчиной… Опять же во всех смыслах. Кажется, мое тело с подобными фонтанами тестостерона и мужественности еще не сталкивалось, поэтому категорически отказывалось внимать голосу разума. И даже писку стыдливости, которая уже разве что на ультразвук не переходила, скандируя «мы в общественном месте! Как мы потом посмотрим в глаза сослуживцам и учащимся?».

«Глаза драгорна куда интересней и занимательней… А какое у него тело-о-о…» Примерно так отвечали мои инстинкты.

И я только моргала, зачем-то облизывая губы. Зинар сосредоточился на моем жесте, нахмурился, словно осуждал и продолжал прижимать. Не отпускал, не ослаблял хватку, и не сводил с меня горящего взгляда.

Мы словно очутились в некоем пузыре, ограждающем от реальности: пространства и времени. Даже задорная птичья перекличка в высоких деревьях внезапно стала совсем тихой. Или пернатые замолкли, чтобы нам не мешать и наблюдать сцену без помех?

Наконец-то я наскребла в себе немного решимости и здравомыслия и выдавила:

– А может отпустите? А?

Минуту чудилось – Зинар вообще не понял вопроса. Он так смотрел, словно я говорила на абсолютно незнакомом боевику языке. Я замерла под взглядом драгорна. Казалось – вот сейчас уже ничто и никто его не остановят. Ни дверь в корпус, куда он залетит быстрее пушечного ядра – я это уже проходила, ни дверь моего скромного жилища, ни даже присутствие там няни и сына. Возможное присутствие.

Ведьма класса 4А недавно отчиталась, что повела сорванца на прогулку.

Мне даже стало слегка не по себе. Знаете, женщины очень редко по-настоящему ощущают мужскую силу. Во всяком случае, на моей родине. Мужчин хорошо вымуштровали законы общества и правила общения с нами. Нельзя навязываться, нельзя принуждать, нельзя применять силу. Есть те, кто нарушают эти законы, но я мужчинами их не считаю. Ибо если у тебя не хватает сил сдержать собственные инстинкты – ну какой ты сильный пол? Ты слабый пол. Слабый даже перед собственными слабостями.

Я про нормальных мужчин. Относительно сильных. Относительно местных айгу, видимо.

И вот сейчас я в полной мере прочувствовала – насколько Зинар силен и насколько я слаба перед этой его истинно мужской силой. Природной, естественной и… пугающей…

От этого ощущения весь романтизм момента мгновенно куда-то испарился. Я поежилась, осознавая, что если захочет, он сейчас просто сделает то, чего жаждет. И все! Баста!

Моя реакция отрезвила боевика лучше, чем все предыдущие попытки достучаться до него.

Зинар резко поставил меня на ноги, скорее отскочил, чем отошел на несколько шагов и молча буравил взглядом.

Напряжение момента было настолько мощным, осязаемым, что я прямо чувствовала, как на затылок и плечи давит невидимая ноша. А еще ужасно хотелось зарыться под землю, спрятаться, сбежать… Только бы не видеть Зинара таким и не смотреть в эти его сверкающие синие глаза…

Драгорн сжал кулаки, стиснул челюсти, застыл в позе воина и молчал.

Тишина накрыла нас и казалась еще большим насилием над моей психикой, нежели все предыдущие действия боевика. Беззвучие плыло по академическому дворику, взвинчивая нервы еще больше.

Пшк… Какая-то птица улетела с ветки.

Ширк… Что-то мелькнуло в траве.

Зввв… По-моему, это была пчела или оса.

Хррк… Я нервно дернулась, ибо это уже я сама наступила на сломанную по время тренировки ветку.

Зинар еще сильнее стиснул челюсти. Желваки быстрее заметались по его напряженным скулам. Вот в жизни бы не подумала, что скулы можно назвать мускулистыми, но именно так я сейчас и подумала. Звучит не по-русски и даже не на местном наречье. Но удивительно в точку. В эту минуту я, как никогда, понимала, что скулы – это не только кости, но еще и мышцы лица.

Драгорн издал странный звук: то ли вздыхал, то ли выпускал воздух из легких. Размашисто рубанул рукой по воздуху, словно сражался с невидимым противником. И мне сразу стало жалко этого несчастного. После такого удара от него вряд ли что-то осталось.

Зинар прочистил горло и позвал:

– Лионелль…

Я дернулась, как от удара хлыстом и машинально сделала шаг назад. Зябко обхватила себя руками и посмотрела на Зинара исподлобья.

Драгорн нахмурился сильнее – теперь его брови одной жесткой линией перечеркнули гладкий лоб.

– Я сделал что-то помимо твоей воли? – негромко спросил боевик.

Вопрос оказался настолько неожиданным, что я замерла, буквально остекленела не в силах выдавить из себя ни звука.

Зинар сделал решительный шаг ко мне, затем отступил, будто передумал. И вдруг резко приблизился, словно что-то для себя наконец-то решил.

– Слушай, – он даже чуть сгорбился, будто нарочно пытался создать мне более комфортные условия общения с подобным верзилой. – Я не хотел… То есть… Хотел… Но не так… Не помимо твоей воли…

Зинар усмехнулся, мотнул головой и дернул рукой, будто отмахивался от мухи.

Его горячая ладонь неожиданно легла на мое плечо. Будто боевик предупреждал мой побег.

Пальцы сжались и меня пронзило это ощущение: его мощи, его силы и напряжения, которое волнами исходило от тела Зинара.

Я никогда прежде подобного не испытывала.

Я! Опытная женщина, которая была замужем, которая встречалась с десятками ребят еще в ранней юности. Выбирала…

Было нечто такое между нами… Волшебство, что ли…

Мне нравилось, что пальцы Зинара так напряжены и даже чуть вздрагивают. И что его губы тоже едва заметно подергиваются. Я прямо упивалась этим его нервным, взбудораженным, совершенно растерянным состоянием. И юная невинная девушка во мне, которая так ждала настоящего принца, тихо и восторженно шептала: «Это я, я его довела! Это из-за он меня такой!» И, кажется, даже радостно попискивала.

Боевик с минуту сглатывал так, словно у него никак не получалось проглотить большую горькую пилюлю. А после все же продолжил:

– Я не хотел делать ничего такого… То есть… того, чего ты не хочешь. Я что-то такое сделал? – он говорил путанно и сам, кажется, путался в словах, как в сетях. Падал на лопатки, вставал, делал шаг и опять падал. Потому что уже не мог выпутаться. И с каждым шагом все сильнее вяз в этом непонятном, странном, немного пугающем и одновременно волнующем напряжении между нами.

– Я сделал что-то, что тебе не понравилось? Тебе не понравилось? – спросил он снова.

Я все еще молчала, не понимая, как на это ответить и почему-то сомлела гораздо сильнее, нежели в руках драгорна, в момент одного из самых неожиданных и страстных поцелуев в моей жизни. А уж мне было с чем сравнивать.

Лишь спустя пару минут мой мозг наконец-то соизволил оцифровать происходящее. Он переживает за мою реакцию? Боится, что сделал мне неприятное? Да ла-адно! Мне прямо не верилось.

Вспоминалось, как бесцеремонно тащил меня по территории вуза Зинар в день нашего фееричного знакомства.

Казалось, ему плевать, что еще немного – и я не выдержу темпа и буду просто волочиться, в прямом смысле этого слова. А не волочиться за ним, как женщина за очень приглянувшимся ей мужчиной. Казалось, ему плевать, что я запыхалась, как марафонец к концу долгого забега. Казалось, мои удобства и ощущения вообще не волнуют боевика.

И следующей пронзила странная, немного пугающая мысль. Он, что, не совсем осознавал, что делает? Я ошарашенно моргнула и выдохнула. Потому что от этой мысли воздух загустел в легких словно вязкая плотная смола.

Стойте-стойте! Это вообще, как? Как такое возможно, чтобы Зинар совершенно не помнил или не понимал, что творил? А может не контролировал? Это что еще на него такое нашло?

Что? Почудилось – инфополе подкидывало какую-то подсказку. Что-то на счет оборотней вида Зинара и… я так и не разобрала… Ощущение было сродни тому, как в голове крутится слово. Ты почти пробуешь его на языке, оно практически сформулировалось. Но… все-таки не до конца…

Драгорн не выдержал. Вскинул голову к небу, словно просил там о помощи или терпении и громче уточнил:

– Да ответь уже! Не молчи! Я сделал что-то такое, чего ты не хотела? Я сделал тебе неприятное? Я сделал то, что тебе не понравилось? Ты ответишь мне или нет?

В его мелодичном, низком, чуть бархатистом голосе неожиданно смешались такие оттенки интонаций, которые я никак не ожидала вместе услышать. Страх, смятение, злость, просьба…

Я будто слегка вышла из ступора.

– Кхм… Ничего такого… Неприятного. Я просто не знаю, как пояснить. Я этого не хотела… то есть… не ожидала… Наверное, скорее второе, чем первое. Но неприятно мне не было.

Зинар сморгнул и снова мотнул головой.

– Запутала.

Он сказал это тихо, убрал руку с моего плеча и отошел на почтительное расстояние.

Казалось, я поставила боевика в тупик. Он какое-то время просто смотрел на меня, всей своей позой демонстрируя закрытость. Руки скрещены на груди, губы плотно сомкнуты, уголки чуть опущены. Ноги на ширине плеч. Он словно ожидал атаки, а не очередного неловкого магического выпада.

– Продолжим тренировку, – предложил как-то неуверенно.

А я вдруг поняла, что все еще ощущаю губы Зинара. Горячие, настойчивые и мягкие… Аж жар охватывает и прокатывается по телу приятной волной…

* * *

…Когда мы закончили, я чувствовала просто вселенскую усталость. В последний раз я так упахивалась, когда полола и обрезала викторию в бабушкином саду. С тех пор ненавижу любые земляные работы. Помню эти тяпки, эти грязные руки, эту землю под ногтями, которую просто невозможно целиком вычистить… Прощай маникюр и красивые ладошки. Помню и боли в спине, хотя мне и было-то на тот момент лет четырнадцать.

И вот сейчас я чувствовала себя такой же измотанной.

Не могу сказать, что совсем уставшей, прямо выжатой как лимон. Но складывалось стойкое ощущение, что живу и действую уже на автопилоте.

Зинар молча проводил меня до общежития. Прямо до дверей комнаты.

Стоял и просто смотрел. Я прямо растерялась под его пытливым, внимательным взглядом. Лучше уж язвил бы, ей богу! Подкалывал в своей фирменной манере. Я сразу смекнула бы, что отвечать и в каком стиле с ним разговаривать.

Сейчас же Зинар просто не сводил с меня глаз и молчал, как рыба об лед.

Минуты капали, тянулись, словно расплавленный сахар. Который течет и застывает одновременно. Опутывает все вокруг липкими тонкими сетями.

Я не знала, стоит ли попрощаться или дождаться все-таки что скажет боевик. Уж больно сосредоточенно-напряженным он выглядел. Словно решал проблему Вселенского масштаба. Вопросы, как минимум, жизни и смерти.

Наконец, Зинар прокашлялся и открыл рот, но его неожиданно перебили.

– Привет, братец! Уверена, вы уже наобщались с нашей с тобой общей подопечной. А сейчас я хочу пригласить Лио и ее сына на ужин, который уже заказала.

Зиналь потрясла бумажными пакетами в руках.

Зинар прямо оскалился, зарычал, словно дикий зверь. А затем отмахнулся с какой-то обреченностью на лице.

– Я приду завтра и поедем на новую экскурсию, – буркнул себе под нос и скрылся из виду.

Я аж подпрыгнула от радости.

– Спаси-ибо! – поблагодарила Зиналь. – А то он такой странный сегодня. Вообще не понимаю, как вести себя.

– Пфф… Он странный с первой вашей встречи! – многозначительно подмигнула драгорна. И мне даже почудилось – Зиналь на что-то намекает. Нет, я помнила, что она говорила про «еще не видела, чтобы Зинара так плющило от женщины» и прочее, прочее, прочее. Но почему-то сейчас казалось, что драгорна говорит о чем-то еще. И это что-то мелькало в инфополе, когда я размышляла о наших отношениях с Зинаром. Складывалось ощущение, что собрала сложный конструктор, но там не хватает пары самых важных деталей.

«Да ответь уже! Не молчи! Я сделал что-то такое, чего ты не хотела? Я сделал тебе неприятное? Я сделал то, что тебе не понравилось? Ты ответишь мне или нет?»

Словно подсказкой прокрутились в голове фразы драгорна.

Однако Зиналь больше ничего не сказала, поэтому я не нашла ничего лучше, чем сиронизировать.

– А-а-а… Ну я просто раньше-то его не знала. Думала, может это нормальное его состояние… – я открыла дверь и пригласила Зиналь внутрь, где уже ждал мой Самир, горячий чай и Авелинда.

– Мама вернулась! – сынишка прижался ко мне, и я на мгновение забыла обо всем.

Просто гладила непокорные вихры своего сорванца и ощущала его близость.

Наверное, только родив ребенка, вырастив его до какого-то возраста, можно понять эту безбрежную, вдруг накрывающую тебя с головой нежность и это ощущение «все не зря», «я не зря и весь этот мир не зря…»

* * *

…Едва Зиналь скрылась за дверью, как сынишка превратился в живой вечный двигатель.

Он не мог остановиться: рассказывал о магическом мире с таким неподдельным восторгом… Не припомню, чтобы он еще хоть о чем-то так азартно повествовал.

– Мама! А какие тут детские кафе! – подпрыгивал мой маленький рассказчик. – Ты представляешь там есть специальные игровые комнаты и та-ам…

Про та-ам… я слушала почти два часа, а еще смотрела трехмерные фотографии Авелинды.

Ведьма категории 4А оказалась просто находкой. И я в этом сейчас убедилась. Хотя еще утром меня прямо потряхивало, стоило вспомнить, что оставила ребенка с малоизвестной женщиной в неведомом измерении, где и сама живу без году неделя.

– Вот! – Самир тыкал в лентфиль Авелинды и оттуда выскакивало огромное, трехмерное изображение. Почти как в ЗД кино, только лучше и четче. – Смотри! Вот сюда жмешь – и получаешь практически настоящего динозавра. Ну или чего там еще захочешь. Просто загадываешь. Можно корабль. Можно танк. А можно огромного богомола! Он как живой! Двигается, общается и даже потрогать можно. Растворяется через час или около того.

– Не страшно было? – я указала на гигантского тирекса, который высился возле Самира.

– Не-е-е… Фантомы, как их тут называют, управляются теми, кто их создал. То есть они как домашние зверушки. А вот смотри, мам, смотри! Это сухой бассейн!

– Какой же он сухой? Там ведь вода? В сухом бассейне же пластиковые шарики?

Я не успевала запивать удивление шиповниковым чаем, который няня заварила на ужин.

– А он сухой! – хитро щурился Самир. – Прыгаешь прямо в одежде, плывешь. Вылезаешь абсолютно сухим. Это какая-то волшебная вода. Ее тут много.

– Слышала слышала! – усмехнулась я, вспоминая рассказы Зиналь и Зинара о том, что в Харагвае все пронизано магической энергией.

– А во-от! Погляди! Это ездовые птицы! Специально дрессированные для детей. Мы катались.

– В здании? – удивилась я, рассматривая гигантов, похожих на орлов и соколов одновременно, с переливающимися перламутром на солнце перьями.

– Ну ма-ам! Я ж говорил – птицы вылетают в окна и довольно высоко. Но улететь не могут, потому что привязаны герингерскими лассо.

Ну да. Самолично подобные выдавала.

– Они еще дрессированные! Меняют размеры. Если нужно ребенку – уменьшаются., если потребуется – увеличиваются.

И это я тоже знала.

– А еще смотрии-и-и… Это бык-единорог! Водный! Он нас катал!

Существо напоминало тюленя с головой быка и рогом посередине лба.

Мой бравый наездник несся на этом звере по воде и хихикал от всей души.

Что ж… Ребенку в таком колдовском мире раздолье и веселье. Остается надеяться, что и мне будет не так плохо. Пока сложностей больше, чем поводов для радости. Загадок больше, чем понимания, к чему все приведет в итоге.

Когда Самир устал делиться впечатлениями, Авелинда налила ему соку и отчиталась мне по всей форме.

– Ребенок накормлен, мы с ним достаточно погуляли. К школе готовимся. Постепенно, в игровой форме, повторяем математику и прочие науки. Есть ко мне замечания?

– Вроде нет… Дальше посмотрим…

– Я буду очень стараться! – горячо воскликнула Авелинда. – У вас чудесный сынишка. И работать на хозяйку инструментального склада – это же такая честь! Если что-то было не так, просто скажите! Если что-то нужно скорректировать – все сделаю!

Ее энтузиазм мне нравился. Хотя я и не думала, что моя должность «выдавательницы всего на свете» настолько почетная. Впрочем, без этого «всего на свете» вряд ли жители Харагвая смогли бы пользоваться его природными ресурсами.

Однако сейчас, под пристальным, взволнованно-просящим взглядом няни я чувствовала себя как раб, которому вдруг начали кланяться в ноги и целовать пальцы.

Это было необычно и очень непривычно вдруг ощутить себя до такой степени важной и значительной. Именно – значительной. Не столько моя самооценка вдруг подскочила до отметки «выше некуда» и зашкалила на ней, сколько ощущение, что моя работа настолько нужна и полезна.

Прежде я никогда подобного не испытывала. Хотя работа преподавателя давала ощущение «все, что мы делаем, не просто так». Иначе за те деньги, которые мне платили, никто не согласился бы пойти в вуз.

Мы были энтузиастами, которые верили, будто воспитывают хоть что-то в следующем поколении, помогают развитию страны. Хотя страна определенно это развитие ценила куда ниже, нежели развитие игорного дела, стриптиза и шоу-бизнеса.

Что поделать…

А вот сейчас, внезапно, я поняла, что можно не только чувствовать, насколько твой труд важен, но и видеть, как это осознают окружающие.

Скажу прямо – ощущения на минуту зашкалили.

Я даже перестала мысленно проклинать автомат в кафе, который пожадничал мне сэндвич, а потом швырнул в спину Зинара.

Авелинда не мешала мне свыкнуться с ролью техномиссии. Выжидала: молчаливо и терпеливо. А когда мой взгляд опять сфокусировался на ней, робко уточнила:

– Тогда я пойду и уложу Самира? А то он устал. Да и новых впечатлений накопилось довольно-таки много?

Я кивнула на предложение Авелинды, и сама тоже устремилась в спальню к сынишке. Тем более, что мы засиделись. Лентфиль показывал почти одиннадцать. Конечно, мы с Самиром немного нарушили его обычный режим – я старалась укладывать непоседу не позже десяти вечера. Но учитывая обстоятельства: попадание в другой мир, море новых знаний, впечатлений… Да и я вернулась с тренировки уже в девятом часу… В общем, учитывая все эти «смягчающие» обстоятельства можно пару раз немного выйти за рамки привычного уклада жизни. Тем более, что новый мир ни в какие рамки вообще не вписывался.

Я поцеловала Самира, крепко обняла. Чуть посидела, слушая как няня рассказывает сказку, и показывает трехмерную ее анимацию на своем лентфиле. Это была настоящая магия. История Авелинды оживала на глазах. И чем больше она описывала персонажей, тем больше деталей появлялось в их одежде и облике. Я только диву давалась.

Няня заметила мое недоумение и пояснила:

– Это режим такой – анимирование со слов владельца. Нужно лишь дать лентфилю немного магии класса А.

Она внимательно посмотрела, словно спрашивала – знаю ли я что это. Я твердо кивнула. Ну да. Магия общения с людьми.

Спустя недолгое время Самир начал мирно посапывать, и Авелинда со мной попрощалась. Я проводила няню и осталась в гостиной.

Хотелось посидеть в тишине спящего общежития, подумать, еще раз пережить все события дня.

Все казалось ненастоящим и одновременно настолько реальным, что дух захватывало и пульс учащался.

И вот когда я уже устроилась с чаем и лентфилем, чтобы посмотреть интересности про измерение, поискать ответы на те вопросы, которые пока еще «висели в воздухе», прилетело сообщение от Зиналь.

«Что ты сделала с моим братом?»

Вопрос звучал очень в духе драгорнов: коротко, интригующе и непонятно. Поэтому я осторожно уточнила.

«Не поняла, что ты имеешь в виду».

«Просто он заперся в спортзале. Уже часа два борется с магическими ловушками и грушу колотит. Я его таким еще ни разу не видела».

«Вообще ни разу?» – удивилась я.

«Говорю тебе! Никогда! А еще он меня спросил – может ли он понравиться женщине с Земли. Насколько он привлекателен. Не поверишь, он никогда в жизни о своей внешности не думал».

«И что ты ответила?»

«Я сказала, что об этом нужно спрашивать ту самую женщину».

«Вообще-то я замужем!»

Даже не знаю, зачем кинула эту возмущенную реплику.

Однако ответ Зиналь сразил наповал. Я прямо порадовалась, что сижу.

Вместо слов драгорна прислала документ. В нем говорилось, что поскольку меня нет уже три года в родном мире, я считаюсь пропавшей без вести и супруг получает развод.

Не знаю, что ощущала в этот момент. Как-то все смешалось и перепуталось.

За пару дней в Харагвае я ни разу про мужа не вспомнила и как-то не скучала, не стремилась к нему. Самир тоже ни разу не спрашивал про папу, не переживал, что мы от него далеко. Хотя что-то подсказывало – измерение и Авелинда к этому напрямую причастны. Не зря же няня имеет способность внушать и убеждать разных существ. И уж однозначно не просто так ее послали прямо к Самиру, когда меня сюда выбросил автомат для выдачи разных сэндвичей и роллов. Я ведь могла и сама вернуться за сыном. Однако к нему сразу приставили няню. И он сам не понял, как доверился Авелинде. Я очень хорошо это видела, когда увещевала своего сорванца больше никогда с чужаками никуда не ходить.

Мда… Вот это поворот! Тут не хватает только смайлика, у которого отваливается челюсть. Недоработано тут у них что-то! Где все эти чудесные зверушки, которые ярче тебя самого выражают твои же эмоции? Ибо некоторые вещи писать или говорить просто неприлично. А порой слов нет, одни чувства. Вот тут и приходят на помощь всякие смайлики, стикеры…

Ничего такого я пока не нашла ни в мессенджерах лентфиля, ни на просторах местного интернета. Однозначно недоработано!

Вероятно, мы с мужем, и правда, жили чисто по привычке.

Я пилила его, как истинная жена мужчины, что зарабатывает меньше своей женщины. Он то рычал, то хамил, то мы все же находили общий язык… в постели или возле ребенка.

Видимо, наш брак себя, в самом деле, изжил.

И ярким тому подтверждением, буквально штампом на этом финальном заявлении, стал тот факт, что первой моей оформленной мыслью, когда буря эмоций слегка улеглась и я вообще смогла думать не только матом, стало: «Как три года? Я ж только вчера сюда угодила!»

Если бы я все еще любила Сашу, то первым делом здорово расстроилась бы. Развод, разрыв и все такое. Получается, мы больше не муж и жена. Но вместо этого я сосредоточилась на цифре, которая обозначала время моего отсутствия на Земле.

«Три года?»

«Я знала, что ты спросишь об этом».

Зиналь не выказала своего отношения к моему первому вопросу по теме, и я была ей за это очень признательна. Эта девушка, которая бодро обсуждала чувства брата и его поведение, могла бы и не такое выдать… Но не стала.

«Время течет по-разному там и тут».

«А если бы мы вернулись?»

«Вы попали бы в ту точку, откуда ушли».

Я еще больше удивилась и окончательно поставила точку в вопросе нашего с Сашей брака. Потому что временные коллизии занимали меня сейчас куда больше расставания с мужем.

«Это как?»

«Ну вот как-то так. В магических измерениях время течет иначе. Но возвращаясь оттуда, вы попадаете как бы в нужную точку – туда, где вас не хватало. В первый временной момент, из которого вы исчезли».

«А время, когда меня не было, развод…»

«События словно бы обнуляются».

Я не находилась с ответом несколько минут, после чего прилетело забавное послание от Зиналь.

«Сама в шоке от всего этого. Первое время голова пухла. Но ты привыкнешь».

Похоже, она успела начать немного меня понимать.

И тотчас поступило новое сообщение.

«Короче говоря. Я совсем не против, если ты поставишь моего зазнайку братца на место. Генерал, самый лучший воин и все такое. Молчи женщина. Но сильно не мучай его. Нам нужны бравые воители. Особенно сейчас…»

И вот тут сообщение оборвалось, а у меня что-то внутри екнуло.

Особенно сейчас… Что это вообще значит?

«А что случилось? Почему особенно сейчас?» – не могла не уточнить я.

Зиналь ответила очень туманно и загадочно.

«Не переживай. Все уладится. Просто иной раз военные гораздо нужнее, чем даже правительство».

Я прямо не знала, что и ответить и как расспрашивать драгорну дальше.

Звучало одновременно ровно, деловито и… беспокойно. В мозгу загорелась красная кнопка «опасно» и зазвучала сирена тревожности. Бррр… Даже холодок проскользнул вдоль позвоночника, заставив меня передернуться.

И вот теперь все воспоминания о Саше и замужестве просто выветрились из головы. Их словно бы ветром сдуло.

Правду говорят – дом, там, где ты ощущаешь себя, как дома.

Там, где ты душой, а не только лишь телом.

Как ни поразительно, я была душой здесь.

На складе, который начинала чувствовать, как свою руку или ногу. В Харагвае, который еще не весь посмотрела. Впрочем, разве я была на Ямайке или в Мадагаскаре, когда жила на Земле? Разве я гуляла мимо Биг Бена или на набережной Сены?

Склад удивил меня своим решением сделать меня собственной «хозяйкой». Но, похоже, он знал меня куда лучше меня самой.

«Ты уверена, что все будет нормально?»

Вместо четко заданного вопроса, который загнал бы Зиналь в угол и заставил все пояснить, я послала ей вот это. Сама не знаю, как это назвать. Испуганным криком о помощи? Мольбой о легком разрешении всех проблем, сути которых я даже не понимала?

Нечто среднее между тем и тем, видимо.

И Зиналь ответила в том же стиле.

«Драгорны вот уже много тысячелетий на страже рубежей и спокойствия Харагвая. И ни разу мы не проигрывали агрессорам. У тебя нет повода сомневаться».

И я, не отключая мессенджер, принялась рыться в сети прямо на столе в гостиной, превратив его в сенсорный экран. Рыться и уточнять у Зиналь.

На улице разлилась глубокая ночь. Фонари мириадами глаз невиданного чудища смотрелись в наши окна и отражались в них многократно. В общежитии наступила приятная, спокойная тишина умиротворения перед новым безумным днем в ХАНА ИМ. Я так поняла – каждый день здесь походил на фейерверк событий и приносил фонтан впечатлений.

Я же не могла отправиться спать, пока не удовлетворю любопытство и не утихомирю нервозность из-за новых сведений.

«Ага. Победа на восточной границе. Воевали с… монголами? Это что, Чингисхан дожил до наших дней? Или все дело в разном течении времени? Мужик прыгнул сюда прямо из нашего прошлого? Решил еще раз попытаться захватить мир? Пусть даже другой, чужой?»

«С манголами. И это вовсе не компания манго, которые ожили и начали военные действия! Это высокотехнологичная раса. Пришлось давить бронемашины практически голыми руками».

Картинки и снимки из сети оказались весьма красочными.

Драгорны в своей звериной ипостаси представлялись величественными и мощными. И выглядели просто устрашающе. Против них, и правда, сражались громадные бронированные машины – нечто среднее между танком и бронетранспортером на вид. Но магия победила технологии. Покореженные металлические мешки, большое похожие на мешки для картошки, которые почему-то сшили из стали, служили ярким тому подтверждением. Из них отчаянно пытались выбраться долговязые гуманоиды, отдаленно напоминавшие ящерец без чешуи. С вытянутыми лысыми черепами и хвостами.

«А с этими вы что сделали?»

Я выслала Зиналь видео как на войско драгорнов бежит армия существ, которые легко заняли бы все призовые места в конкурсах бодибилдеров.

Сплошные мышцы – и только. Закованные в какую-то эластичную броню. С выбритыми черепами и длинными хвостами на затылке.

«Это не щербинка у их предводителя! Это мы ему зубы выбили. И он постеснялся дальше воевать в таком позорно-щербатом виде… Свои засмеяли» – пришел комментарий.

Надо сказать, по генералу бодибилдеров, и правда, брекеты плакали.

Остальные комментарии Зиналь оказались не менее юморными и меткими.

«А ты посмотри! Они мелкие, как горох. Сбежали от ощущения собственной неполноценности, едва завидев наших мужиков. Наверное, до сих пор лечатся у психолога».

«А тут устали мы. Ты глянь какие эти трехметровые великаны медлительные. Пока атакуют, пока отразят удар… Пришлось срочно добивать и сворачивать лавочку. Потому что некоторые рисковали уснуть прямо на поле брани. Неловко как-то… Ибо даже спящими наши как-то поживее».

«Я думаю, они быстро предложили перемирие, потому что их женщины засматривались на наших мужчин. Ну сама полюбуйся – такие воительницы, крепкие, мощные… Лучше только драгорны… Ты меня видела. Ну так вот. О чем это я. Такие… эм… поленицы и такие поленницы… их мужики. Видимо, они решили от греха подальше увести своих амазонок, пока они все еще их…»

Закончили мы ближе к одиннадцати, когда у меня начали слипаться глаза.

Я поняла, что Зиналь не унывает и считает очередной военный поход армии своей расы чем-то вроде альпинистского туристического похода. Весело, занимательно. Ну да, опасно. Но зато как драйвово!

Хотелось бы в это верить.

«Ладно. Буду надеяться, ты права. Спокойной ночи. А то уже почти час, а мне завтра рано вставать». Сигнализировала я Зиналь.

«Это тебе спокойной ночи, подруга. А вот мне еще Зинара успокаивать. Даже боюсь представить, каким он вернется. На всякий случай, держу при себе шприцы с транквилизаторами. Если не сработает один препарат – то уж все сразу его точно уложат… Надеюсь, больше чем на несколько минут…»

На этой чудесной ноте я отправилась спать.

Потому что рано утром меня опять ждали: ступа, Зинар и очередные приключения в Харагвае.