Глава 37

На следующее утро я проснулась пораньше и первым делом побежала в оранжерею. Это были уже третьи сутки с тех пор, как я пересадила стебли Кристаллии в горшки. Осторожно приоткрыла дверь и с опаской заглянула внутрь.

О чудо! Сухие закорючки ожили!

И теперь на каждом стебельке висели маленькие сиренево-розовые цветочки, по форме напоминающие кристаллики. Я уселась у первого же горшка и с любовью прикоснулась к ожившему растению. Цветочки вмиг затрепыхались, хотя в теплицу не проникал ветер, и как будто бы зазвенели.

Один на другим я перетаскала все горшки к источнику, к которому тут же слетелись сиянцы. Лиловые комочки нетерпеливо кружили над полузасохшей лужицей.

— Сейчас, дайте мне еще немного времени, — улыбнулась я и принялась за дело.

Высадила стебли Кристаллии вокруг камней у воды и стала наблюдать, как светлячки тут же принялись опылять растение. Источник окутала розово-лиловая аура, звенящая переливами маленьких колокольчиков. Я уселась рядом на землю, сосредоточилась на золотом шаре в сердце и выразила намерение соединиться с источником.

Я никогда не была мастером медитации (даже до любителя не дотягивала), так как для меня просидеть в тишине десять, а то и двадцать минут, было проблемой.

Наверняка польза от этого процесса, была, но всегда всплывал либо недоделанный отчет, о котором нужно было подумать, либо нерадивый коллега, не закупленные вовремя продукты, неидеальное тело и не очень счастливая жизнь. Одним словом, мне было о чем подумать в эти драгоценные двадцать минут, в которые как раз предлагалось просто сидеть и наблюдать за дыханием.

Но сегодня, сейчас, когда я находилась у источника и открывала сердце ему навстречу, я, наконец, поняла, что такое отпустить все лишнее и присутствовать лишь там, где я была сейчас.

Времени будто бы не существовало. Мне не нужны были никакие заклинания и ничьи подсказки. Я просто общалась с этой неведомой мне силой. Дарила ей то, что было у меня. А она радостно принимала и отдавала в ответ.

В какой-то момент я почувствовала, что если сейчас не встану, то просто растворюсь в высоких магических вибрациях и просижу так целый день. Поднялась с земли и, напевая незатейливую мелодию, отправилась в сад.

Мартин предупредил меня, что сегодня приедет попозже, так как утром должен был что-то чинить в соседней деревне, так что я была полностью предоставлена сама себе.

Я решила, что заслужила немного отдыха, поэтому взяла найденные на чердаке журналы, простынь, с помощью заклинания надавила в чашку яблочного сока. Надела шляпу, подаренную Пионией и разлеглась под ивой — головой в тени, а телом на солнце. Подвязала рубашку и юбку, чтобы ноги и руки хоть немного загорели, и приготовилась наслаждаться, а заодно и изучать историю Королевского конкурса.

Калитку оставила открытой на случай, если Мартин появится раньше. Ядовитый плющ, который уже прилично разросся, его знал и не кусал.

Сделала глоток сладкого яблочного нектара и с наслаждением потянулась. Я успела прочитать только одну статью, а точнее ее половину, где подробно перечислялись все знатные гости, посетившие конкурс в год Мирса, как в калитку постучали.

Я хотела уже было подняться, как увидела у калитки мальчишку лет тринадцати-четырнадцати, подпрыгивающего на месте.

Я подскочила, одернула юбку и поспешила к нему.

— Извините, мадам, калитка была открыта, — проговорил он, потирая лодыжку.

Черт! Плющ уже подрос так, что стелился под стеной и жалился. Я с сожалением посмотрела на парнишку, на лице которого застыла обиженная гримаса. Хорошо, что у меня теперь всегда была испеченная шарлотка.

Но с моим природным охранником нужно было разобраться — во-первых, поднять его на стену, а во-вторых — выяснить, можно ли его было "натаскать", как условного сторожевого пса, чтобы различал своих и нежелательных гостей.

— Госпожа Элизабет передала вам письмо, — сказал посыльный и достал из кармана помятый запечатанный конверт.

— Пока я буду читать, предлагаю тебе отведать свежего яблочного пирога, — обратилась я к мальчугану.

Упрашивать его не пришлось. Мы прошли в дом, и пока парень лакомился шарлоткой, я открыла письмо Элизабет.

Дорогая Адель,

Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здоровье и в прекрасном расположении духа.

В тот день, когда был ужасный дождь, и ты привезла мне великолепные ирисы, я сразу же поспешила предложить их мадам Эварии.

Она была в восторге и сделала еще один заказ на такой же букет. А также похвалилась цветами перед своей подругой Смилой. И сегодня мадам Смила была у меня. Сказала, что помимо ирисов, она готова купить и розы для больших кадок, что стоят у нее во дворе.

Таким образом, у нас намечается внушительная поставка.

Надеюсь, вырастить прекрасные цветы, не составит для тебя труда. Жду их как можно скорее, чтобы порадовать своих покупателей.

P.S. я забыла, собираешься ли ты участвовать в Королевском конкурсе. Возможно, мы это и не обсуждали. Но если вдруг собираешься, то сегодня последний день подачи заявок.

Хорошего тебе вечера и прекрасного чаепития.

Элизабет.

Я в растерянности стояла посреди кухни. Конечно, я собиралась участвовать в конкурсе! А это означало, что мне нужно было срочно ехать в город.

Я быстро написала Элизабет ответ, что все доставлю на следующей неделе (по крайней мере, ирисы точно вырастут к этому времени) и вручила его мальчугану. А сама побежала собираться.

Глава 38

Быстро окатилась холодной водой, надела зеленое платье, собрала волосы в хвост и наскоро вплела в него красную косынку. Получилась очень даже интересная прическа. Королевский конкурс — главное событие года, а для меня, возможно, чуть ли не главное событие моей новой жизни. Мне хотелось выглядеть достойно даже при подаче заявки. Пусть внешность и не тот критерий, по которому оценивают претендентов.

В голове творился полный сумбур.

Я даже не знала условий подачи. А если она платная? Схватила котомку и пересчитала остатки денег. Два такеля пятьдесят купиков. Ближайший заработок только через неделю, да и то надо было расплатиться с плотником.

Нужны ли для заявления документы? Какие? На всякий случай взяла все, которые мне выдал дядюшка Тео, когда выпроваживал из своего дома. Может быть, потребуется доказать, что я умею выращивать цветы? С сомнением посмотрела на кактус — на текущий момент он был единственным растением (Кристаллию от источника я забирать не хотела), на ком я могла продемонстрировать свои умения. Посаженные цветы еще даже не взошли. Но не переть же горшок с кактусом с собой?

Фух! В какой-то момент не отследила ход эмоционально заряженных мыслей, и вдруг метелка покинула угол, в котором стояла, и начала кружить по кухне в каком-то непонятном танце, чуть не налетев на меня. Угомонила свою помощницу и выбежала на крыльцо.

Взяла велосипед и быстро пошла к калитке. Метелка опять нарисовалась рядом (как она из дома-то вылетела, через окно?), ядовитый плющ выполз из своего укрытия и стал змеиться у моих ног. Вы что все сговорились? Сейчас не лучшее время для задушевного общения.

Я распахнула дверь и нос к носу столкнулась с Оливером, который мялся у калитки с букетом полевых цветов. Ох, только его мне сейчас не хватало.

— Здравствуй, Адель! — проговорил он, протягивая мне букет. — Я хотел… ну помнишь, в ту ночь… Ай! — воскликнул вдруг Оливер и схватился за лодыжку. А метелка взяла разгон.

— Быстро на место! Сейчас не время чудить! — строго сказала я.

На удивление это сработало. Метла приземлилась, а плющ прекратил атаковать соседа и отполз к стене.

Оливер смотрел на меня, открыв рот. Кажется, сейчас я в очередной раз подтвердила свой статус ведьмы.

— Поговорим позже, — сказала я, — я тороплюсь.

— Ох уж эти колесокруты, — еле слышно пробормотал Оливер, — с ними женщины стали слишком самостоятельными.

Оставив реплику соседа без внимания, я заперла калитку, уселась на велосипед и, разогнав его до максимальной скорости (на которой еще было безопасно ехать), покатила в город.

Вскоре мне пришлось замедлиться, а потом и вовсе остановиться. На дороге перевернулась телега с зерном. Жители окрестной деревни высыпали из домов и устроили по поводу этого консилиум, перегородив путь. Судя по отголоскам фраз, которые я слышала, мнения разделились ровно пополам. Одни обвиняли в случившемся яму на дороге, а другие — кучера, который, по слухам, пристрастился к вину из-за несчастной любви. Кто был абсолютно доволен в этой ситуации, так это вороны, слетевшиеся полакомиться зерном.

Я слезла с велосипеда и, ведя его за руль, пошла по полю.

На этом препятствия не закончились. Через несколько километров я уткнулась в ремонт дороги и в рабочих, роющих котлован. Словно все сговорились! Мне опять пришлось их обходить, и на этот раз это заняло не пять минут, а все двадцать, а то и полчаса.

В город я приехала в три часа дня. Солнце пекло нещадно. Я вся взмокла. Остановилась у первого же торговца, который предлагал к покупке бытовую мелочевку — шнурки, пуговицы, молнии, ленты для шляп.

Мне повезло, что большая часть жителей была все осведомлена о конкурсе. Мужчина направил меня на главную площадь, где проходила регистрация.

Пробравшись через толпу торговцев, гуляющих, а также спешащих по своим делам флаувербергцев, я, наконец, выехала на площадь, где не сразу нашла небольшой деревянный домик, скрывавшийся между двух раскидистых платанов за клумбой с розами. Под остроконечной крышей была прибита табличка.

Прием заявок на Королевский конкурс.

Я припарковала велосипед и, даже не постучавшись, распахнула дверь. Внутри было темно и душно. Из обстановки — лишь деревянная стойка, за которой дремал полный мужчина. Часы на стене, шкаф и доска, на которой мелом были написаны имена и фамилии участников конкурса. Последняя цифра была пятьдесят.

— Добрый день! — громко произнесла я, так как мужчина никак не отреагировал на мое появление. Как сидел с закрытыми глазами, так и остался сидеть. — Я хотела бы подать заявку на конкурс.

Ноль реакции.

Я постучала кулаком по стойке.

— Эй, вы меня слышите?

Я уже хотела было пробраться за стойку, как толстяк приоткрыл глаза и уставился на меня мутным взглядом.

— Такая жара, — медленно проговорил он, обернулся и посмотрел на часы.

— Я хочу подать заявку на конкурс, — перешла я сразу к делу. Поддерживать светские разговоры о погоде сейчас точно не входило в мои планы.

— Заявку… на конкурс…, — повторил за мной мужчина и зевнул.

— Да! На Королевский конкурс. У вас на избушке написано, что вы этим занимаетесь! — я начинала терять терпение.

— Не стоит так кричать, — проговорил мужчина, — нужно заполнить заявление, — произнес он и вместо того, чтобы выдать мне бумаги, завис на месте.

— Дайте бланк! — потребовала я, когда поняла, что он и не собирался его доставать.

Мужчина закряхтел, медленно поднялся со стула и пошел к шкафчику под часами. Выдвинул средний ящик и начала рыться в бумагах.

— Ах, это уже заполненные, — проговорил он и полез в нижний ящик.

Минутная стрелка на часах неумолимо двигалась по кругу, сокращая мои шансы на подачу заявления.

— Вот чистый бланк, — наконец, проговорил ленивец и протянул мне желтый лист бумаги с красивым вензелем и чернильницу с пером.

Я немного помедлила, собираясь с мыслями. Судя по скорости, с которой меня обслуживали, хорошо бы все заполнить с первой попытки. Вздохнула, взялась за перо и начала старательно выводить буквы. Знание местной письменности передалось мне, как и навык чтения, с новым телом. Но все же чувствовала я себя не очень уверенно.

Все шло гладко до строки «ваш личный номер садовода».

— Что такое «личный номер»? — спросила я у мужчины, который снова водрузился на стул и прикрыл глаза. — Ау! Я вас спрашиваю.

— Сегодня так жарко, — проговорил служащий.

Да что же ты будешь делать? Надо было все же прихватить с собой кактус, чтобы не давал этому ленивцу засыпать на ходу. Я повторила свой вопрос.

Мужчина снова отправился к шкафчику и через долгие десять минут положил передо мной толстую тетрадь под названием «Свод правил. Профессия садовод».

— Вы издеваетесь? — возмутилась я. — Мне некогда это читать, — я пробежала глазами исписанные мелким почерком страницы. В тетради даже оглавления не было.

— Скоро вечер, — сказал ленивец, — и спадет эта невыносимая жара.

Я уже закипела. Подбежала к входной двери и закрыла ее на засов.

— Чем быстрее вы мне все расскажете, тем больше шансов, что вы отсюда выйдете, а нет — так умрем тут вместе от жары! — я пошла ва-банк.

В общем, даже этот факт не особо взбодрил моего визави, но с горем пополам я у него выведала, что «личный номер» присваивался каждому садоводу в ратуше на основе экзамена, который проходил два раза в год — в марте и в октябре.

У незарегистрированных участников тоже была возможность принимать участие в конкурсе. Для этого к заявлению нужно было приложить два рекомендательных письма, заплатить пошлину размером в два такеля и «применить свой садоводческий талант на благо города с письменным подтверждением руководителя предприятия». Иными словами, поднять собственный социальный рейтинг. Ленивец протянул мне список мест, где предлагалось потрудиться.

— До скольких вы работаете? — спросила я мужчину.

Тот тяжело вздохнул и уставился на часы.

— Сегодня сокращенный рабочий день. До восьми тридцати. Но вы не успеете.

Я заверила ленивца, что скоро снова появлюсь в его жизни, и выбежала из избушки.