Глава 40

— Анна! Где ты пропадала? — накинулась на меня с порога Элизабет.

Когда я снова забежала в лавку, старушка нервно расхаживала из угла в угол и собственноручно орудовала метелкой. Другой мир другим миром, а нервы, похоже, все успокаивали одинаково. — У тебя осталось совсем мало времени. Письма готовы, — с этими словами она протянула мне два листа.

Я поблагодарила Элизабет, схватила бумаги и помчалась на главную площадь. Солнце уже село, и в городе зажглись фонари и лампочки, которыми жители украшали свои владения. В окнах домов, мимо которых я проезжала, горели печи. Таверны полнились людьми, собиравшимися поужинать. Я мельком наблюдала эту безмятежную жизнь, подгоняя колесокрут.

Я притормозила у уже знакомой мне избушки и с шумом распахнула дверь. Служащий все так же дремал на своем стуле. Добудившись ленивца, я выложила перед ним бумаги.

— Вот! — как можно громче произнесла я. — Принимайте заявление.

Мужчина нехотя встал и долго смотрел на часы, как будто видел там тайные знаки или послание древней цивилизации, которое все никак не мог разгадать.

— Рабочий день заканчивается через пятнадцать минут, — сказал он и снова опустился на стул.

— Именно. Рабочий день, — повторила я его слова, — так что вставайте и принимайтесь за дело, иначе я пожалуюсь в гильдию садоводов.

Я понятия не имела, что это была за гильдия и можно ли было в нее жаловаться, но мне нужен был какой-то рычаг влияния на ленивца, от которого в данный момент зависела моя дальнейшая судьба.

Как ни странно, угроза сработала. Мужчина подошел к стойке и стал читать бумаги, которые я ему вручила.

— Мне нужно заполнить бланк, — вздохнул он и снова принялся рыться в шкафу.

Я нетерпеливо барабанила рукой по стойке.

— Не стучите, пожалуйста, от этой жары у меня болит голова, — обернулся ко мне ленивец.

Наконец, все формальности были улажены. Служащий подошел к доске, взял мелок и начала выводить мое имя под пятьдесят первым номером. Когда стрелки часов показали ровно восемь часов тридцать минут, в Королевском конкурсе появился еще один участник.

Я выдохнула, попрощалась с ленивцем и пожелала ему хорошего вечера.

— Ох, сегодня был такой тяжелый день, — проговорил мужчина, — уже и не помню, когда я был так занят.

Дома я первым делом проверила источник. Над маленьким озерцом распространялось лиловое свечение. Сиянцы сидели на зеленых стеблях Кристаллии и, кажется, мирно спали, свернувшись маленькими пушистыми комочками. Я подошла к одному из них и нежно погладила мягкую шерстку. В ответ раздался тихий звон колокольчика. Полюбовавшись еще немного светлячком, заглянула за каменное ограждение и с удовлетворением отметила, что вода стала прозрачной и, кажется, ее уровень повысился.

Устроившись за столом на кухне, я перекусила вареным корнеплодом, а после расположилась в кабинете отца.

Взяла лист бумаги и вооружилась карандашом. Аккуратно вывела надпись.

Календарь. До Королевского конкурса осталось двадцать пять дней.

Расчертила лист на двадцать пять клеточек и пронумеровала каждую. В первой поставила жирную галочку. Уже двадцать четыре. Почувствовала легкое волнение. Лучше всего справиться с которым, могла помочь работа.

Еще час я посвятила изучению особенностей выращивания орхидей. Собственно, теперь у меня были все необходимые ингредиенты. Из энциклопедии я узнала, что один цветок орхидеи растет в течение десяти дней, то есть на десятый день должен был распуститься. Ну что же, у меня было время даже на две попытки. Решила, что завтра же примусь за дело, и отправилась спать.

Утром я вскочила от карканья вороны на балконе. Кстати, с того момента, как я привела его в порядок, так ни разу и не попила там кофе за неспешным чтением старых газет.

Я вскочила, умылась и, позавтракав двумя яблоками, побежала в сад. Подошла к грядкам и ахнула от красоты, которую увидела.

Под солнечными лучами, развернулись яркие оазисы, словно палитра художника.

Во всем своем великолепии цвели роскошные розы — красные, белые с розовыми прожилками, чайные. Каждая роза, как маленькая королева, гордо возвышалась на длинном стебле, устремленном к небу. Сладкий, насыщенный аромат наполнял воздух, распространяя вокруг ауру романтики (все же состояние, в котором я высаживала цветы, сыграло свою роль) и вместе с тем покоя.

За розами, словно звезды на ночном небосклоне, распустились темно-синие ирисы. Лепестки, покрытые росой, выглядели так грациозно, что я даже не посмела подойти к ним, не склонившись в реверансе. Уверена, граф с графиней порадовались бы сейчас моим манерам. Ирисы вносили в общий ландшафт нотки загадочности. Каждый цветок будто бы шептал старинную легенду об этом мире.

Тюльпаны, словно живые фонарики, щебетали о легкости и радости. Я залюбовалась упругими, шарообразными бутонами ярких, теплых оттенков — от желтого до глубокого пурпурного.

Над всем этим великолепием жужжали пчелы и кружили солнечные светлячки. Сердце наполнилось невероятным счастьем. Я была уверена, что покупатели Элизабет будут наслаждаться моими цветами не меньше, чем я.

Я полила грядки, исполнив по просьбе графини так полюбившийся ей хит, и пошла в оранжерею.

Еще раз вымыла горшок, насыпала туда земли и хорошенько перемешала ее с удобрениями Лоуренса. Дождалась, когда в земле образовались нежно-сиреневые прожилки. Достала из ящика мешочек с луковицей и положила ее на ладонь. Фух! Приступим.