Глава 47

Оставшиеся два дня до суда я занималась розами для свадьбы и своими орхидеями. Последние росли быстро. У меня даже появилась надежда, что они распустятся быстрее, чем на десятый день.

Медитации у источника тоже дали свои плоды. Приближалось время разбирательства, а я была спокойна, как танк. Моя уверенность в собственной правоте придавала мне силы и энергию, так что я выкладывалась на полную, вскапывая и удобряя землю, сажая цветы.

Заседание было назначено на двенадцать часов дня. Утром в день суда, закончив медитировать, я раздвинула высокую траву возле источника, которую специально не подстригала все это время, и аккуратно выкопала клевию.

В тетради предка Элизабет говорилось, что цветок нужно использовать целиком, а после — обязательно вернуть в естественную среду обитания.

Я понюхала нежные соцветия. Хм! Сладкий аромат с легким фруктовым оттенком. Я не знала, как должна была пахнуть правда, возможно, что именно так.

Мне захотелось проверить цветок в деле, и я принялась задавать себе вопросы и намеренно придумывать на них неверные ответы. Но со мной все было сложно, так как я вообще была из другого мира, и кто тут кого хотел обмануть?

Я принесла шляпку и стала придумывать, как красиво закрепить на ней клевию. Сорвала еще белый пион и две чайные розы, превратила воду в некое подобие клея и собрав все вместе зафиксировала букетик на ленте, расположенной над полями.

Поднялась в спальню и примерила шляпку. Выглядело роскошно! Длинные зеленые стебли клевии оплетали ленту, а корни и соцветия были умело спрятаны среди роз и пиона.

Кажется, я открыла в себе еще один талант. Надо будет предложить партнерство той же мадам Лестред — владелице магазина одежды. «Сезонные букеты на вашем любимом аксессуаре». «Украсьте вашу шляпку к лету». Ну или что-то в этом роде. Рекламный слоган, еще, конечно, требовал доработки, но идея для стартапа показалась мне очень даже рабочей.

Я быстро окатилась холодной водой, надела бежевое платье и новые ботинки. Сделала легкий макияж. Заплела в волосы широкую атласную ленту на тон темнее платья. И вновь надела шляпку.

Из зеркала на меня смотрела красивая горожанка, глядя на которую можно было подумать, что она собирается по магазинам или в кофейню — посидеть с подругами и обсудить последние новости. Я улыбнулась отражению, сложила в сумку документы на дом — единственные официальные бумаги, которые имелись в моем распоряжении, и поехала в город.

Суд должен был состояться в ратуше. Так что я изменила привычный маршрут и, миновав большой парк кипарисов, подкатила к зданию с высокой башней со стороны розария. Кстати, наверняка у администрации тоже имелся собственный поставщик цветов. И на данный момент им, скорее всего, был Томас Вэлмар.

Я припарковала велосипед у входа. Часы на башне показывали без пятнадцати двенадцать. Поднялась по каменным ступеням и толкнула тяжелую дверь. Почти сразу же уперлась в хвост очереди из нарядно одетых горожан. В нос ударил аромат из смесей всевозможных парфюмов. В воздухе стоял гул голосов. Впереди пестрели разноцветные шляпки и котелки.

На судебные разбирательства тут тоже монополия? Как и на удобрения?

— Простите, — обратилась я к пышной дамочке в шляпке с кружевной вуалью, — а куда все стоят?

— Вы в первый раз в ратуше? — участливо отозвалась она. — Здесь все олухи и бездельники…Ой! — осеклась дама. — Здесь проверяют документы, а дальше уже все расходятся по нужным залам.

Я с тревогой посмотрела на часы. Кажется, я могла опоздать на слушание, так как стояла в самом конце.

— У меня судебное заседание в двенадцать, — пробормотала я, окидывая глазами очередь.

На удивление моя собеседница вошла в мое положение.

— Господин Тревис, — обратилась она к стоящему впереди мужчине, — пропустите мадемуазель вперед. Она не знала про местные порядки. А я обещаю, что в таверне сегодня подадут лучшее жаркое, которое вы когда-либо пробовали.

— Мадам Смит…

Пока мы пробирались сквозь толпу людей, я выяснила, что мадам Гликерия — так звали даму — владела большой таверной в городском парке, где часто устраивались праздники и гуляния.

— О! — воскликнула я. — У меня для вас есть презент.

Решила, что после заседания загляну к Элизабет и приватизирую у нее букетик пионов или роз, чтобы подарить Гликерии. Возможно, следующий праздник будет оформлен уже моими цветами.

Благодаря стараниям владелицы таверны я почти не опоздала. Задержалась всего на пять минут.

Судья — уставший старичок в кудрявом парике — поднял на меня глаза и стукнул молоточком.

— Ответчик, Адель Винке, явилась на заседание. Можем начинать, — он зевнул и посмотрел на маленькую брюнетку в темно-синем платье, которая сидела за столиком, заваленном бумагами, и держала перо наготове, — Дело номер триста четырнадцать… Дата…

Пока судья диктовал служащей стандартный текст я встретилась со своими родственниками. Дядюшка Тео и Миранда расположились на деревянной скамье слева от прохода. На лицах у обоих было такое надменное выражение, словно они уже выиграли суд. Разве что только чемоданы с собранными для переезда вещами с собой не захватили.

— Явилась, наконец, — прошипела Миранда, — специально тянет время. Пять минут назад уже могли бы быть богаче на целое поместье.

Я подошла к ним, сняла с головы шляпку и принялась обмахиваться ей, словно веером, распространяя таким образом действие клевии.

— Ох, ну и жара тут, — проговорила я, — вы уверены, что хотите затевать это разбирательство? Может быть, договоримся без суда? — предложила я, чтобы хоть как-то поддержать разговор и подольше постоять рядом с родственниками.

— Отметьте в протоколе, что ответчик предлагал досудебное решение вопроса, — вклинился судья.

Перо девушки послушно заскрипело.

— Поздно ты одумалась, — язвительно отозвалась Миранда, — тебе уже ничего не поможет. Вылетишь из дома как миленькая!

— Предложение было отвергнуто обвиняющей стороной, — констатировал судья.

Я пристально вглядывалась в лица родственников, в попытках увидеть хоть какие-то изменения от действия клевии. Но дядюшка Тео по-прежнему выглядел так, как будто его ударили палкой по голове, а Матильда лишь еще больше стала похожа на ядовитую змею.

— Начинаем процесс, — провозгласил судья, — время близится к обеду. Последнюю фразу не записывайте.

Я уселась на скамейку по правую сторону от прохода.

— Мадемуазель Адель Винке, — обратился ко мне судья, — у вас есть адвокат?

— Нет, Ваша честь, я буду сама себя защищать, — отчеканила я.

— Что ж…, — судья с тоской посмотрел на часы, — слово предоставляется обвинению.

Дядюшка Тео вышел в центр зала, набрал в легкие воздуха.

— За все те годы, что Адель Винке жила в нашем доме, а это без малого тринадцать лет, мы требуем…

Дядюшка зажмурился и громко чихнул.