Глава 56

Приехав в город, я первым делом отправилась к Элизабет. Сгрузила у нее розы и, получив деньги, покатила на собрание.

— Ах, мне очень хочется взглянуть на цветок, который ты будешь представлять на конкурсе, — сказала старушка, застыв перед шляпной коробкой, — но я понимаю, что у каждого садовода свои правила и приметы.

Я с благодарностью кивнула. Мне почему-то и правда не хотелось никому показывать орхидею до начала конкурса. Я чувствовала, что растение еще было слишком хрупким, и его могло смутить внимание со стороны чужих глаз. Решила дать ему еще полтора дня, чтобы окрепнуть.

Выпив с Элизабет чаю, схватила коробку с Орхидеей и поехала на площадь. Через полчаса начиналось собрание участников. К моему разочарованию проезд был перекрыт. Так что мне пришлось оставить велосипед в небольшом сквере и идти пешком.

— Потерпи еще немного, — обратилась я вслух к цветку, — сейчас я сделаю все дела в городе, сниму гостиницу и выставлю тебя на подоконник. Я знаю, что сидеть в закрытой коробке — очень сомнительное удовольствие.

В этот момент мимо меня прошли мужчина и маленький мальчик в красивом праздничном камзоле.

— Папа, — обратился мальчуган к отцу, — а почему мадам разговаривает сама с собой?

— Понимаешь, сынок, есть такая болезнь…

Пара уже удалилась, так что я не услышала, какой диагноз мне поставил мужчина.

— Вот видишь, твою хозяйку уже принимают за сумасшедшую, — сказала я орхидее, чем привлекла внимание торговки воздушными шарами. Женщина изумленно на меня посмотрела и даже на секунду замолчала. Хотя до этого момента без остановки расхваливала свой товар.

На площади было людно. Стоял грохот молотков и гул голосов. Мимо рабочих, которые доделывали деревянные стенды, сновали мальчишки-газетчики и торговцы уличной едой. У уже готовой сцены собралась толпа людей. По всей видимости, это и были мои конкуренты. Я подошла поближе, прижимая к себе заветную коробку.

Невысокий мужчина в синем сюртуке стоял на сцене. В руке у него был лист бумаги, с которого он намеревался что-то зачитывать. Я с интересом окинула взглядом собравшихся. Безошибочно определила садоводом Вэлмара. Все мужчины были одеты в черные бархатные куртки с вышитым гербом, а на женщинах были легкие черные накидки. Я вздохнула. Вэлмар не обманывал, когда говорил, что его будут представлять тридцать девять человек. Рассмотрела я и пакостника Поля. Стоял ближе всех к сцене с таким выражением лица, будто победа в конкурсе уже была у него в кармане. Хах! Мы еще посмотрим, кто кого.

Мужчина на сцене достал из кармана очки и надел их на крючковатый нос, отчего сразу стал похож на птицу. Он откашлялся и, мельком взглянув на бумажку, начал говорить.

Поздравил нас с тем, что мы стали участниками конкурса в этом году, долго распространялся про важность мероприятия, а потом, наконец, перешел к организационным деталям.

Сегодня мы должны были получить номера участников, а также нам предоставлялась возможность осмотреть свои места, которые мы могли украсить по своему усмотрению. Как чудесно было узнать об этом накануне. По такому случаю я хотя бы вырастила дополнительные цветы и заранее озаботилась бы дизайном.

— Конкурс будет проходить два дня. Победителя выберет специальное жюри и наградит мэр, а затем счастливчик будет представлен ко двору.

Закончив с посланием, мужчина спустился со сцены, а участники выстроились в очередь к деревянной стойке, где нам должны были выдать номер домика — места, где мы будем представлять свои работы.

Когда я оказалась у стола, миловидная девушка подняла на меня глаза. Я протянула ей бумажку, выданную мне ленивцем при регистрации.

— Адель Винке, — прочитала она вслух, — ваш номер тридцать два, — девушка сделала соответствующую отметку в моем бланке и в большой тетради, лежавшей перед ней.

Отойдя от девушки, я прошлась до своего домика. Собственно, все они были одинаковыми — обычные избушки из неотесанного сруба. И справа, и слева — кипела работа. Люди Вэлмара вовсю занимались оформлением. Пускали по крышам и стенам домиков цветущий плющ, вешали яркие ленты, устанавливали светильники.

Я в раздумьях замерла у своего «стенда». Так, ну вырастить я уже ничего не успею. Разве что декоративные незабудки, которые взойдут за одну ночь. Попробуем «взять концепцией», как любила выражаться Алла Ивановна. Вот уж не думала, что я ее когда-нибудь вспомню добрым словом.

Я еще немного побродила по площади, глядя на то, как садоводы украшали свои домики. Надо заметить, что украшали с помпой в основном люди Вэлмара. Остальные были гораздо скромнее.

Направилась уже было к выходу, прокручивая в голове возможные концепции декора, и тут нос к носу столкнулась с господином Полем. У него не было варианта меня не узнать, так что нам пришлось друг с другом раскланяться. Глазки Поля тут же забегали и руки снова вцепились в лацкан пиджака. Я же, наоборот, смотрела на него открытым взглядом. Я-то по чужим садам с ядом не лазила.

— Ох, господин Поль, что у вас с рукой? — поинтересовалась я, указывая мужчине на больше красное пятно на его правой кисти, прекрасно зная, что это след от укуса плюща.

— Имел неосторожность обжечься на кухне, — пробормотал садовод.

— Надеюсь, впредь вы будете аккуратнее, — улыбнулась я, — и желаю вам удачи на конкурсе.

Поль кивнул и пошел по своим делам, спрятав руку в карман.

А я вышла с площади и отправилась за платьем к мадам Лестред. Жаль, что у меня не было времени заняться выбором наряда раньше. В магазине, где и так всегда было полным-полно народу, было не протолкнуться. Девушки-продавцы носились взад-вперед, утопая в ворохах пышных юбок. Воздух был пропитан духами, восторженными возгласами и предвкушением праздника.

Я беспомощно озиралась вокруг. Наметила нужную траекторию, прижала поплотнее коробку и стала прокладывать путь в отдел платьев.