Глава третья. Вампир дракону не товарищ

Дружба – личные бескорыстные взаимоотношения между людьми, основанные на общности интересов и увлечений, взаимном уважении, взаимопонимании и взаимопомощи; предполагает личную симпатию, привязанность и затрагивает наиболее интимные, душевные стороны человеческой жизни.

(с) Википедия

Музыкальная группа «Лужёное горло» появилась на свет без малого четыре года назад. И началась она, как ни странно, не с песни, а с позднего визита нежданной гостьи. В те времена Макс ещё не повысил меня до старшего администратора, и я как раз заступила в ночную смену, сменив на посту Шиму. Включила обогреватель, пододвинув его поближе к ногам – зима в тот год была лютая, снежная, со злыми метелями и беспощадными морозами.

Помню, я ещё успела порадоваться, что мы, по случаю февральского затишья, не ждём сегодня никаких приездов, а значит, не придётся высовывать нос на улицу, где зимняя круговерть вьюги грозила перерасти в настоящий снежный буран, когда внутренние стеклянные двери с не предвещающим ничего хорошего тихим звоном разъехались в стороны, и в холл отеля влетел безумного вида парень, кудлатый, как длинношёрстный пёс, с диким выражением лица, в пижамных штанах и кожаной куртке поверх голого торса.

– Воды, – просипел он, сделав ударение на первом слоге, и кинулся ко мне со всех ног.

«Видать, иностранец», – подумала я и вежливо уточнила:

– С газом или без?

– Отошли, – невпопад ответил он и тихонечко заскулил, беспомощно оглядываясь по сторонам.

К счастью, я соображала быстрее, чем он формулировал свои мысли и, сорвавшись с места, в чём была, вылетела на отельную парковку.

Свирепый ветер ожесточённо хлестнул меня жёсткими крупицами снежной пыли по лицу, едва не ослепив, но я успела козырьком приложить ладонь ко лбу и заметить, что в десятке шагов от главного входа стоит машина, из распахнутой со стороны водителя дверцы доносится противный писк, какой издаёт встроенный компьютер, если попытаться открыть замок при повёрнутом ключе зажигания, а на заднем сидении скрючился кто-то маленький, мне с первого взгляда даже показалось, что ребёнок, и, если честно, не так уж сильно я и ошиблась.

– Ваша светлость, позвольте мне помочь! – Мой полуголый гость нагнал меня у автомобиля и, всунув голову в салон, потянул за руку маленькую хрупкую женщину, которую я ошибочно приняла за подростка.

– Георг, – простонала девушка, когда мужчина подхватил её на руки. – Я же просила, никаких титулов. Просто Этэль.

Просто Этэль была маленькой, хрупкой, очень испуганной и очень-очень беременной. По сравнению с тем, насколько миниатюрной была она сама, её живот казался просто огромным.

Кудлатый Георг с беременным ребёнком наперевес влетел в холл «Мерцающего Замка» и затравленно осмотрелся.

– «Сто второй» номер ближе всего. – Я жестом указала дорогу. – Давайте устроим нашу даму в тепле, а потом решим, что делать дальше.

Благодарственный стон дамы закончился болезненным вскриком, и Георг, вздрогнув от ужаса, поскакал в указанном мною направлении. Сдёрнув покрывало с двуспальной кровати, я помогла незнакомой светлости устроиться на прохладных простынях, метнулась к кондиционеру, намереваясь немного повысить температуру в комнате, и пока мои нежданные гости о чём-то шептались, судорожно соображала, как же мне быть.

Из-за разыгравшейся за окном метели вызвать скорую помощь представлялось мне совершенно невозможным: какой дурак в такую непогоду бросится кого-то спасать? Тем более в окрестных больницах отродясь не было техники, способной преодолевать снежную пургу. Странно ещё, что эти двое добрались до Замка, не застряв где-то посредине нашего бесконечного серпантина.

Итак, о квалифицированной врачебной помощи можно забыть. Что тогда делать? О родах я имела весьма смутное представление. Точно знаю, нужны чистые простыни, горячая вода и женщина в годах, которая в нужные моменты будет перекрикивать орущую от боли роженицу жутковатым воплем: «Ту-у-у-ужься!»

         К сожалению, если первые два пункта я быда в силах решить самостоятельно, с третьим у нас возникала непреодолимая проблема: никого более-менее подходящего на роль бабки-повитухи в штате отеля не было. И Макс – как специально! – по случаю межсезонного затишья укатил на моря, велев не беспокоить по пустякам.

Внезапные роды внезапной гостьи – это пустяки или нет?

– Да вы не волнуйтесь так, девушка, – немного отдышавшись от очередного приступа боли – я подозревала, что она была вызвана схватками – внезапно проговорила Этэль, оторвав меня от нерадостных мыслей. – Мы со всем справимся самостоятельно. Придётся, раз уж в нашей машине сломался навигатор, и я никак не могу попасть к мужу.

– Он у вас врач? – зачем-то спросила я.

– Он у нас вампир, – ответила Этэль и, глупо улыбнувшись, добавила:

– И я тоже. Поэтому, правда, не нужно… а-а-а-а!!.

Она так заорала, что у меня волосы от ужаса встали дыбом, и враз отсохло невнятное желание в каком-нибудь далёком будущем стать матерью. И судя по выражению лица Георга, он в этом был со мной полностью солидарен.

– Вы тоже вампир? – спросила я у своего ночного кудлатого гостя, и тот, к моему удивлению, яростно затряс головой.

– Какое там! Я донор по договору для её све… для Этэль и малышки. Вампиры вампирской кровью не питаются, знаете ли…

О вампирах я знала не так уж и много – не больше общеобразовательного курса истории рас, который нам в первом семестре читали в Институте гостиничного бизнеса и туризма. Так, кое-что  в общих чертах о традициях, праздниках и нормах приличий. Знала, например, с месячными к ним лучше не соваться, и что они лучше самого опытного врача диагностируют любое человеческое заболевание по одному запаху крови пациента, что кровью они регулярно питаются лишь до тех пор, пока растут, а будучи взрослыми успешно комбинируют её с блюдами из эмоций разумных существ.

Вот, пожалуй, и всё.

– Вас как зовут? – окликнула меня Этэль, когда к ней вернулся дар речи

– Варвара, – представилась я и постучала кончиком пальца по нагрудному карману пиджака, где была приколота фирменная булавка с моим именем.

– Простите, – вампирка виновато улыбнулась. – Я от боли почти ничего не вижу…

У меня после её слов аж сердце заболело, так её жалко стало… Вот неужели я вообще-вообще ничем не могу ей помочь? Может, хоть стакан воды?

– Воды? С лимоном, если можно, – Этэль прикрыла глаза и откинулась на подушку. – Георг, ты до Романа пытался ещё раз дозвониться?

– У меня телефон на автодозвоне, – ответил тот. – Как только ваш супруг окажется в зоне доступа, мы сразу об этом узнаем.

Я стала прислушиваться к дальнейшему разговору, схватила телефон и, позвонив Шиме, вкратце обрисовала ему сложившуюся ситуацию.

– Просто на рецепции посиди на всякий случай. И, наверное, попробуй вызвонить кого-нибудь, кто сможет выйти вместо тебя завтра в день. Боюсь, мы сами, без помощников, не справимся.

– Сделаю, – злобно зевнул в трубку приятель. – Не напомнишь, за каким чёртом мы вообще подписались на эту дурную работёнку? Ни днём, ни ночью покоя нет.

Вопрос был риторическим, но если бы я решила рассказать Шимону о мотивах, подтолкнувших меня поменять род деятельности, приятель бы не удивился: пару месяцев назад в одной из откровенных ночных бесед, которые бывают разве что между добрых соседей, постоянно живущих и работающих вместе под одной крышей, мы поделились друг с другом своими тайнами и обменялись скелетами из шкафов. Поэтому сейчас я только мысленно махнула рукой и буркнула:

– Даже не спрашивай! – и помчалась на бар за водой с лимоном, а когда вернулась назад в «Сто второй» номер, то с удивлением обнаружила там одну лишь Этэль.

– А где?..

– Машину пошёл ставить, – негромко ответила она и, охнув, схватилась за живот.

Я удивлённо вскинула брови. Машину? За каким чёртом? В такой буран? Пусть бы себе спокойно стояла до утра… И тут, словно в продолжение моих мыслей, за окнами взвыл ветер, пронзительно и громко, с какими-то надрывными, урчащими нотками, отдалённо напоминающими звук, с которым стартует с места дорогой немецкий автомобиль.

В сердце непрошеной мухой-надоедой толкнулась нехорошая догадка, но я поторопилась отогнать её и занять себя делами: подать воды беременной вампирке, поправить ей подушку, немного притушить свет – у Этэль не на шутку разболелись глаза, – сходить ещё раз на бар и, наконец, признать неутешительный факт: кудлатая скотина Георг бросила нас с Этэль на произвол судьбы.

А я ни в зуб ногой по теме «Роды у людей и прочих обитателей Отражений».

Паника? Скорее тихий ужас. Я смотрела на маленькую беременную женщину в большой кровати и думала не о репутации отеля, что на моём месте непременно бы сделал любой другой администратор – а уж про Макса я вообще молчу! В моей голове роился миллион самых разных мыслей: к кому бежать за помощью? есть ли в YouTube «Как принять роды у вампирки»? у Зузки трое детей и столько же кесаревых сечений, есть ли хоть один шанс, что она сможет нам помочь? и где носит проклятого муженька нашей роженицы, как он вообще выпустил её из дома одну (про Георга я благополучно забыла, у меня память не резиновая, чтобы про каждого гондона помнить) да на таком позднем сроке?

Короче много было мыслей, много – и ни единой про «Мерцающий Замок».

– Варвара, вам и в самом деле не стоит так волноваться, – слабым голосом произнесла Этель. Проклятье! За последние пару минут она стала ещё бледнее, а учитывая, что вампиры и без того не отличались излишней смуглостью кожи и склонностью к румянцу, было похоже, что лежащая на кровати женщина не будущей матерью собирается стать, а будущей покойницей. Тьфу-тьфу! – Георг вернётся и поможет мне.

И сквозь сцепленные зубы:

– Почему так долго?!

Честно, очень хотелось соврать что-нибудь правдоподобно-утешительноe, но какого чёрта! Я открыла рот, собираясь во всем признаться и сообщить бедной женщине, что нет у нас теперь ни помощника, который хоть что-то понимает в околородовой деятельности, ни донора, ни автомобиля, ни телефона, по которому можно связаться с где-то загулявшим муженьком, но тут меня прервал деликатный стук в двери.

– Вареник, – Шимон был заспанным и немного помятым, но в целом выглядел лучше, чем я себя чувствовала. – Наш второй гость оставил на стойке администратора вампирский паспорт и копию Договора о донорстве. Не хочу тебя расстраивать, но он, кажется, не вернётся.

– А мобильник не оставил случайно?

Ну, а вдруг! Тогда вопрос поисков мужа сам собой отпадёт.

– Не-а.

– А-а-а-а-а!!

Крик роженицы был воистину ужасен, я не преувеличиваю. Шима же испуганно округлил глаза и на выдохе спросил:

– Что делать будем?

И тут же, ещё до того, как я успела хоть слово сказать:

– Я  читал, что нужна горячая вода и чистые простыни. И ножницы, чтоб пуповину перерезать.

Очень сильно хотелось материться. Правда. Читал он…

– Зузку разбуди. И ноут сюда какой-нибудь принеси.

– Зачем ноут?

– На YouTube музыку включу погромче, авось вампирёныш на громкий звук сам вылезет.

Выдворив Шиму из комнаты, я вернулась к Этэль. Она перестала кричать – подозреваю, что временно – и тяжело дышала, постоянно облизывая обескровленные губы.

– Попить?

– Мне, кажется, нельзя, – хмурясь, ответила будущая мать. – Варя, давай на ты. Можно? – я кивнула. – Георг ведь не вернётся, да?

Закусив губу, я отрицательно покачала головой.

– Ой, мамочки…

– Может, ты мне дашь номер телефона, и я попытаюсь дозвониться до твоего мужа?

– Правда? – у Этэль радостно загорелись глаза. – У вас есть «Фантазия S12»?  Такое облегчение… Конечно же, дам!

«Фантазия S12» – так назывался мобильный телефон, последняя разработка магических технарей. И если обычная трубка могла глючить и отказываться соединять тебя с абонентом, который находится вне зоны доступа сети, то эта ограничений не знала. Стоил этот телефончик примерно как половина нашего отеля, и никто не считал эту цену завышенной.

Никто, кроме Макса.

И у меня просто язык не повернулся сообщить об этом Этэль.

Сухо улыбаясь, я записала на бумажку бесполезный набор цифр. Почему бесполезный? Да потому что лишь «Фантазия S12» без проблем связывала с абонентом, находящимся в другом Отражении. Кстати, об этом.

– А где твой муж-то пропадает? – ненавязчиво поинтересовалась я, проводя по сухим губам своей подопечной чайной ложечкой, смоченной в стакане с лимонной водой. – Только не надо о том, что с друзьями на пиво пошёл…

– Нет, конечно, – она тяжело задышала, обхватив свой огромный живот левой рукой. – У него… А! А! Дипмиссия. А! В Гарра-а-а-а-а-а-а-аде! Ой, мамочки! Что ж так больно?!

Никогда. Ни за что. Ни за какие коврижки ни одна мужская морда не уговорит меня на этот ужас.

– Ромка, сволочь! Я ему яйца оторву, как только он появится и забетонирую там всё к хреням! – надрывалась Этэль, уже почти рыдая. – Все мужики сволочи!

– Мм, – глубокомысленно заметила я и покосилась на настенные часы. В Гарраде, значит? Окно будет открыто ещё почти сорок минут. Должна успеть.

– Ромка – это муж?

Пользуясь образовавшейся паузой, я написала коротенькое СМС Матеушу с просьбой подготовить арку, и продублировала его Шиме, на случай, если техник спит и ничего не слышит.

– Муж, – всхлипнула Этэль. – Какой он муж, если я рожаю, а его нет? Он к оборотням уехал, по заданию братца.

Значит, братца. Ага. К кому там в высших кругах принято обращаться «ваша светлость»? К герцогам? К принцам? Или им нужно говорить «милорд» и «миледи»? Чёрт! Вообще в этом не разбираюсь!

Одно знаю. Гаррада – столица оборотней, где сейчас проходит заседание СО. Думаю, его светлость Роман-почти-забетонированные-яйца сейчас именно там и находится, во дворце князя Ладислава Ареспека, в простонародье именуемого просто Вожаком. А уж к нему-то арку Матеуш построит без труда, уж кто-кто, а оборотни у нас такие частые гости, что у меня от них уже оскомина и аллергия.

– Этэль, – я помялась у двери, с сомнением поглядывая на маленькую женщину. – Ты позволишь?.. Ты не обидишься?.. То есть, я хотела…

– Иди, конечно! – с поистине королевским величием позволила она. – Я понимаю, что ты «Фантазию» в кармане носить не станешь.

– Мгм, типа того.

– А когда дозвонишься до Ромки, то передай, пожалуйста, что я его… а-а-а-а-а!!

Именно так и передам. И ещё от себя добавлю. И потребую оплатить моральный ущерб – эта ночь мне точно будет стоить многих седых волос.

Я выскочила из комнаты и, захлопнув за собой дверь, в панике уставилась на скопившуюся под дверями толпу. По ходу, Шима решил не ограничиваться одной Зузкой и Матеушем, а на всякий случай поднял на ноги весь персонал из тех, кто предпочитает жить в отеле постоянно.

– О! – подвисла я, испуганно осматривая собравшийся по случаю вампирских родов народ. Ой, Макс узнает и вставит мне за такой крайний непрофессионализм… С другой стороны, у  меня в рабочем договоре написано, что я должна иметь звание почётной повитухи? Не написано. Вот пусть и гуляет полем.

– Варечка, жена моего старшего сына хирургом в областной больнице работает, – прервала затянувшееся молчание наш шеф-повар Зузка. – Я ей уже позвонила, она на смене и уже вызвонила местного гинеколога-акушера. Так что, детка, ты иди и решай вопрос с папашей и прочее, а тебе, не рожавшей, в комнате будущей мамочки делать нечего.

В другой ситуации я, наверное, возмутилась бы по поводу столь явной дискриминации, но сейчас, когда воспоминания о том, как громко и как страшно орала Этэль (такое впечатление, что вампирская светлость из материнского чрева себе путь наружу зубами прогрызала), возвращаться к ней в спальню мне малодушно не хотелось.

– А вы точно без меня справитесь? Мне ведь потом перед Максом ответ держать. Моя же смена… – как я уже говорила, Макс волновал меня в самую последнюю очередь, но… Но совесть, собака, мучила не по-детски. Прямо-таки изгрызла изнутри, как тот вампирёныш, честное слово. – А Матеуш? Он?..

– Он спустился в зал Отражений уже, Варьк, – отозвался Шима. – Паспортные данные нашей девочки я ему передал.

– За…

Я осеклась, когда Зузка и ещё три женщины из хаус-кипинга входили в комнату Этэль, и Шима воспользовался паузой, чтобы щёлкнуть меня по носу:

– Затем, что если возникнут проблемы, одной её фамилией ты перекроешь все вражеские аргументы. А вообще, тик-так, часики. Давай, бегом. А то окно закроется и, в лучшем случае, зависнешь у оборотней на сутки. Без визы.

– Поплюй, дурак! – меня передернуло от ужаса. – И, наверное, попытайся дозвониться до Макса.

Он, конечно, просил не тревожить без надобности… но пусть сам приедет и посмотрит на эту очень маленькую и невероятно серьёзную причину нашего беспокойства.

Шима хлопнул себя по лбу, удивляясь, как ему самому эта мысль в голову не пришла, а я, наконец, вылетела на лестницу, ведущую в зал Отражений, где меня ждал Матеуш и первый в моей жизни визит в Отражение оборотней.

Да, я заранее знала, что без визы меня вряд ли выпустят из арочного круга, но мне-то и нужно было всего лишь передать сообщение одному из участников Саммита Отражений. В оставшиеся тридцать минут я точно должна уложиться.

Пока я спускалась, да пока выслушивала инструкции Матеуша, попутно изучая документы Этэль, срок моего возможного пребывания в Гарраде сократился вдвое. В итоге, когда я вывалилась в зале Отражений дворца Гаррады, мне оставалось только молиться, чтобы по случаю саммита там был хоть один дежурный – времени на ожидание того, кто придёт по сигналу из-за визита нелегала – я же без визы! – у меня не было.

– Какие дойки! – восторженно поприветствовал меня на международном английском местный приёмщик.

– Пасть закрой! – посоветовала я, не понаслышке зная о хамстве и беспардонности оборотней в отношении представителей других рас. Ну, правильно, СВОИМ-то женщинам у них кишка тонка сказать что-то подобное. Нет, в обычной ситуации я бы, скорее всего, вежливо указала на то, какую должность занимаю и в каком отеле, но я была на взводе и на нервах, поэтому за словом в карман не полезла. – Мои дойки не про твою душу. Его вампирскую светлость мне сюда вызови-ка.

Фраза прозвучала несколько двусмысленно, и этот рыжеватый веснушчатый хам похабненько оскалился, явно собираясь пройтись какой-нибудь пошлостью в мой адрес, чего я не собиралась ему позволять, а потому торопливо уточнила:

– Герцогиня Саффская рожает в «Мерцающем Замке». Прямо сейчас. А окно закроется через… – Я демонстративно постучала пальчиком по своим наручным часам. – Через десять минут и двадцать семь… двадцать шесть… двадцать пять…

Я думала, он побежит, но нет. Он со встревоженной мордой лица распахнул большую синюю папку, дрожащим пальчиком нашёл в списке нужную фамилию и этим же пальчиком нарисовал в воздухе вспыхнувшую ярко-салатовым светом закорючку. Такую красивую, что  я не удержалась и зачем-то повторила жест оборотня, которым он начертил иероглиф вызова (с подобной штукой мне приходилось сталкиваться в Дранхарре) герцога Саффа.

Не знаю, было это совпадением или нет, но дворец Гаррады тряхнуло после этого так, что я чуть язык себе не прикусила, а в следующую секунду в шаге от меня нарисовался высокий – действительно, высокий, точно на две головы выше меня ростом, – пшеничноволосый, невозможно красивый вампир. Я заглянула в его иссиня-зелёные глаза и захлебнулась воздухом. Хорош… ой, хорош… Я даже успела представить себе младенца, который смотрит на меня вот этими вот невозможными глазищами, как улыбается клыкастым ртом, демонстрируя очаровательные ямочки на щёчках… а потом, наконец-то, вспомнила о мечте Этэль забетонировать… всё своему мужу. Сволочь глазастая! Пока она там…

– Что она там? – выпалил вампир и, пока я пугалась из-за того, что он прочитал мои мысли, шагнул к контуру арки, прижав свои ладони к её невидимому барьеру.

– Рожает, – пролепетала я, основательно струхнув. – А донор сбежал.

– Харры-рр! – подавшись вперёд, выдохнуло их сиятельство, и я поняла, что бедолаге Георгу жить осталось недолго. Жалела ли я его? Вот уж, нет. – Как тебя зовут, человек?

– Меня? – Каюсь, сглупила. Но вопрос был несколько неожиданным, во-первых. – Меня?

А во-вторых, про нервы и взвод я уже говорила? Так вот, повторюсь, они были, поэтому я задрала нос и, прилежно пародируя высокомерный тон вампира, произнесла:

– Меня – Варвара. А ты… – На этом «ты» я очень сильно споткнулась, ну не умею я хамить, хоть убей! – …ты и есть тот самый Ромка, чьим яйцам осталось совсем  недолго жить?

Я думала, что после моих слов он разозлится, а вместо этого вампир расплылся в широчайшей улыбке, едва не доведя меня до инсульта видом своих клыков, и мурлыкнул:

– Угумр… – Протянул мне руку. – Пригласишь войти?

– Мой дом – твой дом, – произнесла я стандартную формулу временной визы для посещения Земли, даже не задумываясь о том, кого я впускаю в стены родного отеля. Отчего-то я была уверена, что герцог Ромка не подведёт.

– Не подведу, – шепнул он, притягивая меня к себе за шею, когда мы вернулись в зал Отражений родного отеля. Поцеловал в макушку. – Награжу если только. Где она?

– Я провожу. – Улыбнулась я и повела вампира не к лифтам, а к лестнице. Малодушно, знаю, но ничего не могу с собой поделать. Одна я ещё кое-как им пользовалась, но стоило в кабину шагнуть любому мужчине – неважно кому – жесточайший приступ клаустрофобии меня в буквальном смысле размазывал по полу и стенам.

– Забавно, – на середине первого лестничного пролёта произнёс Роман. – Я на Земле бываю довольно часто, но никогда не замечал, что её поле влияет на мой слух.

– Что?

– Говорю, стал тебя хуже слышать, – пояснил вампир. – Эмоции чувствую, а мысли нет.

– Эмоции?

Боже мой! Он и в самом деле читал мои мысли? А я-то, глупая, решила, что думала вслух…

– Страх, волнение, стыд… – услужливо пояснил Роман и легонько подтолкнул меня в спину, ненавязчиво напоминая, что мы как бы торопимся. – Это как-то связано с тем, что ты обхамила меня пару минут назад? А про мысли я пошутил, не икай.

Точно не с этим, хотя… хотя адреналин уже потихоньку начал выветриваться из моей крови и до меня постепенно стало доходить, что в ТАКОМ тоне с их светлостями общаться, мягко говоря, не принято.

– Наверное, – пробормотала я и отчаянно покраснела, когда Роман, рассмеявшись, огорошил:

– А теперь ты врёшь! Как тебя зовут, я забыл? Барбара?

– Варвара, – недовольным тоном исправила я.

– Вар-рвар-ра! – раскатисто повторил он. – Знаю, как награжу тебя за отличную новость.  Научу ставить барьер. От таких, как я. Хочешь?

Не передать словами, как же сильно мне хотелось ответить «да», но вот этот вот снисходительный тон и непрошеная награда… Как шуба с барского плеча.

– Не привыкши мы, барин, награду за просто так получать, – выпалила я. Чё-о-о-орт! Да что со мной такое сегодня? – Прошу прощения, ваша светлость. Я не то хотела сказать. Просто, как мне кажется, отличной новость станет, когда Этэль разро… э-э-э… благополучно разрешится от бремени, а пока…

– А пока верни мне назад ту девчонку, что асфальтовым катком прошлась по моим яйцам, – искренне попросил вампир. – Правда, Варя, не до формальностей сейчас. А насчёт награды – это ты напрасно. Посещение Гаррады без визы ради чужака и незнакомки – это дорогого стоит. Ты многим рисковала. Обещай подумать над моим предложением.

Я кивнула, и вампир шумно выдохнул.

– Хорошо. А теперь тезисно, как Этэль оказалась в этом отеле, где Георг и почему вы мне не позвонили? Я ведь даже на аудиенции у Вожака отказался его отключить.

Тезисно? Без проблем! Я уложилась в оставшиеся до «Сто второго» номера несколько минут, правда, нам пришлось задержаться у стойки администратора, где Роман окинул придирчивым взглядом Шиму, удовлетворенно ухмыльнулся, и коротко поинтересовался:

– Кровником ко мне пойдёшь?

– А? – Шимон вжал голову в плечи и недоверчиво сощурился.

– Моей новорожденной дочери нужен будет донор в первые минуты после рождения. Ты подходишь.

– Я? Точно?

– Ну, да. У тебя же, если мне не изменяет нюх, в последние двенадцать месяцев секса не было?

После этого вопроса покраснел не только мой приятель, каюсь.

– Не подведи. Я на тебя рассчитываю и достойно награжу за совершенно не пыльную работу.

Одна я обратила внимание на то, что Шима не давал своего согласия? Нет, я заранее знала, что он не откажется – это же для ребёнка! – но вампирская наглость зашкаливала.

– Спасибо, но мне ничего не надо, – выпалил будущий донор будущей маленькой вампирской принцессы, а их светлость устало проворчал:

– Ох, что ж вы тут все такие гордые-то? – и лишь после этого сделал оставшиеся до двери «Сто второго» номера четыре шага и широким жестом распахнул двери.

И тогда я увидела страшное.

На кровати, согнув колени и широко расставив ноги, лежала абсолютно голая Этэль. Зузка держала её за одну руку, Наталья за другую, обе женщины что-то говорили роженице, но из-за рычащих звуков, которые она издавала, слова просто невозможно было разобрать. Да и не до слов мне было, я буквально окаменела от вида огромной головы, которая как раз в этот момент появлялась оттуда… откуда, в общем-то, появляются все разумные существа, неважно, люди это, вампиры или чёрт знает кто ещё.

– Р-р-рома! – выкрикнула Этэль, и звук её голоса помог мне удержаться в реальности и не потерять сознание от ужаса. Что-то не так было с головой матери-природы, когда она придумала, что живые существа должны рождаться на свет таким чудовищным образом.

Не подумайте обо мне плохо, я и раньше знала, откуда берутся дети, но наглядное пособие окончательно меня подкосило.

Вампир влетел в комнату с такой скоростью, что меня едва не сдуло сквозняком, но я всё же устояла на месте, а старшие работницы нашего отеля, забыв о том, что не рожавшей мне – и после всего увиденного уже мысленно зарёкшейся иметь детей – лучше убраться из родильной палаты, проигнорировали моё присутствие. Поэтому я невольно оказалась свидетельницей невероятного события: рождения новой жизни.

Удивительно, но после того, как вампир подошёл к своей жене, маленькая женщина и дышать стала спокойнее, и смотреть более уверенно… да и вообще, всё как бы намекало на то, что теперь ей не так больно. Не знаю, была ли это ментальная магия герцога или какое другое волшебство, но когда Зузка, руководствуясь комментариями своей невестки (или кто там ей помогал в прямом эфире по Skype?), положила на живот мамочки маленького, сморщенного, красно-синего, невероятно уродливого младенца, Этэль улыбалась.

– Поздравляю со счастливым событием, родители! – сияя, как рождественская ёлка, выдохнула наша главная повариха. – У вас мальчик!

– Как мальчик? – в один голос выдохнули те, кого секунду назад обозвали счастливыми (Ромка, которому, судя по всему, уже никто не станет бетонировать яйца, счастливым не выглядел от слова «совсем»). – Нам же девочку предсказали!

– Предсказали им… – пробурчала вторая акушерка, Наталья. – А узи сделать не пробовали?

– Не девочка, – осипшим от страха голосом повторил Роман и беспомощно оглянулся на порог, где топтался Шима, явившийся на крик младенца. На воротнике его свитера было большое влажное пятно… Кажется, кормящая… хм-хм… мать активно готовилась к тому, что ей предстоит сделать. – Но мужская кровь ведь не подходит.

И после этих слов все вампиры – все три, – что находились в комнате, аовернули в мою сторону головы. Хотя нет, вру, самый маленький  не просто повернул, он еще и жалобно-жалобно заплакал.

Блин!

– Рассказывай, что надо делать, – процедила я. – И только попробуй заикнуться о награде!! Я тебе сама всё забетонирую после этого!

– Ром? – И без того бледная Этэль после моих слов прямо-таки позеленела от тревоги. А всё потому, что я сначала говорю, а потом думаю. – Ром, что ты сделал?

– Да ничего я не делал! – Откровенно психанул вампир. – Не влиял, не угрожал, не шантажировал даже. Наоборот, пообещал награду за участие. Мышка моя единственная, я…

– Ты же мне слово давал, Ром! Что никогда, ни одного человека больше не станешь…

– Да не делал я ничего! – Герцог растерянно всплеснул руками. – Варвара, ну хоть ты ей скажи!

Я мрачно посмотрела на вампирскую чету. У них только что ребёнок родился, а они ссору затеяли… Дивный народ, хотя мы все тут на таких нервах, я и сама бы с большим удовольствием с кем-нибудь поцапалась.

– Скажу, – недовольно буркнула я и подошла к постели Этэль. Малыша у неё забрали, чтобы как следует вымыть, и я меркантильно подумала, что вымыть тут нужно не его одного, но и мамочку, и постельное, а матрас, хоть девочки из хаускипинга и постарались максимально минимизировать потери, и вовсе придётся отнести на помойку. – Не знаю, в чём ты там подозреваешь Романа, но я и в самом деле хочу накормить вашего малыша, Этэль. Правда. Сама хочу. Не нужно в каждом нашем поступке искать подтекст, пожалуйста. Мы с Шимой совершенно бескорыстны в своём желании помочь…

Тут я немножко солгала, пожалуй. Потому как о репутации «Мерцающего Замка» где-то на уровне подсознания я всё же вспоминала. Но это было уже неважно, потому что где-то одновременно с моими последними словами Этэль снова болезненно застонала.

Клянусь, от мысли, что, возможно, сейчас после неожиданного мальчика из… из… В общем, Этэль сейчас поднатужится и родит весьма ожидаемую девочку, в глазах у меня потемнело. На счастье, Зузка, посовещавшись по Skype, бодро оповестила:

– А сейчас будет выходить послед.

Нет, это точно не для меня! К счастью, Роман был того же мнения, поэтому мы, заручившись молчаливым согласием матери, взяли чистенького малыша, завёрнутого в белоснежную наволочку с логотипом отеля – вампир взял, я к этой миниатюрной крохе даже прикоснуться боялась, – и вышли в коридор.

Шима, и не думая скрывать своей радости по случаю, что ему не придётся быть вампирским донором, горной ланью скакал впереди нас, будто я сама вход в «Сто третий» номер не нашла бы! А когда он нас всё же оставил наедине, повернулась к Роману и проворчала:

– Ну? Что делать надо?

Герцог достал из маленького кармашка, вшитого с внутренней стороны его жилета, небольшой серебряный ножичек, по форме напоминающий коготь какого-то хищного животного, и протянул его мне.

– Ты должна сделать надрез на запястье. Сама. Прости, если это проблема.

– Пфф!! Ерунда какая! – рассмеялась я, выхватывая нож из рук вампира, и только когда его лезвие прикоснулось к моему запястью, на самом деле поняла, за что извинялся Роман. Оказывается, порезать себя саму, специально и до крови, не так-то и просто.

К счастью, у меня был очень хороший стимул в лице одного надсадно рыдающего младенца, поэтому я, затолкав поглубже все свои многочисленные фобии, полоснула по руке предложенным орудием, а когда на коже запястья выступили первые капли крови, и ещё до того, как жадный до еды вампирёныш успел их слизать с моей руки, Роман издал странный звук, будто он слюной подавился.

– Всё нормально? – я с трудом оторвалась от сосредоточенной мордочки получающего свою первую еду младенца (он был умильно серьёзным и важным, и таким сладким, что я с трудом удерживала себя от слюнявого «мимимикания»).

– Святая ночь! Ты.. – герцог провёл языком по своей верхней губе. – Ты… сама. Сама ведь согласилась? Я же не…

– Ясное дело, что сама, – недовольно пробормотала я и костяшками пальцев свободной руки погладила бархатистую щёчку младенца. И чего это я  сдуру решила, что он уродливый? – Есть какие-то сомнения?

В висках на секунду заболело так, словно мне кто-то голову консервным ножом попытался вскрыть.

– Нету, – ответил Ромка, отводя глаза. – Пахнешь ты… сладко очень. Не возражаешь, если я оставлю тебя минут на сорок-шестьдесят? Малыш много крови не возьмёт сейчас – заснёт. Но для его полноценного магического развития просто жизненно необходимо твоё неотлучное присутствие  в течение первых суток после рождения.

– А твоё?

– А я вернусь через час-другой… У нас в роду, видишь ли, не принято прощать предателей. Георг жене просто меня предал, он наплевал на доверие его величества короля, подарившего нам донора на роды… – Роман нахмурился, запнувшись на полуслове. – Ты справишься тут сама? Один час. Мне больше не надо…

И почему мне казалось, что герцог если и не врёт, то что-то недоговаривает? Впрочем, плевать. С несвойственным мне равнодушием я пожала плечом и обронила:

– Как хочешь. Но за окном метель. И, мне казалось, ты сейчас нужен Этэль.

– Она поймёт, – перебил меня вампир, пятясь к дверям. Клянусь, с моей позиции казалось, что он позорно сбегает. – А любая непогода, за исключением магической бури или извержения, мне не помеха.

– Тогда не смею задерживать, – ответила я и неожиданно зевнула. Видимо, действие впрыснутого мне в кровь тревожного адреналина закончилось, и сейчас начнётся откат.

Мелкий кровосос начал медленно моргать, потихоньку отваливаясь от моего запястья, и я решила, что тоже не стану бороться с сонливостью. На миг приоткрыла глаза, когда в комнату вошла Этэль – медленно-медленно, осторожно переставляя ноги. Ох… у неё же там, наверное, всё болит. Бр-р-р!

– Спи, я не стану мешать, – шепнула она и неуклюже, боком упала на кровать с другой стороны от малыша. – Не возражаешь, если я тут полежу?

– Если пообещаешь, что твой муж выберет для себя другое спальное место, – сонно пробормотала я и закрыла глаза. На самом деле, если бы Роман решил устроиться на ночлег, да не один, а с целым штатом прислуги, да хоть с самим вампирским королём, мне было бы глубоко наплевать – спать хотелось дико.

– Это на тебя аура малыша действует, – тихо пояснила Этэль и осторожно, чтобы не разбудить сына, поправила подушку под своей головой. – Если немного отодвинешься, то спать будет хотеться не так сильно. Он маленький, не умеет пока контролировать свою жажду, пьёт всё, до чего может дотянуться, а у тебя эмоции очень…

– Сладкие? – воспользовавшись советом, я легла так, чтобы не дотрагиваться до младенца. И удивительное дело – усталость никуда не исчезла, а вот сон, и вправду, как рукой сняло.

– Громкие, – улыбнувшись, исправила меня Этэль. – Ты вообще очень громко думаешь, но слушать тебя приятно.

Вот это новости! В свете этой информации я переоценила систему своих личностных приоритетов и совсем иначе посмотрела на обещанную Романом награду. Что он там болтал о том, что мне надо научиться закрываться от таких, как он?

– Не знала, что вампиры умеют читать мысли, – недовольно пробормотала я.

– Слышать, – исправили меня. – И не все, а лишь избранные. Ромка в этом плане, наверное, самый сильный. Сильнее короля, если уж на то пошло, а я только фон слышу.

– И на что это похоже?

– Не знаю. – Этэль вздохнула и прикрыла глаза. – Наверное, больше всего на музыку.

– А можно как-то сделать звук потише?

– Зачем? – Вампирка недоумённо моргнула и привстала на локте, чтобы лучше меня видеть. – Ты не поняла? Тебя приятно слушать.

– Затем, – немного грубовато ответила я, – что мне неприятно это всё транслировать. Я не хочу.

– Понятно. – По-моему, Этэль немного обиделась. – Ромка научит, если ты хочешь.

В возникшей неловкой паузе я пугливо вслушивалась в тревожную мелодию своих мыслей, а вампирка сначала дулась и молчала, а потом, к счастью, поменяла тему.

– Представляешь, а мы ведь малышу даже имя ещё не придумали. Нам ведь девочку предсказали, Регину.

Я фыркнула. В наш просвещённый век прислушиваться к гадалкам с хрустальным шаром по меньшей мере смешно, о чём я без зазрения совести и сообщила своей соседке по кровати.

– Ты не понимаешь. – Она снисходительно хмыкнула. – У нас это жизненно необходимый процесс, никаких хрустальных шаров и карт «Таро», костей и внутренностей животных и прочей ерунды. Оракул говорит, кто родится у будущих родителей и кого нужно взять в доноры, чтобы ребёнок вырос сильным магом.

– И вы вот так вот слепо исполняете его указания? – Этэль кивнула. – Но почему? А если он ошибётся?

– Он никогда не ошибается.

– Серьёзно?

Я опустила взгляд на младенца мужеского полу и скептически протянула:

– Не хочу тебя расстраивать, но у девочек, даже у вампирских, пениса не бывает. Так что это, – я показала пальцем на младенца, в упор глядя на его маму, – совершенно точно не предсказанная Оракулом девочка. Отсюда вывод: один раз он всё же ошибся.

Этэль расстроенно нахмурилась и нехотя согласилась:

– Видимо, да. Хотя я и не понимаю, как это возможно.

– Все ошибаются, – легкомысленно заявила я. Хотя ничего легкомысленного в сложившейся ситуации не было. Неизвестный мне Оракул не просто обманул доверие вампиров, он ещё и насоветовал им в доноры Георга, который сбежал при первой же возможности, бросив маму и ребёнка на произвол судьбы. А если бы рядом не оказалось «Мерцающего Замка»? Где бы она рожала? Посреди поля в пургу?

Кстати.

– А как вы вообще оказались посреди ночи чёрт знает где? – спросила я. – Куда вы ехали, когда заблудились? Какого лешего вы на Земле забыли?

– Да из-за Саммита этого, будь он неладен, – забывшись, вскрикнула Этэль, и пока ещё безымянный младенец недовольно, но весьма потешно нахмурился. – Во дворце такие эмоциональные бури, что не каждый высший вампир может защиту выставить, что уж обо мне? Мне весной всего девятнадцать лет исполнится… И как только Ромка меня, такую мелочь зелёную, заметил, не пойму… В общем, услал он меня на Землю. Мол, тут поспокойнее будет, а когда придёт время рожать, я всегда смогу вернуться домой через ближайшую арку.

– А если бы переход был закрыт? – тут же нашла в плане слабое место я. – Если бы всё внезапно началось?

– Всё и началось внезапно, – виновато призналась Этэль. – И переход действительно был закрыт. Мы в роддом ехали, в человеческий, да заблудились.

Не хило они так заблудились, я вам скажу, учитывая, что ближайший роддом был километрах в восьмидесяти от нашего отеля. А если вспомнить о том, как коварно удрал кудлатый Георг, история со сломавшимся навигатором начинает дурно пахнуть. Не поэтому ли Роман так оперативно ускакал в ночь: по горячим следам найти беглеца и задать ему пару душещипательных вопросов. Я бы, окажись на месте герцога, обязательно их задала бы. А уже потом загоняла бы иглы под ногти, вырывала ноги и закатывала в асфальт.

Какого дьявола он вообще сбежал? Струсил? Или это с самого начала было запланировано? Эх… надо было попросить Шиму, чтобы он сделал для меня копию того магического договора, что этот самоубийца на стойке администрации оставил… Хотя, думаю, Шима и без моего совета это сделал.

– Думаешь, он поэтому сбежал? – разорвала цепочку моих рассуждений Этэль. – Испугался гнева Романа? Мой муж и в самом деле очень вспыльчивый, у сильных менталистов это водится. Легко мог решить, что Георг подверг мою жизнь опасности, и не стал бы разбираться в причинах, а…

Я не думала, что несостоявшийся донор руководствовался именно этими мыслями, справедливо полагая: в этой истории не всё так просто, но не стала лишний раз тревожить и без того настрадавшуюся молодую мамочку. Вот Роман вернётся, и мы обо всём узнаем. Если нас, конечно, захотят посвятить в подробности, а пока… Я демонстративно громко зевнула и ответила:

– Не знаю, наверное… Давай спать, а? Что-то я и без влияния малыша уже с трудом шевелю мозгами.

– Ага, давай, – согласилась Этэль. – Только у меня, наверное. От волнений и заснуть-то не получится…

Но в царство Морфея юная мамочка провалилась точно раньше меня, это было последним, что я запомнила из той беспокойной ночи.

А Роман, кстати, к истечению обещанного часа так и не вернулся, но об этом мы с Этэль узнали уже поздним утром, когда «Сто третий» номер затопило ослепительным светом морозного утра в горах.

Разбудил меня тихий чудовищно знакомый звук. Я распахнула глаза и долго не могла понять, где я. Потом, наконец, вспомнила. На мгновение мне почудилось, что всё это было лишь диким сном: вьюга, оборотни, вампиры. Роды – мать моя женщина! – я же, можно сказать, присутствовала при родах!

Нет, такое не может присниться даже мне.

Устав рассматривать потолок над своей головой, я повернулась на бок. Этэль спала, осторожно приобнимая одной рукой пока ещё безымянного младенца. Вот оно, настоящее волшебство – рождение живого существа. Любая магия нервно курит в сторонке.

Слева от меня что-то звякнуло, и на этот раз я вспомнила, что именно такой звук издаёт мой мобильник, когда принимает СМС.

«Звонил Макс, – писал Шима. – Он уже на серпантине и он в ярости».

И во втором сообщении: «Я ложусь спать, но если меня будут искать, ври всем, я умер. Или, на худой конец, уехал к родителям».

Мерзавец! Что значит «я умер»? И какого чёрта Макс в ярости? Злиться должны мы из-за того, что он нас тут бросил в такой ситуации… Или не должны?

А! Наплевать. После того, что я пережила сегодня, ничто на свете меня уже не сможет напугать.

Сладко зевнув, я встала с кровати, умылась, привела себя в порядок, насколько это возможно – спала-то я во вчерашней одежде, – и только после этого осторожно дотронулась до плеча Этэль.

– Ромка вернулся? – не открывая глаз, спросила она.

– Хуже. Директор гостиницы, – ответила я.

– А Ромка где?

После её вопроса мне немного поплохело. Действительно, где же Ромка? Он же обещал через час вернуться, а за окном день-деньской…

– Не знаю, но постараюсь выяснить, – шёпотом ответила я. – Я спросить хотела. Роман говорил, что мне нужно быть рядом с малышом в первые часы его жизни… Как думаешь, ничего не случится, если я схожу на рецепцию на полчасика?

Меня заверили, что всё будет в порядке, а я в свою очередь пообещала вернуться с чистой наволочкой и постельным бельём, и, наверное, попрошу, чтобы в «Сто третьем» тоже поменяли матрас, потому как вампирёныш крови выпил, может, и не очень много, но на выходе получилось целое лебединое озеро.

Одни убытки от этих вампиров!

Ненадолго задержавшись у двери, я всё же сумела побороть искушение и не стала подниматься к себе, решив, что переодеться я смогу и позже: просто попрошу кого-нибудь из девчонок, чтобы поднялись ко мне в покои и принесли свежее бельё и во что-нибудь переодеться. Но лишь когда вышла к стойке администратора, возблагодарила внутреннюю чуйку за правильно принятое решение.

Входные двери со свистом разъехались в разные стороны, и внутрь пугающим смерчем влетел… нет, не Макс. Их светлость герцог Сафф.

– Где твой шеф? – глядя на меня страшными чёрными глазами, спросил вампир.

– А что я сделала-то? – обиженно пролепетала я, отчего-то сразу решив, что именитый гость будет на меня жаловаться.

«Хамила родственнику короля, – услужливо подсказал внутренний голос. – И вообще, вела себя… непотребно».

Роман медленно опустил веки и, почти не разжимая губ, процедил:

– Не сейчас. Где он?

Создавалось впечатление, что ему попросту больно на меня смотреть. (Неприятно? Противно?) А ещё вампира трясло, как от холода, хотя на нём был толстый свитер под горло с какими-то замысловатыми металлическими пластинами на груди, зимнее пальто нараспашку, светлые джинсы и сапоги с высоким голенищем.

«Даже он успел переодеться, – с тоскою подумала я, – а я всё в том же».

– Должен появиться с минуты на минуту, – ответила я, чувствуя непонятную обиду. Вот за что он так со мной? Я ведь старалась изо всех сил, нервничала… и что получила вместо благодарности? Может быть, Роман научил меня ставить щит, как обещал? Нет, вместо этого он собрался шефу на моё поведение жаловаться…

Вампир громко застонал, и его затрясло ещё больше.

– Варьк, что это с ним? – выглядывая из-за монитора компа, спросила Яна, одна из наших дневных администраторов. Сегодня была не её смена – Янка вообще в отпуске числилась, – но, видимо, ни до кого другого у Шимона не получилось дозвониться. – Может, скорую вызвать?

– Вампирскую? – я покрутила пальцем у виска, и тут двери снова распахнулись. На этот раз для того, чтобы впустить Макса.

– Вар-рвара! – рявкнул он с порога. – Твою мать! Ты что творишь?

Слёзы навернулись на глаза, когда я пыталась сообразить, что вообще можно ответить на ТАКОЕ. Да я, блин, всех спасла! А он…

– Максимилиан, – ласково-ласково промурлыкал Роман где-то справа от меня. – Так вот ты какой, старая сволочь!

Краем глаза я заметила, что позеленевшая от страха Янка пытается незаметно прокрасться к двери, ведущей к техническим помещениям, и решила, что это не самый плохой вариант.

– Прошу прощения? – Макс перевёл взгляд с меня на вампира.

– Не прощу, – ответил Роман и небрежно поправил воротник своего свитера. Попытался поправить, а на самом деле оторвал его, выдрав по живому, прямо с куском одной из тех удивительных пластин, что я успела заметить чуть ранее.

Макс недоумённо вскинул брови, а затем вдруг улыбнулся, довольно протянув:

– Да быть этого не может! Прямо как доктор прописал! Граф Сафф, если не ошибаюсь?

– Герцог! – пискнула я, недоумевая, с каких это пор мой шеф начал путать титулы наших гостей.

– Тот пальцем деланный сопляк, который, едва не загубив собственную жену с ребёнком, подставил под удар моих людей? – не обращая на меня внимания, продолжил Макс.

Он спятил?

Разве так можно?

Это же гость! Брат короля. И он ни в чём не виноват… И… и он, кажется, в ярости.

Что-то мне кажется, я погорячилась, когда думала, что Ромка на меня жаловаться собрался.

В холле внезапно стемнело. Пол под моими ногами дрогнул. Его вампирская светлость до хруста повернул голову вправо, затем влево, затем сбросил с широких плеч пальто и обнажил в предвкушающей улыбке пугающего вида клыки.

– Отличная идея, – одобрительно крякнул Макс, – но не здесь. Варежка, в Рыцарский зал никого не впускать. Герцог, прошу за мной.

– Ой, мамочки… – пропищала Янка, когда василиск и вампир скрылись в кабинке лифта. – Что нам делать? Что нам делать?

– Ты же слышала, – пробормотала я, вспоминая все тайные ходы Замка, – никого в Рыцарский зал не пускать. Оставайся на месте, а я прослежу за исполнением приказа шефа у дверей означенного помещения.

– Варька, ты спятила?

– Если меня её светлость Саффская будет искать – звони, а всех остальных посылай к дьяволу.

По лестнице, ведущей в зал Отражений, через который было проще всего попасть в Рыцарский, я летела, как ветер. Во-первых, очень сильно хотелось хоть одним глазком посмотреть, кто кому морду начистит. И хотя я Макса любила всей душой, в этой битве платок я повесила бы на копьё вампира. А во-вторых, до чесотки хотелось разобраться в причинах конфликта. Не просто же так Ромка воспылал ненавистью к моему шефу! Они ведь даже не виделись никогда, ни разу до сего дня!

Ну, кажется, никогда. Потому что на пустом месте такой злости и ярости не бывает. Ведь нет? Не то чтобы я представляла себе как на самом деле смотрится и слышится НАСТОЯЩАЯ мужская ярость с всамделишным ОБОСНУЕМ, но то, что я увидела и услышала, когда пробралась к дверям Рыцарского зала… впечатляло. Хотя, нет. Вру. Больше пугало, потому как всякие разные бои и боксы меня никогда особо не прельщали. А уж если их – бои и боксы – устраивали вампир с василиском, это вообще отдельный разговор.

– Ты зря спустился в подвал, – высокомерно-поучительным тоном произнёс вампир, когда я тихо-онечко приоткрыла дверь зала. – Изначально проиграл мне в стольких позициях! Ты же ведь тут без риска разрушить замок и обернуться не сможешь.

У герцога был свёрнут набок нос и разбита губа, но держался он молодцом.

– Сопля-а-ак, – лениво откликнулся Макс.

О том, что он успел познакомиться с ударом своего спарринг-партнёра, отчаянно сигнализировали очки, в одночасье лишившиеся левой линзы.

– Если б я вышел с тобой на улицу, да обернулся, думаешь, ты бы после этого выжил? А? Мальчик-с-пальчик?

Серия глухих ударов, заставивших меня зажмуриться, и торжествующий голос Романа:

– А всего-то и надо было, что раскошелиться-ах!

– Поучи-поучи, как мне деньги тратить!

– Поучу-поучу! – бамц-хрясь-шкряб!

…И совершенно внезапно, прямо у меня за спиной:

– Ну, чё там? Кто выигрывает?

Я аж на месте подскочила, схватившись от неожиданности рукою за сердце.

– Шима! Паразит! Ты же спать пошёл.

– Чтоб я, как последний дурак, проспал всё самое интересное? Да наши уже всю зарплату на ставки спустили, гадая, кто победит. А ты тут… Подвинься!

– И этому, и вот этому, и тому, как детей воспитывать, чтоб они потом от тебя принародно не отрекались, – прорычал в наши уши вампир, когда мы с приятелем всунули свои носы и уши в щель для наблюдения за боями в Рыцарском зале.

В том, что осталось от Рыцарского зала.

– Убью!!!

– Блин, я думал, Макс так лишь на персонал орать умеет, – восхищённо прошептал Шима, который явно поставил на шефа, и я посоветовала ему заткнуться.

– Старик, только без оборота! – оскалившись окровавленным ртом, напомнил Роман. –  Замок не выстоит, а там моя семья и твоя Виталия.

– Варвар-ра! – злобно прорычал Макс, и я сначала шарахнулась от двери, а уже потом допетрила, что это не меня заметили, что это шеф Ромку исправлял. Вот ведь тоже… гнус. Герцог, в смысле. Я добровольно кровь его сыну отдала, а он даже имени моего запомнить не может. – Ты охренел, сопляк? Дедушку по почкам?

– Дедушка сам напросился, – отозвался Роман, и я кинулась назад к дверям, которые уже полностью оккупировал Шимон. – Купил бы «Фантазию» для отеля, смогли бы избежать многих проблем… А про Варвару я и сам понял, не дурак. Она мне сына… Уй!! Ты мне клык выбил, старая сволочь!

– И второй выбью, если будешь нарываться. Ты моей Варьке награду обещал?

– Откуда…

– От верблюда, как говаривал незабвенный сказочник Корней Чуковский. Слышал про такого? Не моргай. Я твою породу знаю, вы всех доброжелателей норовите одарить… А раз обещал, так исполняй. Последняя модель «Фантазии» моему отелю… в смысле, работнице моего отеля, очень сильно пригодится. Мало ли, какому дураку ещё в наших стенах родить приспичит.

– Я ей другой подарок пообещал.

– Значит, подаришь два.

Макс внезапно опустил сжатые в кулаки руки и участливым голосом поинтересовался:

– Ну, как? Отпустило тебя, болезный? Выпить не хочешь?

– Хочу, – ухмыльнулся Роман. – После того, как с женой и сыном поздороваюсь. А насчёт твоей Виталии… То есть, Валерии…

– Варвары! – рявкнул Макс.

– Ага, и я о том же. Насчёт Варвары. Хорошая девочка. Я за неё горло любому перегрызу… У тебя портвейн есть? Оченно я его уважаю. Организуешь?

Мы с Шимой переглянулись и со всех ног бросились удирать, а четырьмя часами позже стены Замка запели.

Ну, как запели? Это я теперь, по прошествии стольких лет, так легко и с иронией об этом вспоминаю, а когда это всё случилось впервые, нам всем пришлось изрядно понервничать. Это уже позже мы научились использовать визиты Макса в винный погреб, организовывая закрытые приватные концерты и прослушивания. Да что там! Мы целые спектакли устраивали, со сменой декораций, фейерверками и при полном неведении начальства. Впрочем, насчёт последнего у меня не было стопроцентной уверенности: вполне себе допускаю, что Макс обо всём знал, просто закрывая глаза на коммерческую жилку, проснувшуюся в его сотрудниках, или, наоборот, радуясь тому, что она в нас проснулась.

Ради бога! Это же Макс! Тут ни в чём нельзя быть до конца уверенной.

Однако, как я и сказала, четыре года назад мы все были, скорее, испуганы, чем обрадованы перспективой заработать левую копеечку.

Начать с того, что никто так и не понял, из-за чего эти двое набросились друг на друга. То есть, озвученные причины никому из нас не показались достойным поводом. Продолжить тем, что расспросить участников «побоища» не было никакой возможности – да ещё вопрос, стали ли бы они отвечать! И под занавес закончить дивным репертуаром «поющих стен». Сложить все три составляющие вместе и на выходе можно получить примерное представление о том, что работники «Мерцающего Замка» пережили в тот знаменательный день.

Забегая вперёд, скажу, что в конечном счёте ни Макс, ни Ромка так и не ответили ни на один из моих вопросов, но ответы я всё же получила. От кого? От своего человека во вражеском лагере равнодушных к неуёмному женскому любопытству (если вампирку, конечно, можно назвать человеком). Потому что это мой интерес Ромка мог игнорировать (тогда наша дружба ещё только зарождалась, и ей ещё предстояло пережить столкновение со множеством подводных камней, прежде чем нам удалось прийти к общему знаменателю), а от расспросов своей обожаемой супруги отвертеться молчанием и высокомерным фырканьем, естественно, не сумел. Боюсь, что от её расспросов в свете всех событий Романа не спасла бы даже гильотина.

– Про шефа твоего ничего не скажу, – шептала Этэль вечером того безумного дня, когда, накормив всё ещё безымянного вампирёныша, мы привычно устроились по обе стороны от него. – А про Ромку объясню, отчего не объяснить? Негативщины он перехапал – и вся загадка.

Я недоумённо хлопнула глазами.

– Чего?

– Негативной энергии. В малых дозах её переварить не проблема, а вот если перебрать чуть, то такая отдача начнётся – врагу не пожелаешь. В другой ситуации Ромка бы на тренировку сходил, ну, или я бы… помогла… – Тут Этэль очаровательно зарделась. – Хотя после того, как его величество изволили подлить масла в огонь… Ой, Варь, только это государственная тайна, не знаю, я наверное не должна тебе…

Из смежной комнаты до нас донёсся какой-то подозрительный звук, и мы замолчали, торопливо оглянувшись на дверной проём. Непосвящённый человек мог бы подумать, что у нас там прячется хищный зверь или, к примеру, пьяный трактор, и был бы недалёк от истины: пьяный вампир ещё как-то выдержал допрос с пристрастием от своей супруги, после чего сдал права и забылся крепким сном. Одна беда: «Сто третий» номер был одним из самых дешёвых, а потому включал в себя лишь спальню, санузел да миниатюрную гардеробную, которая по своим размерам больше напоминала большой шкаф, чем маленькую комнату. В нём Ромка и дрых.

– Хлипкие у вас в отеле двери, вот что я тебе скажу, – недовольно сморщив носик, заметила Этэль.

– Это не двери хлипкие, – искренне возмутилась я, – а муж твой безрукий. Который их с мясом из стены выдрал… Я ему ещё счёт выставлю, когда он проснётся.

Нет, я-то знала, что стоит вампирам выселиться, Замок всё вернёт на свои места, но зачем в столь интимные подробности посвящать посторонних?

– И не переводи, пожалуйста, стрелки. Рассказывай!

Этэль ещё раз повернула голову к гардеробной, а затем, максимально понизив голос, поведала мне свою… то есть, конечно же, государственную тайну.

Отправляясь на поиски Георга, Роман заранее был уверен в успехе, хотя несостоявшийся донор и осложнил дело, оставив в отеле свою копию магического договора.

– По закону, – шептала Этэль, – он обязан всегда держать его при себе. Якобы для подтверждения полномочий на случай, если заказчик будет не в состоянии их подтвердить. По сути же это маяк.

– Чтобы проще было беглецов ловить? – хмыкнула я.

– А? Каких беглецов? – неподдельно удивилась вампирка. – Нет же! Доноры не сбегают… Это чтобы…

– Ага-ага, – язвительно протянула я. – Доноры не убегают, Оракулы не ошибаются, а твой муж непьющий и самый уравновешенный во Вселенной человек.

– Вампир, – поджав губы, исправила меня Этэль. – И если ты всё знаешь лучше меня, я могу не рассказывать дальше…

Обиженно посопев для видимости, я заткнулась и узнала, что не будь Роман высшим вампиром и обладай он чуть менее сильным уровнем магии, Георг, возможно, навсегда канул бы в Лету, но герцог Сафф был тем, кем был: упрямым, принципиальным, мстительным и до безобразия злопамятным существом (хоть и высшим). И беглеца он всё же настиг. Да бестолку, потому как поганец уже был при смерти.

– В аварию попал! – ахнула я, осенённая внезапной догадкой.

Этэль кривовато улыбнулась и покачала головой.

– Скорее, его в неё попали, если верить моему несдержанному во всех отношениях мужу. При помощи того, что у вас принято называть огнестрельным оружием.

– А у вас его принято называть как-то иначе? – немного оглушённая такой новостью, пролепетала я. В другой-то ситуации, само собой, такого глупого вопроса я не задала бы, ведь о том, что вампиры испытывают физическую боль, кстати, совершенно невыносимую, лишь дотрагиваясь до любого вида оружия, изобретённого человеком, у нас знают даже дети.

– Прости, – я виновато почесала кончик носа. – Не подумав ляпнула… Так что Георг? Не выжил?

– Умер у Ромки на руках. Не приходя в сознание.

Блин, обидно-то как… Минутой бы раньше и… и. И это что получается? Я угадала насчёт заговора? Втройне обидно! И я где-то понимаю Ромку, который возжелал оторвать Максу голову за то, что тот на средствах связи экономит.

С другой стороны, вопрос, где вампира носило аж до утра оставался открытым.

И ещё один: раз донор недалеко успел уйти, значит, его убийца ошивался где-то поблизости. И кем он был, этот невампир, нанятый кем-то из вампирского мира? Насчёт того, что заказчик был именно оттуда, как и насчёт того, что он вообще был, я не сомневалась ни секунды. Вот только как его найти? Кому это надо и… И, кстати, а какого лысого демона герцог, брат короля, пусть и не родной, но тоже не последний человек в королевстве, взял в доноры своей супруге и первенцу такого ненадёжного человека?

– Так по совету его величества же! – напомнила Этэль. – А ему, в свою очередь, слова Оракула сам Смотритель передал.

Всё интереснее и интереснее. Я даже привстала от удивления. Это же какая цепочка выстраивается! Оракул сказал таинственному Смотрителю, Смотритель королю, король герцогу, герцог – герцогине…

К чему такие сложности вообще?

– А у самих у вас язык бы отсох с этим самым Оракулом парой слов перекинуться?

– Он же каменный! – На меня глянули, как на идиотку. – С ним лишь Смотритель и трое его учеников умеют общаться.

И круг подозреваемых с целого вампирского мира резко сузился до пяти имен.

– Правда, Смотритель ночью принял яд. – Задумчивым голосом. – Так что… Король в бешенстве, Ромка в ярости, а все концы в воду… Или как там у вас принято говорить?

У нас принято в таких ситуациях говорить «полная жопа», но я как-то постеснялась использовать такие выражения при младенце, пусть тот и сладко дрых.

Эх! А ведь будь у меня телефон, сэкономь мы лишних полчаса, кто знает, как бы всё обернулось.

– Конечно же, Ромку вызвал к себе король, – продолжила свой рассказ Этэль. – Ну, и тот, вместо того, чтобы вернуться сюда, был вынужден скакать по Отражениям – прямой-то переход когда ещё откроется! Переодеваться – не идти же на аудиенцию в пропахшей оборотнями одежде! Выслушивать нотации от его величества…

– Нота…

– А ты как думала? Это же Король! У него все вокруг виноваты, только не он…

Последнюю фразу Этэль произнесла обиженным шёпотом и замолчала. Что ж, теперь я понимаю причины Ромкиного срыва. Я бы на его месте ещё и не так сорвалась!

Храп в гардеробной внезапно утих, и мы с Этэль торопливо изобразили из себя спящих, вслушиваясь в доносившееся издалека пение.

– «А не спешите нас хоронить, – пели стены Замка, – а у нас ещё есть дела. У нас дома детей мал-мала, да и просто хотелось пожить». ((с) Чайф)

– Хр-р-р, – аккомпанементом донеслось из гардеробной, и я, приоткрыв один глаз, спросила:

– А что расследование? Ваш король ведь так это не оставит?

– Не оставит, – невесело улыбнулась Этэль. – Но мне кажется, виновного поймают.

И его действительно не нашли. Не то чтобы Ромка отчитывался мне о ходе расследования, наивно полагая, что мы с его женой пребываем в счастливом неведении относительно смерти Георга и самоубийства Смотрителя Оракула (на утро после эпической битвы вампир благополучно забыл о том, что успел всё выболтать), но уж Этэль-то, с которой мы временами по пять раз в день созванивались – благо, у меня теперь было целых две «Фантазии» к диспозиции: рабочий и личный аппарат, – обязательно бы поставила меня в известность.

Но всё это было так давно… Целых четыре года прошло – страшно представить! Ох, как летит время… Кажется, вчера ещё я жила с папой и мамой, бегала на пары, проводила выходные в резиденции Мотькиных родителей и…

И настроение из лирически-воспоминательного снова резко скатилось в минусовую часть оси координат, потому что все эти воспоминания были неотрывно связаны с Костриком.

Проклятье!

Я воззрилась на облачённого в чёрное спортивное трико и галстук-бабочку на голую шею Матеуша и, грустно вздохнув, оповестила:

– Извини, друг, но на дракона, да ещё солиста группы «Лужёное горло», ты не тянешь…

– Ты сама просила одеться попридурошнее, – обиделся наш техник, намалевавший жирные чёрные стрелки вокруг глаз и, надеюсь что не гуталином, выкрасивший волосы в соответствующий цвет.

Я вздохнула.

Мой косяк. Всё же концерт в Эльгении – это вам не хухры-мухры! К этому надо было подойти с умом и фантазией. А я, когда слышала в одном предложении все эти три слова, ну, эти: ум, фантазия и концерт, отчего-то сразу вспоминала про любимую музыкальную группу деда Шурки «Dschinghis Khan».

– Солнце, без обид. Но сейчас ты больше на героя фильма «Три ниндзя» похож, чем на солиста группы «Чингисхан».

Матеуш засопел и отвернулся.

– Не нравится, сама можешь пойти и выступить, – проворчал обиженно.

С другой стороны, на фоне кругленького Алекса, одного из работников нашей кухни, который вызвался играть роль вампира, может, всё и прокатит… Должно прокатить. В конце концов, не показывать же праздным зевакам истинных виновников… хм… торжества! Да за такое меня даже Макс по головке не погладил бы, а Кострик и вовсе, если бы довелось узнать о подставе, эту самую головку мне с плеч скрутил бы.

– Да мне всё нравится, Мати, правда! И костюм, и декорации, и освещение… И я помню, что с Замком в такие ночи работать очень сложно, но ты реально молодец. Спасибо. Только, может, давай нарисуем тебе какую-нибудь татуху. Цветными фломиками. Ты как?

– Себика попрошу, – проворчал техник, – пусть мне чёрного ворона нарисует на грудь.

– И снизу подпись: «In vino veritas», – подхватила я, и мы рассмеялись.

Смешно, но старожилы отеля уверяли, будто раньше Замок таких концертов не устраивал. Бывало, Макс напивался. Бывало, что и спать оставался в винном погребе, но ни стены, ни водопроводные трубы, ни камины, ни ступеньки бесконечных лестничных пролётов «Мерцающего» никогда не издавали никаких музыкальных звуков. А тут вдруг…

Признаюсь честно, когда стены запели в третий раз, я, наплевав на субординацию, ввалилась в покои пьяно дрыхнущего шефа и, безжалостно растолкав его, потребовала ответов.

– Макс! Ёлки-палки! – ругалась я. – В Замке снова поют стены! Ты можешь мне объяснить, что происходит? Как нам быть?

– Интересно девки пляшут! – хмыкал Макс. – Поют стены, а с пристрастием допрашивают меня! Ик… Они поют, с неё и спрашивай.

– С кого?

– С Сущности, – промямлил он, падая навзничь. – Химера, мать её за ногу… Ох, Варвара. Водички старику не принесёшь? И тазик…

Наутро старик, само собой, ничего не помнил, но зато я в ту ночь узнала о том, что Замок совсем не то, чем кажется с первого взгляда. У него есть некая Сущность и, судя по всему, он вообще Химера.

– И купола на спину, – отсмеявшись, объявил Матеуш. – Хотя в полумраке Эльгении никто всё равно ни хрена не увидит.

Но зрители всё равно остались довольны. И репертуаром, и невероятным и невозможно фантастическим видом солистов, и фейерверком, который мы для них устроили на Западной – та которая над пропастью – стене.

В общем, всё понравилось всем. По-моему, даже экскурсовод забыл о том, что мы на самом деле не в Эльгении. Так что в кровать я ложилась с улыбкой на губах и заводя будильник на восемь тридцать утра.

Наивная я надеялась выспаться этой ночью. Ха-ха три раза! Едва стены, которые четыре часа кряду пели исключительно диско, наконец-то заткнулись, и ещё до того, как стон блаженства, успевший сорваться с моих уст, утих, в двери моих покоев постучали.

– Чтоб. Вам. Всем. Сдохнуть, – выдала я, садясь на постели.

– Варьчонок, это я! – послышалось из коридора. – Прости, пожалуйста, не смог удержаться.

Рывком вскочив с кровати, я в полтора прыжка преодолела расстояние до двери и распахнула её, прорычав:

– Какого пьяного дракона!

– Тш! Не сглазь! – прошипел Ромка, испуганно округлив глаза. – Ещё и вправду проснётся…

Выглядел он неважно: гораздо бледнее обычного, глаза красные, на правой щеке след от подушки, на рубашке пятно, о происхождении которого я совершенно точно не хочу знать, а уж запах-то, запах…

Одним словом, забулдыга Степан Семёнович, а не герцог Сафф.

– Я уже боялся, что меня во второй раз в жизни кто-то перепьёт, но, как говорится, гены пальцем не заткнёшь и все такое… Они точно родственники! Святая ночь мне в свидетели. Только у молодого опыту покамест поменьше будет…

Ромка счастливо ухмыльнулся, а я устало провела ладонью по глазам и шагнула внутрь, впуская его светлость в покои и недовольно ворча при этом:

– Так это ты Кострику тест-драйв, что ли, устроил?

– Кому?

Герцог вошёл не один, а со здоровенным альбомом подмышкой, бутылкой розового шампанского и тортиком в прозрачной пластиковой коробке, которую он держал в свободной руке.

– Не важно. Боссу моему новому. Торт где взял, пьяница? Студентов своих в город засылал?

Я приняла из его рук сначала ценный сладкий трофей, водрузила его на стеклянный журнальный столик, потом альбом с фотографиями и уже после этого осторожно и торжественно приняла из бледных прохладных рук бутылку вина.

– Спятила? – шутливо ужаснулся вампир, привычно устраиваясь на низкой софе. – Сама же видела, что они нестабильные… Курьером из города заказал. Твой любимый, кстати, творожный. С фруктами. Этэль там ещё гостинцев передала, но они в чемоданах, а у меня не было времени разбирать.

Гостинцы от вампиров. Мням. Даже не знаю, просто радоваться или на всякий случай хлопнуться от счастья в обморок.

– Ром, творожный тортик – это, несомненно, круто. Но спать же мне тоже когда-то нужно! Особенно в свете того, что мне до выходного ещё двое суток потеть под новым начальством.

Правая бровь Романа изогнулась даже не вопросительным, ехидным знаком.

– То есть тебя, – он растянул губы в широкой улыбке, обнажая кончики острых клыков, – наконец, будет можно поздравить с тем, что ты в ближайшие годы не пригодишься в доноры ни одному новорождённому вампиру?

Я мучительно покраснела.

– Ненавижу тебя.

Эту карту мне было крыть нечем, ибо я родным и друзьям бнз труда и весьма успешно вешала лапшу на уши о том, как хорош мой новый поклонник и как здорово мы с ним провели выходные. Мотьке могла врать о своём новом неутомимом любовнике, ещё вчера вычитанном в каком-нибудь романе, но Ромке… Но этому детектору лжи – нет, не соврёшь. Не о том, что касается крови.

– Неправда, ты меня любишь! – Наигранно нетрезво улыбнулся вампир. – Поэтому и терпишь. Я тебе уже говорил, что ты святая?

– Три тысячи раз, – спорить с Ромкой и доказывать ему, что ты не верблюд, никогда не имело никакого смысла, а уж если вампир принял грамм четыреста (в лучшем случае) на грудь, и подавно. Поэтому я просто замяла неудобную для себя тему. – Но тортик всё равно не поможет. Я же не вампир. Мне, чтобы жить, нужно спать. И лучше регулярно.

Мои слова отчего-то Ромку рассмешили. Да не просто так, а, как говорят, до слёз и икоты.

– Нет, Варька, ты не вампир, – наконец, всхлипнул он, когда я уже почти решилась познакомить его рожу с моим новым тортиком. – Не вампи-и-и-и-р… Ой, насмешила-а-а…

С мрачным видом зевнула и потянулась за тортом. Определённо, эти двое нуждаются в том, чтобы их представили друг другу. Интересно, вампирской бледности пойдёт сливочный крем и кусочки ягод?

Со злорадным видом я убрала с сознания завесу, которую Ромка же меня и учил ставить, и выразительно перевела взгляд с тортика на герцога и обратно. Триста лет, а он резвится, как мальчишка! Ну, честное слово!

– Прости, Варьчонок, меня занесло! – перехватив мои мысли, Ромка попытался стереть со своего лица улыбку. Получалось у него хреново. – Я ничего плохого в виду не имел. И вообще… Где же он? А, вот! Я тебе energy drink принёс, – он протянул мне подозрительного вида пузырёк с деревянной пробкой. – Держи. Для себя берёг, но тебе, по ходу, нужнее…

Если честно, то я лучше бы спать легла. Как-то я ко всем этим дринкам… не очень. Но Ромке ведь не докажешь ничего! Упёртый, как чёрт знает кто! И раз уж он решил показать мне привезённые фотографии, ничто не сможет его остановить. Ни моя нечеловеческая усталость, ни его перегар.

– Ладно, – сдалась я. – Но если у меня из-за недосыпа возникнут проблемы c начальством…

Вампир снова рассмеялся и сквозь смех с трудом произнёс:

– Не возникнут. Не по этому поводу. Гарантирую.

– А по какому не гарантируешь?

– Ну, не знаю, Вареничек! – Роман небрежно пожал плечами. – У тебя работа вообще нервная очень, проблемы сами находят, когда ты их совсем не ждёшь. Вчера, к примеру, в Зале Отражений… Да и потом тоже. Ты зачем сболтнула моим оболтусам, что станешь их своей кровью поить?

Смущённо улыбнувшись, я поджала под себя ноги и стыдливо ковырнула пальчиком край торта. И ведь, вроде как, всё уже разрешилось, а всё равно неловкость чувствую. Снова. А всё проклятая форма виновата, и Кострик вместе с ней. И главное, до чего обидно! Я тут оправдываться должна, а он там где-то дрыхнет и горя не знает!

– Прости. Моя вина. Что-то я сглупила на нервах, – призналась я. – А от красных вещей в гардеробе избавлюсь сегодня же, обещаю! И оболтусам твоим я сразу сказала, что о крови мы будем разговаривать только в том случае, если ты…

– Не надо.

Он перебил меня так внезапно, что от неожиданности я отколупнула от торта неприлично огромный кусок. Но не пропадать же добру! Поэтому, виновато глянув на Романа, я всё это неприличие отправила себе махом в рот, с трудом умудрившись пробормотать:

– Что «не надо»?

Ромка закатил глаза.

– Руками… Как маленькая, честное слово! Погоди-ка…

Встал с софы и, пройдясь по моей комнате, остановился у секретера, исполнявшего у меня роль бара. Откинул лакированную крышку и достал сначала тарелку с десертной ложкой, затем нож и три бокала. Перенёс всё на столик и, ещё до того, как я успела пошутить насчёт того, что кое-кто не умеет до двух считать, наполнил один из фужеров своим якобы волшебным энергетиком.

– Выпей.

– Спасибо, – я опасливо принюхалась к так называемому лекарству от усталости. – А людям это точно можно?

Напиток был густым, как вишнёвый ликёр, который готовила мама Мотьки, и такого же насыщенного вишнёвого цвета, а вот запаха не имел никакого.

– Тебе – можно, – уклончиво ответил Роман и добавил немного обиженно:

– Варь? Ну, откуда вопросы и недоверие? Неужели ты думаешь, я сделаю что-то, что может тебе навредить?

Вместо ответа я махом опрокинула в себя бокал. Провела языком по губам, прислушиваясь к внутренним ощущениям.

– Ну, как? – ухмыльнулся вампир и поднёс к моему рту кусочек торта. – Давай-ка ложечку за мою светлость…

Я не стала противиться и клацнула зубами, едва не оттяпав шутнику полпальца.

– Жить буду, – потянулась к принесённому альбому с фотографиями. Мгновенного эффекта жидкость не дала, я всё ещё чувствовала усталость и зверски хотела спать, но раз Ромка пообещал супер-эффект, значит, будем ждать. – Так что там мне не надо делать?

С первой страницы мне клыкасто улыбался маленький Реджинальд, лохматый, чумазый и в футболке, которую ему подарила я. Красавчик. Это, кстати, я подсказала Этэль назвать малыша именем, которое было бы созвучно с тем, что они придумали для девочки. Регина, Реджинальд… В домашнем кругу его все звали Реджи, а я обзывалась Джином, и это мелкого страшно веселило.

– От красных вещей избавляться, – ответил Ромка, присаживаясь рядом со мной и заглядывая в альбом мне через плечо. – Ни тебе, ни кому-либо из персонала отеля… Это мы на детский праздник ездили в начале года.

– В каком смысле, не избавляться?

Ничего себе заявочки! И это после того, как от моего вида у его подопечных едва крышу не сорвало? А если в следующий раз, когда это произойдёт, рядом не окажется Ромки?

– Видишь ли…

Вампир замялся и я ощутимо напряглась. За время нашего знакомства он лишь пару раз терял дар речи или не знал, что сказать. И всегда это было связано с чем-то если не проблематичным, то уж точно малоприятным.

– Видишь ли, – повторил он. – Твой внешний вид… То есть, ваш внешний вид… Точнее, ваша униформа, да плюс твоё обещание напоить кровью… Кстати, об этом можешь сразу забыть! Я тебе запрещаю, но идея хорошая. Если кто-то другой захочет поделиться… Хотя сейчас не об этом. Проклятье! О чем я? От усталости уже туго соображаю.

Ага. От усталости он туго соображает. Как же! Скорее от того, что они с Костриком ледовое попоище в винных погребах Замка устроили.

– О том, почему нам не стоит отказываться от униформы, – напомнила я.

– А, да! У моих подопечных выявился внезапный побочный эффект из-за повышенного слюноотделения. Я проверял их с час назад, когда проснулся… Кхым… Так за сегодняшний день у них клыки выросли на столько, на сколько в других условиях понадобилось бы втрое, если не вчетверо больше времени. Как-то раньше в голову никому не приходило провоцировать подростков в период «капузы».

Я мрачно моргнула. Всю жизнь мечтала, чтобы на меня вампиры в пубертатном периоде слюнями капали!

– То есть, есть шанс, что вы уедете раньше?

– Типа того.

Гора с плеч. Нет, будь в Замке Ромка один или, допустим, с семейством – это один разговор, но толпа неуравновешенных подростков…

– Деньги за бронь «Мерцающий Замок» не возвращает. И я хочу ещё десять процентов от всей суммы сверху. Наличкой.

– Жадность тебя погубит, Варька, – прыснул вампир.

– Это не жадность! – возмутилась я. – Это бонус за вредность! Чаевые, если хочешь… И вообще, не нравится предложение…

– Мне всё нравится! – заверили меня и тут же сменили тему:

– Ну их, эти дела! Утром всё обсудим. Давай пока фотки смотреть. Шампанское будешь?

– Буду, – улыбнулась я. – Открывай. И не надейся, что утром я стану добрее и щедрее.

– Я уже большой мальчик и в сказки давно не верю, – успокоил меня вампир. – О! Кстати, крутая фотка. Мы с тестем учим дрыща летать… Повезло, у Этэль батарейка села и она не смогла запечатлеть, что нам по этому поводу устроила теща…

Я знала, все Ромкины истории надо делить на два – он был ещё тем любителем всё преувеличить и облачить в шутовские одежды, но всё равно хохотала, как ненормальная, искренне наслаждаясь его комментариями к каждой фотографии. И неважно, что часть из них я уже видела, так как мне их Этэль на телефон присылала. Провести вот так вот ночь с хорошим другом – это было… волшебно. Я даже о Кострике умудрилась забыть.

Увы, ненадолго. Напомнил он о себе очень скоро и не самым приятным способом.

Не то чтобы я ожидала, будто моя первая встреча с новым начальником после прокола в зале Отражений не будет окрашена в мрачные тона или, допустим, приправлена горечью нравоучительных ноток. Какое там! Я надеялась лишь на одно: она не выльется в отвратительный скандал и не позволит мне опозориться в глазах Макса. Не знаю, чем он руководствовался, когда отдавал мне должность управляющей, но я её получила, и я должна быть безупречна.

Роман ушёл от меня часов в семь утра, а я, пользуясь тем, что спать совсем не хотелось – волшебный энергетик оказался и в самом деле волшебным, – сделала маску для волос («две части оливкового масла, две части пчелиного мёда и одна часть молотой корицы») и на целых пятьдесят восхитительных минут погрузилась в ванну, полную горячей воды и ароматной пены. С наслаждением использовала по назначению бальзам для тела – чудовищно дорогой и невероятно полезный. Почистила кофейным скрабиком лицо, истово сожалея о том, что проклятая работа не даёт мне времени на то, чтобы радовать себя таким нехитрым образом если не каждый день, то хотя бы раз в неделю. Наконец, когда стрелки часов передвинулись на половину девятого, натянула на себя униформу и, памятуя о том, что у Шимы сегодня по графику выходной, а значит, ждать его на завтрак не стоит, выдвинулась на амбразуру. В смысле, в свой рабочий кабинет пошла, попутно не без удовольствия отмечая, что дисциплинированные сотрудники отеля, не получив обратных распоряжений, вновь облачились в предусмотренные рабочим уставом одежды.

Красота!

Первые полчаса рабочей среды прошли отлично. Я закрыла фактуру по группе человеческих туристов (экскурсовод, как и было договорено, от греха подальше увёз своих подопечных из «Мерцающего Замка», едва за стенами отеля рассвело), проверила нет ли должников по бронированию и открыла в Интернете страницу одного из наших постоянных поставщиков, намереваясь сделать большой заказ по текстилю, когда моё одиночество было разбавлено присутствием некоего недовасилиска.

Он влетел в дверной проём моего кабинета с такой скоростью и с таким видом, будто за ним гнались все всадники Апокалипсиса, затормозил у моего стола и со злостью впечатал ладони в лакированную поверхность.

– Я не догоняю, тебя жизнь вообще ничему не учит? – не сказал, а прямо-таки выплюнул сочащимся от презрения голосом.

– Не поняла, – таращиться на Кострика снизу вверх было неудобно и унизительно, поэтому я встала со стула и, повторив позу начальства, облокотилась о стол. – Ты сейчас о чём?

Ох, как же мне хотелось пройтись по теме «хороших учителей» и «незабвенного жизненного опыта»!.. Клянусь, до яростно сцепленных зубов и пересохших губ. Но я стерпела, промолчала. И даже веки немного опустила, чтобы ненароком не поджечь проклятого дракона (кстати, выглядел он, несмотря на драку с вампиром и пьянство с ним же, очень свежо и, в целом, отлично).

– О том, что ты со своим герцогом можешь хоть каждую ночь распивать шампанское и ублажать его другими известными лишь тебе способами…

Вскинулась, не веря собственным ушам. Откуда он знает про шампанское? Он что? Следил за мной? Чья бы корова мычала! И… и вообще! В чём этот гнусный тип меня обвиняет? В саботаже? Да как у него язык повернулся?

– Но когда кто-нибудь из его подопечных решит по примеру Мастера, –  воспользовавшись тем, что я из-за возмущения лишилась дара речи, продолжил Кострин, – испить тебя или другую сотрудницу отеля, которая ничего не вынесла из вчерашних событий и вновь нацепила на себя красную тряпку, как последняя дура…

Клянусь, моя рука взлетела сама по себе, словно в неё дух давно умершего боксёра вселился и, нет, не отвесила оплеуху, а снизу вверх приложилась кулаком к челюсти зарвавшегося дракона.

Кострин громко клацнул зубами и оторопело прижал ладонь к моментально покрасневшему пятну на щеке.

– Закрой рот, – очень тихо посоветовала я, едва не воя от боли в пальцах. Господи! Как же эти проклятые мужики дерутся? Это же чудовищно и почти невозможно терпеть. – Я могу закрыть глаза на многое, но не на чьи-то жалкие потуги обвинить меня в некомпетентности. Я одета так, как одета, потому что такова была воля моего недалёкого начальника и весьма дорогого клиента… Кстати, того самого, с которым ты полночи пил в погребах Макса. Поэтому не смей. Даже не думай повышать на меня голос. Твой дед придумал эту униформу. Ты, не удосужившись меня выслушать, заставил её надеть, так что лучше молчи, пока я не посоветовала тебе взять зеркало и посмотреть, что из себя на самом деле представляет полноценный,  качественный, незамутнённый дымкой интеллекта идиот.

Кострин так на меня глянул, что я с трудом устояла на месте и не побежала проверить, стоит ли огнетушитель в углу за креслом для посетителей, или его кто-то оттуда куда-нибудь передвинул.

– А если бы клиент захотел, чтоб ты нагишом на работу вышла, тоже бы не отказалась? – очень умно поинтересовался он, а я вспомнила маму, которая всегда вещала что-нибудь в стиле:

– А если Наташка скажет, мол, пойдём прыгнем с моста в реку, ты тоже пойдёшь прыгать?

Эх, как же всё-таки жалко, что пальцы болят!

– Ну, за хорошие чаевые да за тортик с шампанским я в голом виде могу канкан на столе сплясать. И нечего так удивляться. С тобой в своё время я именно таким способом за услугу и расплатилась. Скажешь, нет?

Ой, дура! Зачем я это сказала? Ведь давала же, давала себе зарок, что ни полусловом не обмолвлюсь о том, что было…

– Молчишь? Правильно делаешь. Предлагаю и в дальнейшем поступать так же и не совать свой нос в мои дела. Ибо с кем бы я ни пила шампанское и для кого бы ни плясала голой на столе, я делала это в своей комнате, за закрытой дверью и уж точно никак не в ущерб репутации Замка.

Кострин не раскрывал рта. Лишь побледневшие губы кусал изнутри и смотрел на меня всё тем же прожигающим насквозь взглядом. Нервно заправив прядь волос за ухо, я опустилась в кресло, взяла в руки составленное ночью Приложение к договору – Ромке всё же не удалось от меня отделаться и подписал всё, как миленький, – и протянула его своему начальнику, чтоб он провалился, проклятый. Лицо дракона я при этом старательно игнорировала.

– Извини. – Минуты три спустя, но глаз я всё равно не подняла.

– Прости, пожалуйста. Я осёл.

Ещё какой! Но смотреть я на тебя, пожалуй, пока не стану.

– Мне нечем оправдаться ни по одному из выдвинутых обвинений. Я виноват. Я… мы… Нам ведь, как минимум, год работать вместе, Варе… – Вот тут уж я не выдержала и глянула на своего визави, да так выразительно, что он осёкся и, скривившись, как от кислого, исправился:

– Кок. Давай объявим перемирие. Я кругом виноват. Налажал в первый же день. Просто не… просто налажал, как дурак. Я постараюсь исправиться. Пожалуйста.

Я подозрительно сощурилась. Ох, не к добру это. Не к добру… Но я ведь не из тех, кто дважды наступает на одни и те же грабли? Вроде, не из тех… Да, я читаю одну книгу по десять раз. Да, могу месяц ходить в кино на понравившийся фильм, но Кострика к себе во второй раз близко не подпущу ни за что. Я конечно, дура, но не настолько же…

– Можем попытаться, – между тем произнесла я. Ну, а что? Не воевать же мне с ним теперь, на самом деле, раз уж нас Макс поставил в такие условия. – Договор верни, я его к документам по «капузе» пришью.

Я протянула руку за бумагами, а Кострик, вместо того, чтобы отдать мне приложение, перехватил мою ладонь, сжав её крепкими пальцами, и как я ни старалась вырваться, не отпустил. Держал надёжно, вражина, да всё что-то высматривал в моих глазах своими пронзительными сине-зелёными гляделками.

Что ж, пусть смотрит. Мне не жалко. Меня Роман научил такой щит ставить, что даже чистокровный василиск его не пробьёт, пусть хоть бронебойное орудие использует, а уж какой-то там дракон с четвертинкой крови – и подавно.

– Кстати, – совершенно некстати ляпнула я, – я пообщалась с Мотькой и кое-что выяснила насчёт своих похорон. И раз уж у нас теперь перемирие…

Вопросительно приподняла бровь, а Котрик, скривив губы в подобии улыбки, велел:

– Рассказывай. – А когда несколькими минутами позже я закончила выкладывать информацию, взволнованно поинтересовался:

– А фоторобот твоя подруга сможет составить? Хотя какая она подруга после такой подставы?

Ха-ха-ха-ха. Гомерический хохот прозвучал лишь в моей голове. Ну, а что? Забавная ситуация вырисовывается: подружка-врунья и любовник-предатель…

Бывший любовник.

– Вот как раз твоё мнение по этому поводу меня интересует в последнюю очередь, – буркнула я, отворачиваясь. Блин. Любому перемирию я бы сейчас предпочла отъезд Кострина восвояси и возвращение Макса. – А фоторобот Матильда, конечно, сделает… Только зачем? Всё давно прошло и забыто, как страшный сон.

– Забыто?

– Ну.

– Не мною.

Резко отодвинув стул от стола – во время моего монолога Кострик всё же решил, что хватит нависать надо мной грозовым утёсом – дракон поднялся и прогулялся до окна и обратно. Посмотрел на меня.

– Так насчёт фоторобота договоришься?

Я молча пожала плечами, выражая согласие.

– Спасибо.

Кострин вернулся к окну и внезапно:

– Всё было так ужасно?

– Ты сейчас о чём?

– О твоём страшном сне, – щедро плеснув раздражения в голос, ответил он. – Мне казалось, что ты… что тебе было хорошо.

Сыпали ли вам когда-нибудь жгучий перец в глаза? Мне – нет. До этого момента. Но после слов Кострика всё лицо прямо-таки вспыхнуло и так захотелось плакать, что… что…

Мысленно я отвесила себе затрещину и, скрипнув зубами, ответила:

– Было.

– Тогда что? – обернувшись, вскинулся Кострик. – В чём дело-то? За последние пять лет и дня не было, чтобы я не пытался понять, когда и в каком месте я допустил ошибку. Что? Что я сделал не так, из-за чего ты могла покончить с собой, гипотетическая ты, не надо сверкать глазами, я понял уже, что ты тут была не при чём… Но всё же остальные поверили в причину смерти и безоговорочно обвинили меня.

– Ты издеваешься? – ехидно процедила я и всё-таки посмотрела на Кострика.

На языке вертелось оскорбление, да не одно, а целая дюжина крепких словечек, но я осеклась, споткнувшись об уверенный, совершенно спокойный взгляд дракона. И сразу поняла: он и не думал подшучивать надо мной или обижать. Потому что сейчас Кострин совсем не был похож на подлеца, желающего насладиться моим унижением. Он просто ждал ответа. И тут впервые с того ужасного дня пять лет назад я засомневалась. А что, если всё было совсем не так? Что, если…

У меня внезапно словно пелена с глаз спала. Чем я думала, когда приняла слова Барона на веру? Точно не головой. Да это и не удивительно! Увидев интимные моменты своей жизни на экране чужого мобильника, я была так оглушена и раздавлена, что даже дышала с трудом. Какие уж там мысли!

А между тем, задуматься было над чем. И в первую очередь над тем, с какого перепугу Кострик стал бы посылать Барону хоть что-то? Да он в нашей группе вёл себя, как принц крови, ни с кем не дружил, лишь с некоторыми перекидывался время от времени парой слов, да и то по учебному процессу… И тут вдруг за каким-то чёртом отправил одногруппнику, которого, я уверена, недовасилиск и по имени-то не знал, фотографию нашей первой ночи… Во-первых, зачем? А во-вторых, как он её сделал? Нет, можно было бы, конечно, предположить, что он подготовился заранее, установил незаметную глазу камеру, но… но я тогда и сама не знала, чем закончится мой спонтанный визит к однокурснику, а уж он-то просто должен был обладать даром предвидения…

Всё это и много чего другого пронеслось в моей голове со скоростью света, оставив после себя неприятный привкус во рту, и стойко убедив меня в правильности изначально принятого решения: не спешить с рассказом о событиях давно минувших дней.

Для начала надо как следует прощупать почву и обмозговать, под каким соусом это всё подать.

– А ты? Ты почему поверил, что я с собой покончила? – вспомнив о том, что лучшая защита – это нападение, выпалила я. – Сам говорил, что ни секунды не сомневался в моей смерти, и сам же теперь возмущаешься.

Кострик скривился и раздражённо поджал губы.

«Не скажет ничего!» – внезапно подумала я и вздрогнула от удивления, когда почти синхронно с моими мыслями дракон произнёс:

– Поверил, потому что дурак. Подумал, что тебе кто-то донёс про мою жену, вот ты и… вместо того, чтобы потребовать у меня объяснений или хотя бы позволить всё объя…

Били вас когда-нибудь палкой по голове? А кулаком под дых, так, чтоб, к едреням феням, всё дыхание из лёгких выбило, получать приходилось? Так вот, после того, как Кострик так ненавязчиво сообщил мне о своём семейном положении, я почувствовала себя примерно так же.

– Про жену? – перебила я дракона незнакомым, чужим голосом, чувствуя непонятную горечь во рту, и медленно встала на ноги. – Да я никогда в жизни из-за такой гнусности не стала бы… Фу! Кострик! Раньше мне было всего лишь больно обо всём вспоминать, а теперь будет ещё и противно!

Тут я ни на миг не покривила душой. Действительно, противно. Потому что из героини трагедии я немедленно превратилась в участницу уличного балагана, дешёвого фарса… Боже! Стыдно-то как!

– Я всё объясню! – возмутился было дракон, но я категорично отрезала:

– Жене своей объяснять будешь, а мне, знаешь ли, неинтересно.

Я была так возмущена тем, что по незнанию умудрилась влюбиться в женатого мужика, закрутить с ним интрижку, переспать с ним – пошлость какая! – что даже забыла о неизменной боли, пять лет сидевшей тупой иглой в моём сердце.

– Варя, послушай!

– И главное, наглости хватает спрашивать с невинным видом, мол, что я сделал не так? Бабник!

Ох, зря мы проклятый пакт о перемирии подписали. А может, ну его к чертям?

– Только я с моим невезением могла встрять в отношения с женатиком. Грёбаный стыд.

– Значит, про жену ты всё же не знала, – пробормотал в ответ Кострин, и мне в его голосе отчетливо послышались нотки сожаления.

Кончики пальцев закололо от желания вцепиться когтями в расстроенную бледную физиономию Кострика, расцвечивая её алыми полосами.

– Не знала, – отрывисто произнесла я.

– Тогда почему?

– У приятеля своего спроси, у Бароневича, – раздражённо бросила я и, прямо-таки пылая от негодования, схватила в руки мышку и щёлкнула по экрану компьютера, открывая сводную таблицу. – Пусть он тебя просветит, а у меня нет ни желания, ни времени ворошить прошлое. Кому-то в этом отеле ещё и работать надо, знаешь ли.

Сама не знаю, зачем я всё-таки сказала Кострину о Бароне, ведь совсем уже было решила промолчать, но вот как-то само вырвалось: наверное, вынесло из закромов памяти на волне возмущения.

– Кто такой Бароневич? – ожидаемо спросил дракон. Вот только бы ещё понять, почему он об этом спрашивает? Потому что и в самом деле его не знает, не помнит, то есть? Или притворяется? Или не притворяется, но не помнит, потому что забыл? Или… уфф, я так себя накрутила, что окончательно запуталась.

А ведь мне уже должно быть всё равно. Разве важны сейчас причины, что пять лет назад развели наши с Костриком судьбы в разные стороны? Да после слов о том, что он женат, я должна бежать сломя голову и за тридевять земель. Ан нет. Вместо этого сижу, смотрю, ничего не видя в монитор, и думаю совсем не о том, о чём стоило бы. Точнее, о том, о чём думать не стоит ни в коем случае.

Проклятье. Как же хочется плакать.

– Однокурсник наш, – всё же ответила я. – И не спрашивай у меня, где он сейчас и как с ним связаться. Не знаю и знать не хочу… Кострин, слушай, будь человеком, уйди, а? Мне…

…Мне так плохо, что я сейчас, кажется, завою.

– …У меня работы много. Её за меня никто делать не станет.

Он глубоко вздохнул и пронзил меня длительным, до костей пробирающим взглядом. И где-то там, в океанных глубинах его глаз плескалось что-то такое болезненно-пронзительное, что я прикусила себе щёку изнутри, чтобы не заорать от безысходности и горя.

…Уйди же ты уже наконец!

– Мы ещё вернёмся к этому разговору, – заверил меня Кострик и вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.

А я упала на стол, уронив голову на скрещенные руки и разрыдалась. Ну, почему всё так? Почему у меня всё обязательно должно быть через жэ? Я ведь не много прошу у Судьбы и Бога. Немного удачи, немного счастья, хороших друзей и надёжного мужчину. А что получаю взамен? Чужие истории – и ничего своего!

С трудом удерживая в себе всхлипы, я размазала по щекам горькие слёзы и посмотрела на монитор компьютера. Решительно свернула таблицу и щёлкнула по иконке Блокнота.

– Когда ты женишься на ней, – споро настрочили мои пальцы, едва поспевая за мыслью:

Несколько раз перечитала написанное, и на душе не то чтобы полегчало, но я по крайней мере смогла вернуться к работе. А в моих, приближённых к боевым условиях это дорогого стоило.

А Кострик… Ну, что же. Он и в самом деле оставил меня в покое, не просто полностью исполнив моё желание, а даже, можно сказать, его перевыполнив: он уехал из Замка.

– Навсегда? – не веря в собственное счастье, спросила я у девчонок на стойке администрации.

– Не-а, обещал в понедельник вернуться.

Карлсон, блин. «Он улетел, но обещал вернуться…»

Сверившись с календарем, я убедилась, что, благодаря фениксам, у меня накопилось столько выходных, что их можно ложкой есть, быстренько написала заявление на отпуск, положила его на край стола Макса (Кострин пока пользовался кабинетом деда) и укатила к родителям.

Вампиры, драконы, «капузы» с драками и незапланированными концертами… Надоело всё до зубовного скрежета. Устала. Не могу больше.

Три дня я валялась на диване, страдала стихами и лопала домашнюю выпечку, даже не пытаясь изображать из себя довольного жизнью человека (родных всё равно не проведёшь). Поначалу мне, конечно, попытались устроить допрос с пристрастием, но я пригрозила немедленным отъездом, и меня оставили в покое.

В отель я вернулась только в воскресенье, немного опасаясь обнаружить в «Мерцающем Замке» съехавших с катушек вампирят, горы трупов и реки крови. Но вопреки моим ожиданиям, всё здесь было спокойно. Подопечные Романа вообще предпочитали как можно реже спускаться с перестроенного под их нужды чердака, а сам герцог, поняв, что работники отеля всё держат под контролем, укатил на выходные к жене, о чём радостно сообщал мне в оставленном на стойке администрации письме: «Вернусь в понедельник аркой. Привет Этэль передам. Зубы растут, как на дрожжах. Люблю тебя, Вареничек».

– И я тебя, – хмыкнула я и ушла к себе.