Глава 13. Наследие Гийома де Колиньи

Жюль хотел что-то возразить. И это что-то, судя по выражению его лица, было не совсем печатное, однако всё же нашел в себе силы промолчать. Гвен тоже молчала. Было мучительно стыдно перед Офелией. Гвен ругалась на неё и обвиняла во всяком нехорошем, хотя девушка была совершенно ни в чем не виновата. Это Гвеневьер внесла в её непростую жизнь столько бед. Было жаль Карамельку, которую не спас в новой реальности Жюль Клутье. И малышку Анжи, которая теперь никогда не родится. Ведь никто не убедит Офелию Боранже остаться в живых… И даже пропавшая вчерашняя газета в новых реалиях выглядела совершенно по-другому. Если мира не будет, то жители приграничного городка Гринвилла, оставшиеся без защиты благодаря вороватому префекту, окажутся легкими жертвами перед магами Скандии. Пусть они бывают легковерными и жестокими, но разве они заслужили такой участи? Если мирное соглашение не наступит, из-за глупой обиды Гвен пострадают тысячи и, может даже, сотни тысяч людей! – Нужно искать! – решительно заявила она. – Вы говорили, что Гийом де Колиньи оставил завещание? Клутье кивнул, хотя вид у него был неуверенный. – Вы можете узнать, у кого оно хранится? – Я сейчас подумал, – столь же нерешительно произнес Жюль, – что вряд ли в итоге оно сохранилось… – Тогда найдите того агента, кто продал замок моему супругу! Как вы догадываетесь, у меня нет ни малейшего желания обращаться с этим вопросом к своему супругу. Возможно, у него остались какие-то схемы замка, информация о том, как пройти к тайным помещениям. Я так и не сумела найти проход в башни. Ни в одну. А вы не помните, как туда попасть? Газетчик помотал головой: – Нет. Мне никогда не доводилось там бывать. Но я вас понял. Думаю, сумею разузнать, – Он наконец высвободил крепко сцепленные на груди руки. – Хорошо. Я пока попробую ещё раз поискать что-нибудь полезное в замке. И вы, как выясните что-нибудь полезное, подъезжайте. Машина-то у вас на ходу? – На ходу! Её я купил три года назад. А вот печатный станок взамен прежнего всего три месяца как. Причем покупал я его неисправным, сам чинил. Вот он каждый день забывает о том, что к нему должна вернуться работоспособность, и каждое утро у меня начинается с попытки его починить. Скоро и чинить будет нечего, – грустно хмыкнул он. – Так поторопитесь! – Гвен зашагала к выходу. – Гвеневьер, давайте, я вас до замка подвезу! Она оглянулась. Жюль на ходу натягивал сюртук и приглаживал волосы. – Мне ещё обед нужно купить. Офелия позже придет. – При мысли об Офелии сердце болезненно сжалось. – Еду я привезу с собой. Не переживайте! – Он легко и обаятельно улыбнулся. Да ладно! Не может быть, чтобы он оказался меньшим ходоком, чем Ланселот Монтгомери! А как оскорбился на “кобеля”, а? – Хорошо, – согласилась Гвен. Если ему так хочется, пусть подвезёт. Это же в его интересах! Жюль не стал заходить – Гвен его не приглашала, но он и сам не напрашивался, – а сразу дал газу и скрылся за садом. Некоторые листья на деревьях приобрели желтоватую кайму, и Гвеневьер вспомнила слова Гийома о том, что ему жалко сад. И слова Жюля о том, что ничего такого в листопаде нет. Ничего нет, когда он осенью. А когда посреди лета – очень даже странно. Учитывая, что после исчезновения Колиньи сад стоял черный, и, похоже, не один год. Всё это Гвен не нравилось. В замке она снова методично прошлась по всем углам и щелочкам. Дошла до самого конца крыла прислуги и действительно нашла там ещё одну дверь, которая, насколько Гвен могла ориентироваться в пространстве, вела в заднюю часть входа. Но подходящего ключа в связке не было, потому дверь не открылась. Это ещё можно было объяснить – отсутствие ключа. Но почему она снаружи не обнаружила дверь?! Она же раз пять обошла замок, когда окна считала! Гвен обошла его ещё раз. И дверь снова не нашла. Пришлось брать стул и нести его к двери, чтобы заглянуть в крохотное окошечко, через которое освещалась крохотная прихожая. Гвеневьер старательно запомнила особые приметы деревьев напротив, а потом ещё долго искала эти деревья в парке, потому что особыми они казались только в крохотное окошко. Но она всё же справилась и определила примерное расположение двери. Но её не было! Гвен подошла вплотную к стене и постучала. И ещё постучала. Рядом. Не может же она умом двинуться? Чтобы с одной стороны дверь была, с окошком, а с другой – нет? И настучала! Прекрасно настучала деревянную дверь! Но выглядела она как стена! Да что б эти маги сквозь землю провалились! Выходит, стена была закрыта иллюзией? Это какие необъятные возможности у Гвен открылись для изучения замка! Не факт, что она была этому рада. Но, выходит, искать здесь выходы в башни и тайные комнаты – не переискать. Если дверь для прислуги здесь спрятана так, что, не зная, где она находится, не найдёшь, что говорить о тех дверях, о которых и прислуге знать не следовало? Если бы у Гвен на эти поиски было лет пять, она бы планомерно всё обстучала. Но у неё-то были пять лет. А вот у Жюля, Офелии и Анжи – не было. Впервые на неё накатило отчаяние. Только теперь она вдруг осознала, что натворила и, что самое ужасное, понятия не имеет, как исправить ситуацию. Оставалась смутная надежда на Жюля, что ему удастся найти иголку в стогу сена – секретные планы замка у агента по недвижимости. Может, у него появятся какие-то идеи, где искать? Вдруг он что-то ещё полезное припомнит из детства. Гвен присела на ступеньку главного крыльца и поймала себя на том, что крутит в руках травинку. Прямо как Гийом де Колиньи! Ей бы ума побольше и навыков по части владения магией – прямо одно лицо! Вдалеке послышался шум мотора. Жюль Клутье оказался резв! Впрочем, это для Гвен не открытие. – Удалось что-нибудь найти? – Он выскочил из автомобиля чуть не на ходу. – Удалось, – кивнула Гвеневьер. – Дверь черного выхода. Судя по тому, как наливалось краснотой лицо газетчика, он принял открытие Гвен за издевательство. – Она, между прочим, иллюзией накрыта! – возразила она в свою защиту прежде, чем на неё обрушился гнев пострадавшего. – И да, я об этом не знала! И теперь вообще не знаю, за что хвататься, потому что под иллюзией может находиться всё, абсолютно всё! За чем угодно может скрываться что угодно! Гвен поднялась и теперь стояла лицом к лицу с обозлённым газетчиком. – Хотелось бы напомнить, месье Клутье, что если бы не ваша лживая статейка, которая настроила против меня всех жителей, ничего этого, – она обвела рукой вокруг, указуя на желтеющий сад, – не было бы! И сейчас нам бы не пришлось ломать голову, как же спасти не только вас, но и… других людей, – буркнула Гвен напоследок, сложила руки на груди и отвела взгляд. На лужайке, где вчера резвились Анжи и Карамелька, порхали бабочки. Бабочкам ничего не угрожало. – Что я вам такого плохого сделала? – посмотрела она на собеседника. – За что вы так со мной? Клутье потупился. Кто бы мог подумать: он застыдился! – Против вас лично я ничего не имею. Просто… – Теперь он отвел взгляд. – Из-за таких женщин… За которую я вас по ошибке принял! – горячо поправился Жюль. – Женщин, которые живут на содержании у состоятельных мужчин взамен на услуги определенного рода… Гвен закатила глаза. – Не то чтобы я поддерживала подобных женщин, и даже сильно наоборот. Но мне это кажется лицемерием с вашей стороны, месье Жюль. Как взрослый человек взрослому человеку честно ответьте: а вы разве не пользуетесь услугами “определённого рода”? – она поставила пальцами кавычки. – Но я же за них не плачу! – О, это, конечно, говорит в вашу пользу! – Гвен вылила на него ведро сарказма. Клутье скривился, будто проглотил горькую пилюлю, и продолжил: – …Из-за таких женщин потом страдают невинные жертвы, такие как Офелия Боранже. Все считают, что она сама, добровольно, ради собственной выгоды! – Ах, ну да! Как я могла забыть?! Всегда виновата женщина! Если тебе изменяет муж – ты виновата! Если с тобой изменяет – тоже ты виновата! И только мужчина не виноват. Просто у него есть “потребности”, – Гвен снова изобразила пальцами кавычки. – Его святое право. Налево. Даденное ему самой природой! Клутье, который стоял, сложив на груди руки, и в нетерпении постукивал носком по вымощенной дорожке, наконец смог ворваться в монолог Гвеневьер: – Какая жаркая тема для дискуссии обнаружилась у нас с вами, мадам Монтгомери! Никогда бы не подумал, что буду обсуждать её… с дамой! – с преувеличенным восторгом закончил он. Продолжая нервно постукивать ногой по мостовой. Гвен решила свернуть обсуждение, а то неизвестно, до чего они сейчас договорятся! – Так вам удалось что-либо разузнать об агенте, который занимался продажей замка? – Да! – Похоже, Жюль и сам был рад смене предмета разговора. – И это на редкость любопытная история! Вы пригласите меня в гости? Я вам обед принёс! Стоило Гвеневьер задуматься о том, что ей неловко будет обедать при нем в одиночку, как он добавил: – И себе привёз! – Ну не оставлять же вас обедать на крылечке! – пфыкнула Гвен. – Добро пожаловать в замок Колиньи, месье Клутье! Газетчик вернулся в автомобиль и вернулся с бумажным пакетом, в котором обнаружились два керамических горшочка с восхитительной хлебно-сырной крышкой. От аромата рот сразу наполнился слюной. Какой героический курьер вышел из месье Жюля! Гвен не была уверена, что удержалась бы и не отломила кусочек расплавленного и подрумяненного сыра. – Из “Моря вкуса”? – Гвен сглотнула. – Да! Полю всегда удается луковый суп! – Да ему всё удается, что я пробовала! Идемте мыть руки и есть. А я буду слушать, что вам удалось накопать. – Гвен взяла пакет в руки, и, бережно придерживая снизу, донесла до столовой. Она наскоро накрыла на стол и вскоре уже вскрывала сырную горку. – Ну рассказывайте, не томите! – потребовала Гвен. – В общем, история такая. – Жюль не торопился, останавливаясь на пережёвывание пищи, и впервые Гвеневьер была не рада, что собеседник не разговаривает с набитым ртом. – Я говорил, что Гийом де Колиньи оставил завещание, да? Гвен кивнула. – Ну так не было никакого завещания! – Было, скорее всего, – поправила рассказчика Гвеневьер. – Но оно стерлось вместе с Гийомом. – Да. Я надеялся, что раз завещание будет написано нотариусом, оно всё же сохранится. И Колиньи тоже, наверное, на это рассчитывал. Но не вышло. Однако владелец по-своему позаботился об имуществе. Замок не открывался! – То есть как? Кто-то же здесь убирался? Жюль помотал головой: – Никак не открывался! Вообще. Ключ не помогал. Заинтересованные во владении наследники пытались ломать двери и разбивать стекла. Но замок был надежно защищен магией! – не скрывая восхищения, повествовал Клутье. – Семейный душеприказчик отчаялся найти того, кто заберет это бесполезное со всех сторон владение. И тогда он нанял агента, чтобы замок продать. И вот уже то, что удастся выручить от продажи, поделить между потенциальными наследниками, семиюродный плетень нашему забору. Агенты сменялись один за другим, но дураков не было! Гвен фыркнула: – Кроме Ланселота Монтгомери, который всегда мечтал о фамильном замке, но со своей природной прижимистостью мог рассчитывать только на замок в “волшебном” новогоднем шаре! Так вот почему чета Монтгомери не поехала отдыхать в Гринвилл тем летом! Ланс просто боялся признаться, что выбросил деньги на ветер! Жюль закивал: – Да, но с одним нюансом: вам замок открылся! Гвен отложила ложку и уставилась на сотрапезника. – Нет. Я не могла открыть замо́к! И за́мок в целом. – Но ведь открыли же! – беззаботно улыбнулся Клутье. До него ещё не дошло. – Месье Клутье… – Зовите меня просто Жюль! Вам все равно, а мне будет приятно. Напоследок! – он подмигнул. – Я заранее извиняюсь за вопрос, который вынуждена сейчас задать. Но и вы упоминали, что вы выросли без отца. И Офелия, – надеюсь, вы за это не будете держать на неё зла, – говорила, что ваша родительница прошла через то же, через что довелось пройти ей. Скажите, вы знаете, кто был вашим отцом? Лицо собеседника закаменело: – Какая разница? – Просто скажите: знаете или нет? Да или нет? Клутье молчал. – Я так и думала. Подождите! – Она подняла руки, пытаясь остановить тот поток негодования, который был готов излить на неё Жюль. – Вы всё не так поняли! Вас никогда не удивляло то, что вы – единственный, кто помнит Гийома де Колиньи? – К чему эти вопросы, мадам? – ледяным тоном процедил Клутье. – На что вы намекаете? – Жюль, вы – сын Колиньи, неужели непонятно! – воскликнула Гвен. – Дверь чудесным образом открылась только после того, как была окроплена вашей кровью! Кровью рода Колиньи! – Вы несете чушь! – Сотрапезник вскочил, и Гвеневьер была готова поклясться: не будь она женщиной, уже бы получила вызов на поединок. Мысль о том, что его родная мать относилась к тому самому сорту женщин, который Клутье так ненавидел, была для него невыносима. – Жюль, но это единственное объяснение! Уверена, ваш отец собирался обеспечить вас с матерью. Но его завещание пропало. И даже если он дал ей денег или драгоценности, снял для вас жилье – всё, что он мог для вас сделать, стерлось без следа. Возможно, даже память о том, кто был вашим отцом, Жюль. Допускаю, это делало вашу мать особенно несчастной. Это вас, самое дорогое, что у него было, он хотел спасти своим исчезновением. И, не знаю, что ему пришлось для этого сделать, но ему это удалось. Вы живы, Жюль! – Это всё – нелепые домыслы! – Он всё ещё не хотел сдаваться. – Вы ничем не можете это доказать. – Не могу, – согласилась Гвеневьер. – Хотя… позвольте! – Она подняла палец кверху. – Если вы, Жюль Клутье, являетесь отпрыском рода де Колиньи, вы просто обязаны унаследовать магический дар. Вы обладаете магическим даром? – Не говорите глупостей, мадам Монтгомери! – процедил он, усаживаясь на место и снова возвращая контроль над эмоциями. – А вы когда-нибудь проходили тест на одарённость? – Не заставляйте меня повторяться. – Он скептически скривил рот, и вдруг Гвеневьер показалось, что она видит в нём фамильные черты Колиньи. Хотя какие там фамильные черты, когда чьих только родов, похоже, не перемешано у этих магов в крови. – Жюль, вы же ничем не рискуете! Вы. Ничем. Не. Рискуете. Если у вас нет дара, то я ошибаюсь. А если есть, то я права. Давайте проведем эксперимент! – Ладно. Хорошо. – Тоном “всем же понятно, чем это кончится, не стоит и начинать!” сделал одолжение Клутье. – Что мне нужно сделать? – Нужно сделать вот так рукой… – Она провела в сторону раскрытой ладонью в сторону, а потом, сведя пальцы в щепоть, подняла её вверх. Клутье повторил пару раз, пока не выполнил пасс безошибочно. – Замечательно! – подбодрила его Гвен. – Теперь очень важно! Вы должны закрыть глаза… Закрывайте, закрывайте, не подглядывайте! Теперь представьте, что у вас на ладони сидит бабочка. – И она, конечно, тут же появится! – Он открыл глаза и насмешливо взглянул на Гвеневьер. – А вот и нет! Закрывайте глаза и не плутуйте, иначе я буду называть “месье Плутье”, – пригрозила она, и лицо Жюля расслабилось, а на губах заиграла улыбка. – Итак, у вас на ладони сидит бабочка. Представьте её себе: какого цвета у неё крылышки, как она щекочет вас хоботком, а теперь ведите ладонь вправо и повторяйте за мной: “Квезо. Квадрум. Кведро”. Бабочка отрывается от вашей ладони и взлетает, и вы пытаетесь её поймать пальцами… Открывайте глаза! Над щепотью Клутье горел устойчивый, достаточно высокий огонёк, выдавая немалый уровень дара. Пожалуй, выше, чем у Гвен. – Что… Что происходит?! – Клутье подскочил и теперь безрезультатно тряс пальцами, пытаясь стряхнуть язычки пламени. – Уберите это немедленно! – Намит квезо. – Удовлетворенная опытом, Гвен взяла в руки ложку. – Скажите: “Намит квезо”. – Намит квезо, – прорычал Жюль, и пламя исчезло. – Зачем вы это сделали?! – набросился он – к счастью, только вербально, – на Гвеневьер. Но та была слишком довольна, чтобы реагировать. – Это не я. Это вы, Жюль! Вы – сын Гийома де Колиньи. Но вы можете не верить. Никто не может заставить человека видеть то, что он видеть не хочет.