Глава 34. Дар острова

Две недели без Дейва тянулись вечностью. Каждый вечер, укладывая Ханну, я замечала, как она спешила попрощаться, словно что-то держало её мысли в плену. Сказка про пегаса, которую она так любила, больше не увлекала её. Малышка ходила задумчивая, словно замышляла что-то важное.

Наверное, малышка скучала по отцу. Я осторожно пыталась выведать, но она каждый раз повторяла: «Всё хорошо, Тома».

Этим утром я проснулась поздно. Меня никто не разбудил. Внизу в столовой, царила подозрительная тишина. Аромат выпечки Деллы, обычно витавший в воздухе, исчез, как и привычное ворчание Мило, недовольного её сладкими угощениями. Звонкий смех Ханны тоже пропал.

Встала с постели, нащупывая руками знакомые ориентиры. Одевалась на ощупь, стараясь не перепутать вещи.

Опираясь на перила, я медленно спускалась по лестнице, цепляясь за знакомую опору, как за спасительную нить. С каждым шагом меня охватывал всё более сильный, необъяснимый страх. Холодный. Липкий.

Добравшись до первого этажа, я застыла, пытаясь унять дрожь в ногах. Осторожно сделала шаг, вытянув руки вперёд, словно пытаясь нащупать опору. Шла недолго. Мои пальцы коснулись холодной поверхности стола, и в тот же момент до меня донёсся тихий, надрывающий душу плач.

— Делла? — прошептала я, с трудом преодолевая сковывающий горло ужас. — Что случилось?

В ответ лишь усилились всхлипы.

— Делла, — повторила я, сдерживаясь, чтобы не закричать.

Внезапно входная дверь грюкнула, и я почувствовала рядом Мило.

— Ханна… пропала, — с трудом выговорил он. — Я не могу её найти.

Сердце сжалось в ледяных тисках ужаса.

Ханна, наша маленькая Ханна, исчезла? Невозможно!

Мой разум отказывался верить в эту чудовищную реальность. Пальцы с такой силой вцепились в край стола, что костяшки побелели.

— Но как? – прошептала, борясь с подступающей тошнотой.

Мило подошёл ближе, и я почувствовала руку фейри на своём плече.

— Не знаю, – ответил он. Его голос звучал глухо, словно издалека. – Утром девчонка не появилась, и я пошёл её будить... Ханны не было в комнате. И этого, — он выругался, —…мурзика.

— Мы обыскали весь дом, – сквозь слёзы добавила Делла. Её слова тонули в новых рыданиях. – Н-нигде нет… Мы проверили сад. Окрестности...

Я оторвала руку от стола и подошла к Делле. Обняв её, попыталась передать ей хоть капельку тепла, хотя сама еле сдерживала рвущийся из груди крик отчаяния.

— Мы обязательно её найдём. Слышишь? – произнесла я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — Давайте подумаем... Куда Ханна пошла? Может быть, она отправилась в одно из своих тайных мест? Деревня фейри? Портал?

— Не знаю, — ответил Мило. — Я проверю пляж и то место у водопада, где в воздухе парит радужная эссенция. Ещё схожу к порталу. Нужно разделиться и прочесать весь остров. – В его голосе послышалась сталь. – Далеко Ханна уйти не могла. Но всё же стоит попросить магнетиков помочь, так будет быстрее. А ты, Тома, не знаешь, куда она могла пойти?

— Нет, — ответила я, лихорадочно пытаясь сосредоточиться. – Ты прав, – мой голос был хриплым и глухим. — Нужно действовать, и как можно скорее.

— Делла, сходи к Магнетикам, – распорядился Мило. – Морок поможет в поисках. А ты, Тома, останься дома. Вдруг Ханна вернётся.

Его слова больно кольнули меня, Мило словно подчеркнул мою бесполезность. Я ничего не видела и ничем не могла помочь.

— Возьми Флокси, – встрепенулась я, хватаясь за последнюю надежду. – Он уже нашёл Муми однажды... раз малышка взяла мурзика с собой… пусть попробует найти её.

— Если она далеко, Флокси не учует, – покачал головой Мило. – Эта магия не всесильна, Тома, сила ограничена периметром. Но ты права, попробовать стоит.

— И... нужно сказать Дейву, — прошептала я.

— Нет. Пока будем искать сами. Вдруг найдём её быстро. Не будем его тревожить раньше времени.

Мило зашуршал бумагой.

— Сейчас мы посмотрим карту и определим маршруты, — объяснил он скорее для меня, чем для Деллы.

Я стояла рядом, ловя обрывки фраз, вслушиваясь в их голоса. Они тщательно прорабатывали маршруты, учитывая все особенности острова и даже самые невероятные предположения о том, куда могла направиться Ханна. Спустя полчаса, собрав необходимые припасы, они отправились на поиски, движимые решимостью, вернуть девочку домой.

Оставшись одна, я бесцельно металась по комнате, словно загнанный зверь. Время тянулось бесконечно долго, каждая минута казалась вечностью. В конце концов, истома и голод взяли своё: еле-еле удалось заставить себя съесть хоть что-нибудь. Затем в надежде немного отвлечься, я постаралась заняться повседневными делами, но тщетно – мысли всё время возвращались к Ханне. Устроившись наконец на кровати, я прижималась спиной к холодной стене, словно ища хоть какой-то опоры и утешения.

«Куда она могла пойти? А главное, зачем?» – эта мысль пульсировала в моей голове. Волнение за Ханну разрывало на части. Ледяной страх сковывал тело, превращая меня в беспомощную куклу.

Внезапно меня пронзила дрожь, а затем вновь почувствовала это странное жжение, разливающееся по венам. Оно быстро исчезло, оставив после себя лишь пустоту и недоумение.

Я замерла. Прислушалась. Слёзы снова подступили к горлу.

И здесь в моей голове раздался не голос даже — скорее, мелодичный перезвон, словно ударили по хрустальному бокалу.

— Ну наконец-то, за'арх... — произнёс он совсем рядом, будто кто-то невидимый стоял у меня за плечом.

Я повернула голову, но вокруг была лишь темнота.

— К-кто ты? — спросила я, с трудом проглотив вскрик.

— Я спектрон. Моё имя Саэн. — Перезвон его голоса словно вибрировал в моём разуме. — Хочешь... Я стану твоими глазами?

— Я... — слова застряли в горле. Сомнения хлынули ледяной волной, смывая остатки решимости. Откуда он взялся, этот Саэн? И чего ему нужно?

Тут же вспомнила хмурого старика, который принёс мне спектрона. Но тогда он просто растворился в саду, и я так и не нашла его. Неужели сейчас Саэн был в моей голове?

— Ты сказал: «за'арх»... Что это значит? – спросила я, с трудом преодолевая волнение.

— Маг. За'архами становятся избранные – те, кого остров счёл достойным своей защиты. Магия Лириэля могущественна, но капризна. Она не подчиняется приказам, но оберегает тех, в чьём сердце живут добро и сострадание. Ты как раз из таких. Хозяин острова спас тебя от гибели и наделила огромной силой... Но быть за'архом – это не только дар, но и тяжёлое испытание. Ты получила возможность понимать язык мифических существ, и сейчас твоя сила впервые проявилась в полной мере. Ты слышишь меня... Раньше я звал тебя, но ты не отзывалась.

Всё это было слишком странно. Непостижимо. Волнующе...

Магия?

Я обладаю какой-то силой?

Несколько раз моргнула, пытаясь прийти в себя.

— И какова же цена этого дара? – спросила, чувствуя, как в душе зарождается подозрение.

— Спектроны, дети подземного мира. Мы живём там, где правят дроу и гоблины, и питаемся эмоциями – чем они сильнее, тем лучше. Гнев, ненависть, беспокойство... Но самое лакомое блюдо для нас – страх. Ты боишься, а я рядом с тобой становлюсь сильнее. Если позволишь прикоснуться к твоей магической ауре, я стану ещё могущественнее, чем в твоей тени. На это время ты получишь «глаза». Но как только вкусные для меня эмоции утихнут, снова ослепнешь.

— То есть... если буду постоянно беспокоиться, смогу видеть всегда? – с надеждой спросила я.

— Возможно, – ответил спектрон.

— Значит, нужно научиться контролировать свои эмоции, – пробормотала я, обдумывая услышанное. – Чтобы видеть тогда, когда это действительно необходимо.

Сердце билось в груди, словно пойманная птица. С одной стороны, я отчаянно хотела снова увидеть мир – во всех его красках и деталях. С другой – предложение спектрона вызывало смутные опасения.

А ещё была Ханна.

Получив «глаза», я смогла бы отправиться на её поиски. А пока... сижу сложа руки. Малышка может быть в опасности!

Да... мне плевать на цену, которую придётся заплатить! Хоть душу – лишь бы с Ханной ничего не случилось!

— А если я не хочу жить в постоянном страхе? Неужели нет другого способа? Какой-нибудь артефакт... Или тебя устроит частичка моей силы? Радужная эссенция? – я вздохнула. – Хочу видеть, но не желаю превращаться в рабу собственных страхов.

Спектрон издал странный звук, похожий на смешок.

— Красота мира многогранна, за'арх, – сказал он. – Иногда она скрывается за пеленой тьмы. И только те, кто способен заглянуть в эту тьму, увидят истинную красоту.

— Ты хочешь сказать, что тьма тоже может быть прекрасной? – не удержавшись от улыбки, спросила я. – Нет ничего красивого в черноте. Как нам заключить сделку? Нужен ритуал? Кровь? Заклинание?

— Нужно лишь твоё согласие, – мягко сказал спектрон. Мне показалось: он улыбался, хотя я не видела его.

— Согласна, – прошептала я, чувствуя, как что-то бесформенное и холодное, словно тень, коснулось моей руки.

— Помни, за'арх, — прозвучал в голове голос Саэна, на этот раз лишённый прежней мелодичности, — твои страхи — моя сила. Чем сильнее ты боишься, тем ярче будет твой взгляд. Но не пытайся обмануть меня, притворяясь испуганной. Ложь я учую за версту, и тогда… — голос спектрона на мгновение прервался, а потом продолжил уже тише: — …даже тьма покажется тебе светом.

В тот же миг по телу разлилось приятное тепло, а мир вокруг словно взорвался тысячами ярких, пульсирующих красок. Но это были не те мягкие, приглушённые тона, что я помнила. Всё вокруг пылало неестественно насыщенными, почти кричащими цветами, словно кто-то выкрутил яркость мира на максимум. Я видела не просто деревянные доски на полу, а каждую неровность, каждую трещинку на них, словно они были увеличены в десятки раз. Серебряные лучи луны, пронизывающие стекло, казались острыми иглами холодного света. Всё было слишком резким, слишком интенсивным… словно я видела мир не глазами человека, а глазами существа из иного мира.

Я снова видела! Пусть так ужасно чётко... Хлынули слёзы, но на этот раз это были слёзы радости.

Но вместе с тем я ощущала и тьму, таящуюся за этой яркостью.

Спектрон был прав: мир был полон контрастов, в нём уживались ослепительный свет и густые тени, безграничное добро и древнее, как сам мир, зло. Даже если сила спектрона имела тёмную природу, я могла использовать магию во благо.

Я успокоилась, и комната вокруг снова растворилась, окутав меня чёрной вуалью.

Кажется, придётся научиться бояться и беспокоиться только тогда, когда это действительно необходимо...

Беспокойство за Ханну вновь вспыхнуло в моей душе, и мир вокруг снова обрёл цвета и формы.

Я вскочила с кровати и бросилась к двери.