ГЛАВА 15

На следующий день я пригласила оценщика для проведения аукциона. Мистер Стершел тщательно изучил содержимое винного погреба и обнаружил пять редких бутылок, стоимость которых покроет все мои расходы и останется чуть на пару месяцев. Остальная часть коллекции может быть продана дешевле, что вполне меня устраивало.

Мистер Стершел изложил свои предложение и рекомендацию в письменном виде, которые я подписала. Забрав драгоценные бутылки, он оставил мне визитную карточку, пообещав сообщить о результатах аукциона.

А ещё сегодня вышла статья мистера Гриффина, которая распространялась со скоростью магической стрелы. И, конечно, новых бронирований не последовало. По крайней мере, деньги с аукциона позволят мне оплатить счета, пока всё не уляжется.

Тем временем, поскольку аукцион уменьшил финансовое давление, я согласилась сегодня же приступить к работе над делом об убийстве Беатрикс де Мар.

Сэр Богарт был доволен и мурчал, как самый настоящий кот. Однако одна незначительная деталь беспокоила меня больше всего: у меня было примерно столько же опыта работы детективом, сколько и шеф-поваром.

Конечно, из сериалов я знала, что первым делом нужно опросить очевидцев... кем и являлись призраки. Ведь они были живы в ту ночь, когда Беатрикс предположительно убили.

Решив не затягивать следствие, я прошла на кухню, где любила проявляться Вельма, и, деловито сев на стул с блокнотом и ручкой в руках, позвала:

— Вельма, я бы хотела поговорить с тобой о той ночи, когда была убита твоя бывшая хозяйка. Ты, должно быть, готовила для званого ужина?

Мне не пришлось долго ждать. Вельма появилась сразу же, нервно порхая по кухне и заламывая руки.

— Да, госпожа. Но есть кое-что, чего вы не знаете.

— Есть масса вещей, которых я не знаю, Вельма. Давай по порядку. Ты находилась здесь, в особняке той ночью, да?

— Да, госпожа. Но я тоже умерла той ночью, — призрак утёрла фартуком несуществующие слёзы.

Часть меня понимала чувства Вельмы. Тяжело терять любимого человека.

— Я уверена, что вы все почувствовали себя немного умершими, когда погибла Беатрикс. Вельма, что ты помнишь о гостях? С кем разговаривала ваша хозяйка? Была ли она расстроена?

— В том-то и дело, госпожа. У неё не было возможности ни с кем поговорить. Она собиралась торжественно спуститься по главной лестнице, и эта ужасная Каролина Дюпон вошла под руку с де Башелье. Госпожа убежала в свою комнату и отказалась выходить.

— Она так и не появилась на собственном званом ужине?

— Нет, госпожа. Я приготовила ей успокаивающий чай и отнесла наверх. Но как только я оказалась около её двери, услышала чьи-то шаги, но не успела обернуться, кто-то ударил меня чем-то тяжёлым по затылку.

— Что? Так ты по-настоящему была убита в ту же ночь, что и Беатрикс? — Я ахнула. Теперь смысл ранее сказанного дошёл до меня.

— Как я и сказала, госпожа, — Вельма грустно покачала головой.

— Итак, ты не успела увидеть, кто ударил тебя подсвечником? Ты могла заметить преступника, когда выходила из тела… — Я не была уверена, как это работает, поскольку никогда не умирала и не была некромантом.

Вельма прижала руку к затылку и поморщилась, словно до сих пор чувствовала боль от удара.

— Я упала и дальше ничего не помню, но не думаю, что умерла сразу. Потому что к тому времени, когда я стала призраком, кто-то перенёс моё тело к подножию лестницы и разбросал чайные принадлежности вокруг.

— Что? Кто-то инсценировал твою смерть, как падение с лестницы? Не могу поверить, что полиция упустила такое. Две загадочные смерти в одном доме в одну и ту же ночь, — я встала со стула и прошлась вдоль кухни. — Почему никому из офицеров, проводивших расследование, не показалось странным, что в одну ночь произошли два несчастных случая со смертельным исходом?

Вельма кивнула.

— Они сказали, что хозяйка покончила с собой, а я, должно быть, бросилась вызывать врача и упала с лестницы. Я долго злилась, но тогда я была неопытной и не могла проявляться, как сейчас. Мне потребовались годы, чтобы научиться. Да и сейчас не все могут видеть меня. Вот вы, госпожа, сильная ведьма, можете, — на лице Вельмы появилась вселенская печаль.

— Я не ведьма... — запнулась и вздохнула. А может, и правда ведьма? Не сейчас. — Вельма, всё случившееся — не твоя вина, — забывшись, я попытался похлопать призрака по спине, но от ощущения, что рука соприкасается с энергоплазмой, появился безотчётный страх.

— Не представляю, кто бы это мог быть и почему он меня убил, — она пожала призрачными плечами.

Я снова уселась на стул и постучала ручкой по блокноту, начав строить предположения.

— Может быть, ему показалось, что ты что-то увидела или услышала. Как ты думаешь? Слышала ли ты в тот вечер что-то необычное?

— Нет, госпожа. Ничего.

— Хорошо, спасибо за информацию, Вельма. Я позову тебя после опроса Уолтера и сэра Богарта. Нужно докопаться до сути ваших смертей. Уолтер?

Вельма кивнула и исчезла в сиянии, и мгновение спустя появился призрачный дворецкий. Он вежливо склонил голову, застыв у края стола.

— Вы хотите поговорить со мной, госпожа Клодия?

— Да, Уолтер. Я только что узнала: Вельма была убита в ту же ночь, что и Беатрикс. Вы тоже умерли тогда? — предположила я.

Он покачал головой.

— Нет, госпожа. Наша хозяйка оставила всё состояние сэру Богарту в завещании. Персонал был очень недоволен. Многие из них собрали чемоданы и покинули особняк. Я остался.

— А по какому поводу был организован званый ужин? — Я усердно записывала в колонки каждый ответ. Потом сопоставлю и выпишу вопросы.

— Званый ужин предназначался для объявления о помолвке нашей хозяйки с Жаком де Башелье, — спокойно произнёс дворецкий.

— Однако он появился с Каролиной Дюпон под руку? На собственной помолвке? Неудивительно, что Беатрикс была так расстроена.

Уолтер застыл с прямой, как палка, спиной и кивнул, подтверждая мои слова.

— Мы совсем не ожидали такого поворота событий. Если бы только я не таскал бутылки из винного погреба, возможно, трагедия не произошла бы, — призрак поправил жилет, избегая встречаться со мной взглядом.

— Ты не можешь знать этого. Что, если и тебя тоже убили бы? Ты не можешь винить себя за действия психопата. Почему ты остался, когда все служащие уехали? — спросила у Уолтера, переводя тему. Кажется, пока гости развлекались, Уолтер был занят другим делом, но никто ведь не ожидал, что вечер станет роковым.

— После смерти госпожи я согласился на небольшую зарплату, предложенную тому, кто будет ухаживать за сэром Богартом. Я чувствовал свою вину, поэтому остался. И ещё... Позже я обнаружил, что Каролина Дюпон заманила Жака де Башелье в ловушку. Она устроила так, чтобы слуга застал их в компрометирующей ситуации, и когда она объявила, что ждёт ребёнка, его семья была вынуждена принять меры.

— Бедная Беатрикс, — прошептала я, всё больше погружаясь в тревожные и ужасные события прошлого. Сколько страстей и тайн?!

— Я с честью служил госпоже. Но, с вашего позволения, я бы хотел кое-что рассказать.

— Конечно, Уолтер, — чуть склонив голову, кивнула призраку. — Говори. Нам нужно раскрыть загадочную смерть Беатрикс, поэтому нужны все сведения, какие только можно получить.

— Наша дорогая госпожа была страстной и увлечённой женщиной. Ей так нравилось быть в центре внимания состоятельных джентльменов, что она позволяла им иногда украсть поцелуй.

У меня не хватило духу объяснить Уолтеру, как мир изменился со времён Беатрикс де Мар, но я оценила его честность.

— То есть, ты хочешь сказать, что у неё, возможно, было больше врагов, чем одна только Каролина Дюпон?

— Я не решаюсь назвать их врагами, госпожа Клодия. Однако, возможно, она нанесла оскорбление более чем горстке мужчин и женщин, крутящихся в высших эшелонах общества. Люди со средствами, которые жаждали возмездия.

Кивнув, я точно поняла, что он имел в виду.

— Я нашла несколько вырезок на чердаке, но все они указывали на соперничество с Каролиной Дюпон. Был кто-то ещё?

Уолтер вздохнул, и я увидела, что раскрытие секретов его бывшей госпожи разбивает ему сердце. Несмотря на то, насколько необходимым было это разглашение в свете моего участия в расследовании.

— Прошу вас следовать за мной, госпожа Клодия.

Уолтер молча повёл меня на второй этаж. Он пролетел мимо комнат для прислуги, следуя к маленькой студии в конце коридора, и жестом пригласил меня войти.

Дворецкий вплыл следом за мной и закрыл дверь.

— Вельма ничего не знает. Конечно, я показал сэру Богарту, но он не уверен, как действовать дальше, — с этими словами он открыл ящик стола и достал блокнот с красной бархатной обивкой, передавая мне.

Чуть подрагивающими руками я перевернула несколько пожелтевших страниц.

— Что это, Уолтер?

— Это дневник Беатрикс, — его вздох больше напоминал стон, прошедший сквозь века. — Письмо, которое следователи нашли на столике в хозяйской комнате, было написано на странице, вырванной из этого ежедневника. Смотрите, госпожа Клодия.

Уолтер перевернул несколько страницы, открывая мне предсмертное письмо, предположительно написанное Беатрикс.

«Дорогие, я боюсь, что боль от потери моего драгоценного Жака слишком велика. Никто не сможет заменить его в сердце. Боюсь, я должна опустить занавес, довести финальную сцену до конца. Знаю, что никогда больше не полюблю никого так сильно. Мой законный представитель хранит последнюю волю и завещание. Он проследит, чтобы все дела были улажены надлежащим образом. Сожалею только о том, что нет времени сшить себе платье для похорон. Я бы хотела надеть красно-золотое платье, которое я сшила для Мэрри Треворье. Вся моя любовь предназначена сэру Богарту Первому.

— Из записки становится ясно, что Беатрикс намеревалась проститься с жизнью, — задумчиво протянула и добавила поспешно: — Должны быть другие зацепки.

— Она бы никогда не смогла, — возразил Уолтер. — Госпожа любила жизнь, хотя обожала театральные представления. Она долго готовилась к торжественному приёму и неустанно трудилась над самым прекрасным платьем, которое она когда-либо создавала. Моя хозяйка была найдена именно в великолепном изумрудном платье. Однако к её корсажу был приколот дешёвый безвкусный цветок. Это не соответствовало безупречному стилю моей хозяйки.

Я пристально разглядывала лицо Уолтера. Призрачный дворецкий действительно верил в то, что говорил. Он знал Беатрикс лучше, чем я.

— Хорошо, Уолтер. Однако одного факта, что к корсажу был прицеплен безвкусный цветок, вряд ли достаточно для следствия. Может, цветок имел скрытый смысл? Тайный поклонник? Или же подарок Жака? Есть ли ещё какие-нибудь существенные детали, которые мне следует знать?

Уолтер нахмурился и замерцал.

— Да, есть. Яд...

— Беатрикс умерла, приняв яд? — воскликнула я, хлопнув себя по лбу. Как я не догадалась спросить, как она умерла. Никчёмный из меня детектив.

— Так полагал следователь. На её туалетном столике рядом с запиской остался хрустальный бокал с остатками жидкости, в котором содержался мышьяк.

— Уолтер, не хочу огорчать тебя, но всё выглядит так...

— Нет! — первый раз за всё время перебил Уолтер и покачал головой, продолжая: — Должен не согласиться. Моя хозяйка всегда пользовалась помадой цвета «Фузия». Она наносила её утром, как только вставала с постели. Думаю, что никто из персонала и, уж конечно, ни один знакомый никогда не видел госпожу без неё.

— И была ли она накрашена губной помадой в тот вечер? — спросила я, не совсем понимая, куда ведёт дворецкий.

— В этом-то и проблема, госпожа Клодия, — Уолтер сцепил руки за спиной и устремил умоляющий взгляд на меня. — Я видел бокал до того, как следователь убрал его. На ободке не было её помады! Ни малейшего пятнышка. Я не эксперт, но кажется маловероятным, что женщина может пить из изысканного хрустального бокала и не оставить ни малейшего намёка на цвет своих губ, — тело призрака темнело, свечение почти исчезло.

— Это уже кое-что, — согласилась я, записав все подробности в блокнот, стараясь не замечать изменений в ауре призрака. — Что насчёт этой записки? Зачем ей было писать предсмертную записку, если она не планировала покончить с собой?

Аура Уолтера прояснилась, как только я согласилась принять одно из его наблюдений.

— На этот счёт у меня есть две теории, госпожа Клодия. Первая заключается в том, что госпожа Беатрикс на самом деле не писала записку. Если бы у кого-то был доступ к дневнику, они могли бы скопировать её почерк, по крайней мере, настолько, чтобы одурачить следователей, которые руководили фарсом. Ил... — Он подлетел ко мне и перелистнул несколько страницы в ежедневнике. — Чтобы понять мою вторую теорию, вы должны взглянуть на предыдущие записи.

Посмотрела на страницу, указываемую призрачным пальцем Уолтера.

«Дорогие, я потеряла должность костюмера в театре «Ренессанс». Хитрая и лживая Каролина Дюпон каким-то образом повлияла на директора. Я боюсь, что она, возможно, скоро отберёт и моего поставщика тканей! Не могу смотреть в лицо общества после этого ужасного провала. Надежды нет! Боюсь, я должна окончить свою роль раньше времени. Моему любимому сэру Богарту Первому оставляю свою любовь. Адвокаты позаботятся обо всём остальном. Прощайте».

— Запись почти идентична предыдущей, — в замешательстве указала на страницу. — Только даты разные. Эта была написана двумя годами ранее. Я не понимаю, Уолтер.

Дворецкий пролистал книгу и показал мне ещё три таких же записи.

— Беатрикс была страстной, творческой натурой. Она праздновала победы с размахом и оплакивала поражения с отчаянием отрёкшегося. Драма — её стиль.

Вспомнила тот момент, когда мой бывший объявил, что между нами всё закончено. Если бы я вела дневник и записывала свои чувства в тот самый момент, кто знает, что бы написала? Часть меня чувствовала, что жизнь закончилась. Возможно, я понимала Беатрикс лучше, чем представляла.