Глава 12

Следующие дни слились в один бесконечный, тягучий поток, наполненный шумом дождя, завыванием ветра и стуком инструментов. Погода за окнами словно озверела – ливень хлестал без остановки, переходя то в ледяную крупу, то в мокрый снег, который тут же таял, превращая землю в сплошное месиво. Ветер рвал ставни, гудел в печных трубах, задувал в щели, и даже амулеты, развешанные по углам усадьбы, не могли его унять.

Работать на улице было невозможно. Даже Мартен, который обычно проводил в конюшне больше времени, чем в доме, теперь лишь выбегал проведать Бурю – задать корма, подстелить свежей соломы – и тут же мчался обратно, отряхиваясь от воды и чертыхаясь сквозь зубы.

Мы все собрались в доме. И это стало испытанием – не столько физическим, сколько психологическим. Слишком много разных существ в слишком маленьком пространстве. Но, как ни странно, мы не перессорились. Наоборот, общая необходимость как-то организовать этот вынужденный быт сплотила нас быстрее любых разговоров.

Гномы не оставили своих ремонтных амбиций даже при такой погоде. Астор заявил, что раз на улицу все равно не выйти, надо привести в порядок всё внутри – каждую комнату, каждый угол.

– К весне чтобы дом как новенький был, – говорил он, размахивая молотком. – Чтобы ни одна щель не сквозила, ни одна половица не скрипела. Гномы плохо живут – гномы долго не живут.

Ситор, уже окончательно оправившийся от раны, помогал брату с энтузиазмом. Они перебрали полы в коридорах, укрепили лестницу на второй этаж, которая давно шаталась и грозила рухнуть под чьим-нибудь весом, заделали все щели в оконных рамах, законопатив их паклей, которую нашли в сарае.

Я удивлялась их неутомимости. Казалось, они вообще не знают усталости – молотки стучали с утра до вечера, и даже ночью иногда доносилось постукивание: гномы вставали, если вспоминали, что что-то не доделали.

Эльза взяла на себя кухню и запасы. Она перебрала все продукты, разложила по мешочкам и коробам, подписала углем на тряпицах – где крупа, где сушеные грибы, где мясо. Составила список на зиму, прикинула раскладку на каждый день, чтобы растянуть припасы до самой весны.

– Если экономить, как сейчас, – сказала она мне как-то вечером, – хватит до середины марта. А там, глядишь, и охота пойдет, и первая зелень появится.

– А если не появится? – спросила я осторожно.

Орчиха пожала плечами:

– Тогда будем думать. Но думать лучше на сытый желудок.

Лина помогала матери – чистила овощи, перебирала крупу, училась замешивать тесто для лепешек. А еще она взяла за привычку сидеть с гномами, когда они отдыхали от работы. Сидела в уголке, смотрела, как они точат инструменты или плетут новые шнурки для амулетов, и слушала их рассказы о подземных чертогах, о горных реках, о драгоценных камнях, которые светятся в темноте.

Гномы к девочке привязались. Астор даже вырезал ей из дерева маленькую фигурку – то ли зверька, то ли духа, с большими ушами и длинным хвостом.

– Это хранитель дома, – объяснил он, вручая подарок. – По нашим поверьям, такие фигурки приносят удачу. Повесь над своей кроватью, будет тебя беречь.

Лина повесила и потом долго рассматривала при свете свечи, водила пальцем по деревянным ушкам.

Мартен, хоть и сторонился общей суеты, тоже нашел себе занятие. Он перебрал всю сбрую, смазал ее жиром, починил порванные ремни. Потом взялся за тележку – ту самую, на которой возили валежник, – отмыл от грязи, подкрутил колеса, заменил подгнившую доску в днище. Работал он молча, сосредоточенно, но иногда я ловила на себе его взгляд – изучающий, внимательный.

Однажды, когда я зашла в конюшню проведать Бурю, он заговорил:

– Госпожа, а вы не жалеете, что попали сюда?

Вопрос застал врасплох. Я погладила лошадь по теплой шее, помолчала.

– Жалею, – ответила честно. – Но жалость делу не поможет. Надо жить дальше.

Мартен кивнул, будто именно этого ответа и ждал.

– Я тоже не жалею, – сказал он негромко. – Там, откуда я пришел, меня не особо ждали. А здесь… здесь я нужен. Лошади, вам, этим гномам. Это многое значит.

Я не стала расспрашивать, что значило «там, откуда я пришел». У каждого из нас была своя история, и не все истории стоило ворошить.

Дождь лил, не переставая, уже вторую неделю. Мы привыкли к его монотонному шуму, к серому свету за окнами, к холоду, который заставлял кутаться в одеяла даже у камина. Но внутри дома было тепло. Камины гудели, гномьи амулеты поблескивали в углах, Эльза варила сытные похлебки, Лина тихо напевала что-то за работой, Мартен возился с инструментами, а гномы стучали молотками, превращая разрушенное крыло в настоящий дом.

Я сидела в кресле у камина, смотрела на огонь и думала. Впереди была зима. Долгая, холодная, темная. Но теперь, глядя на этих странных, разных, но уже таких родных существ, я знала: мы справимся.

За окном выл ветер, а в доме было тихо и тепло. И это ощущение дома, настоящего, живого, было лучшей защитой от всех ужасов Покинутых земель. Глава 13

Первый день календарной зимы выдался именно таким, каким и должен был – холодным, серым, неуютным. С неба сыпалась не снег, а какая-то ледяная крупа, мелкая, колючая, она секла лицо и противно хрустела под ногами. Ветер завывал в трубах, и даже амулеты, развешанные по углам, казалось, дрожали от этого завывания.

Мы сидели на кухне – я, Эльза, Лина, гномы и Мартен, который сегодня решил не прятаться в конюшне, а погреться у огня. Эльза как раз разливала по кружкам горячий травяной настой, пахнущий мятой и еще чем-то терпким, когда стук в дверь заставил всех замереть.

Стук был негромким, но отчетливым. Три удара, потом пауза, потом еще два.

Мы переглянулись. Кто мог стучаться в такую погоду? Звери не стучат, нежить не стучится – она либо ломится, либо крадется молча.

– Я открою, – Мартен поднялся первым, но я жестом остановила его.

– Вместе.

Мы вышли в сени втроем – я, Мартен и Астор, прихвативший на всякий случай тяжелый молоток. Эльза осталась на кухне, прикрыв Лину собой.

Дверь отворилась со скрипом, и в проем ворвался холодный воздух, смешанный с ледяной крупой. А на пороге стояла женщина.

Она была высокая, худая, кутающаяся в ветхий плащ, который явно не спасал от холода. С плеч свисала холщовая котомка, потертая, залатанная в нескольких местах. Лицо – бледное до синевы, с острыми скулами и темными кругами под глазами. Глаза – необычного, янтарного оттенка, с вертикальными зрачками. Вампирша. Это читалось сразу – в бледности, в этих глазах, в той особой холодности черт, которая отличает нежить от живых.

Но она не была похожа на тех вампиров, о которых я читала в книгах. Не было в ней ни хищной грации, ни высокомерного холода. Была только усталость. Бесконечная, вымотанная усталость существа, которое давно перестало быть хищником и стало просто скитальцем.

– Пустите переночевать, – сказала она сипло, и голос ее дрожал от холода. – Или хотя бы погреться. Я не кусаюсь. Честно.

Она попыталась улыбнуться, но вышла лишь жалкая гримаса.

Астор рядом со мной напрягся, сжал молоток крепче. Мартен замер, готовый к любому развитию событий. Но я смотрела на эту женщину и видела только одно – она замерзает. Прямо сейчас, на наших глазах.

– Заходи, – сказала я, отступая в сторону.

– Госпожа! – Астор дернулся было, но я остановила его взглядом.

– Заходи, – повторила я. – Грейся.

Вампирша перешагнула порог и чуть не упала – ноги ее не держали. Мартен подхватил ее под локоть, помог удержаться равновесие. Плащ ее был мокрым насквозь, ледяная крупа таяла на плечах, стекала за воротник.

– На кухню, – скомандовала я. – Там тепло.

Мы ввели ее в кухню, и Эльза при виде нового существа лишь приподняла бровь, но ничего не сказала. Лина выглядывала из-за матери, с любопытством разглядывая гостью.

Вампиршу усадили ближе к огню. Эльза молча протянула ей кружку с горячим настоем. Та взяла обеими руками, прижала к груди, вдохнула пар и закрыла глаза.

– Спасибо, – прошептала она. – Давно… давно так не грелась.

Она отпила глоток, потом еще, и понемногу краски начали возвращаться на ее бледное лицо. Не румянец, конечно – вампиры не румянятся. Но хотя бы перестала выглядеть как покойница.

– Меня зовут Ольгерра, – сказала она, оторвавшись от кружки. – Я маг. Была магом. При императорском дворе, если это кого-то интересует.

– Была? – переспросил Астор, все еще не убирая молоток далеко.

– Была, – она горько усмехнулась. – Пока не выяснилось, что я вампир. Точнее, полукровка. Отец – человек, мать – из древнего рода. Внешность человеческая, сущность – вампирская. При дворе таких не любят. Пришлось убираться, пока не убрали насовсем.

Она допила настой и поставила кружку на стол.

– Я скитаюсь по Покинутым землям уже два года. Прячусь, выживаю. Но магию свою не растеряла. – Она подняла руку, и на кончиках пальцев вспыхнул маленький голубоватый огонек, погасший через секунду. – Видите? Еще умею.

Мы молчали, переваривая услышанное.

– Я не прошу даром, – продолжила Ольгерра, обводя нас взглядом. – Я вижу, вы тут все… разные. Гномы, орки, человек, оборотень. И амулеты у вас хорошие, старые. Но если придет кто-то сильный, амулеты не спасут. А я могу спасти. Я знаю защитную магию, боевую, умею ставить барьеры. За крышу над головой и еду на зиму я буду охранять ваш дом от любого врага. Честное слово мага.

Она замолчала и уставилась в огонь, ожидая приговора.

Я смотрела на нее и думала. Еще один рот. Еще одна судьба. Еще одна проблема, если она окажется не той, за кого себя выдает. Но вампирша не выглядела опасной. Она выглядела такой же загнанной, такой же уставшей, как и все мы.

– Астор, – позвала я тихо. – Амулеты пропустят вампира?

Гном почесал бороду, подумал.

– Должны пропустить, – сказал он неохотно. – Амулеты настроены на нежить из Бездны, на тварей. Вампиры – они другого происхождения. Древнее. Амулеты их не держат.

– Значит, магия у нее может быть настоящей, – кивнула я.

Потом посмотрела на Эльзу. Та пожала плечами:

– Решать вам, госпожа. Я за порядком в доме присмотрю. А против магии мне нечем крыть.

Мартен молчал, но в глазах его читалось любопытство. Гномы переглядывались. Лина смотрела на гостью с детским восхищением.

– Хорошо, Ольгерра, – сказала я наконец. – Ты остаешься на зиму. Крыша есть, еда есть. Будешь помогать защищать дом – твоя магия нам пригодится. Но условия: никакой охоты на нас, на наших животных, никаких… сюрпризов. Если я замечу что-то подозрительное – вылетишь наружу быстрее, чем скажешь "пожалуйста".

Вампирша подняла на меня глаза, и в них впервые за весь разговор мелькнуло что-то живое – благодарность, смешанная с удивлением.

– Я не охочусь на разумных, – сказала она тихо. – Никогда не охотилась. Мне хватает того, что удается найти в лесу. Или просто голодаю. А магия… магия честнее. Я обещаю защищать этот дом. Клянусь своей силой.

Она снова подняла руку, и на этот раз огонек на пальцах был ярче, дольше, и в нем чувствовалась настоящая, живая сила.

– Верю, – сказала я. – Эльза, найди ей место. Астор, Ситор, помогите с обустройством. А ты, – я обернулась к Ольгерре, – отдыхай сегодня. Завтра поговорим про твою магию подробнее.

Вампирша кивнула и снова уткнулась в огонь.

За окном сыпала ледяная крупа, ветер завывал, но в доме стало еще на одного обитателя больше. Еще одна странная, необычная душа, которую судьба забросила в эти проклятые земли.

Я смотрела на всех них – гномов, орчиху с дочерью, оборотня, вампиршу – и вдруг поняла, что наша разношерстная компания начинает походить на настоящую семью. Странную, нелепую, но семью.