Глава 14

Первые дни Ольгерра осваивалась в усадьбе тихо, почти незаметно. Она заняла маленькую комнатку в том же крыле, где обосновались гномы – они помогли ей прибраться, заделали щели, принесли охапку свежей соломы для лежанки. Вампирша была неприхотлива, даже по меркам Покинутых земель, и благодарность ее выражалась не в словах, а в делах.

На второй день она разобрала свою котомку на кухонном столе. Оттуда появились бережно перевязанные пучки сухих трав – чабрец, полынь, зверобой, еще какие-то, незнакомые мне, с острым, терпким запахом. Коренья – темные, узловатые, похожие на засохших змей. И несколько связок сушеных грибов, аккуратно нанизанных на нитку.

– Это лечебное, – пояснила она, передавая добро Эльзе. – Травы от простуды, от слабости, от боли. Грибы – в похлебку, они питательные. Коренья – для настоев. Я собирала сама, знаю места.

Эльза принимала дары сдержанно, но в глазах ее мелькнуло одобрение. Лина тут же подбежала разглядывать травы, осторожно касаясь сухих листиков.

– Научите? – спросила девочка робко.

– Научу, – кивнула Ольгерра, и впервые на ее бледном лице появилось подобие улыбки.

На третий день вампирша занялась главным – защитой дома. Она обошла всю усадьбу, внимательно осмотрела каждый амулет, развешенный гномами, и осталась довольна.

– Хорошая работа, – сказала она Астору. – Старая школа. Но я добавлю сверху.

Она достала из-за пазухи небольшой мешочек, развязала его и принялась чертить пальцем по стенам, оставляя едва заметные светящиеся следы. Руны, которых я раньше не видела, сплетались в сложные узоры над дверями, над окнами, у порога.

– Это барьер, – объясняла она, не прекращая работы. – Если кто-то с недобрым намерением попытается войти, он упрется в невидимую стену. Нежить такое не любит. Твари Бездны – тем более.

– А мы? – спросил Мартен, наблюдавший за ней со смесью восхищения и настороженности.

– Вы пройдете, – успокоила Ольгерра. – Барьер распознает намерения. Вы свои.

К вечеру того же дня, закончив с домом, она села за стол на кухне и обвела всех нас долгим, внимательным взглядом.

– Теперь я должна проверить вас, – сказала она тихо. – Чтобы убедиться, что среди нас нет ни слежки, ни порчи, ни чужеродной магии. Это важно для защиты. Не бойтесь, это не больно.

Первым вызвался Мартен. Ольгерра провела ладонями вдоль его тела, не касаясь, и удовлетворенно кивнула:

– Чисто. Волчья кровь сильная, чужое не приживается.

Потом были гномы. Астор и Ситор стояли с важным видом, хотя по тому, как они переглядывались, чувствовалось напряжение. Ольгерра осмотрела их, задержалась на спине Ситора, где еще заживала рана.

– Рана чистая, – сказала она. – Тварь была обычная, без магии. Повезло.

Эльза и Лина прошли проверку быстро. Орчиха лишь хмыкнула, когда теплые ладони вампирши скользнули в воздухе вокруг ее мощной фигуры. Лина зажмурилась, но когда Ольгерра сказала «чисто», выдохнула с облегчением.

Очередь дошла до меня.

Я подошла к столу, села на лавку. Ольгерра встала напротив, сосредоточилась, закрыла глаза. Ее руки медленно поднялись, пальцы задрожали, будто ощупывая невидимую ткань вокруг моего тела.

Сначала лицо ее было спокойным. Потом брови дрогнули, сошлись к переносице. Губы сжались в тонкую линию.

– Что-то не так? – спросила я, чувствуя, как внутри зашевелился холодок тревоги.

Ольгерра открыла глаза. В них было странное выражение – смесь удивления, испуга и чего-то похожего на жалость.

– Госпожа, – сказала она тихо. – На вас порча. Сильная. Смертельная.

В кухне повисла тишина. Даже огонь в очаге, казалось, перестал потрескивать.

– Что значит – смертельная? – подал голос Астор. – Она же живая, ходит, говорит…

– Порча не убивает сразу, – перебила Ольгерра, не сводя с меня глаз. – Она действует медленно. Годами. Высасывает жизненную силу, удачу, здоровье. Человек с такой порчей не может жить нормально – его преследуют неудачи, болезни, смерть близких. И в конце концов он умирает сам, если не снять проклятие.

– Откуда она? – спросила я, и голос мой прозвучал удивительно ровно. – Я всегда была здорова. Ну, почти всегда.

– Порча поставлена давно, – Ольгерра покачала головой. – Очень давно. Чуть ли не с рождения. Я вижу следы – они старые, въевшиеся. Тот, кто это сделал, хотел, чтобы вы медленно угасали. Чтобы жизнь ваша была чередой потерь и разочарований.

В голове что-то щелкнуло. Я вспомнила свою жизнь на Земле – серую, безрадостную, полную работы и одиночества. Ни семьи, ни близких друзей, ни настоящей радости. Только работа, только бесконечная гонка за выживанием в мире, где я всегда была чужой.

– Поэтому я здесь, – прошептала я. – Поэтому меня закинуло в этот мир.

Ольгерра кивнула, и в глазах ее блеснуло понимание:

– Порча искажает судьбу. Вас должно было выбросить туда, где вы бы погибли быстро. Но что-то пошло не так – вы выжили. На все воля случая. Но порча все еще на вас. Она никуда не делась.

– Снимите, – выдохнула Лина, подбегая ко мне и хватая за руку. – Пожалуйста, снимите! Она хорошая, она нас всех спасла!

Ольгерра посмотрела на девочку, потом на меня, потом обвела взглядом всех, кто собрался в кухне.

– Снять можно, – сказала она медленно. – Но это сложный ритуал. Нужны редкие ингредиенты, нужна сила, нужно время. И самое главное – нужна вера тех, кто рядом. Порча питается одиночеством. Если вокруг есть те, кому вы дороги, ее можно победить.

– Что нужно? – спросила Эльза, и голос ее прозвучал твердо, как камень. – Говори, что нужно. Добудем.

Астор шагнул вперед:

– Гномы не бросают своих. Ты нас приняла, мы за тебя горой.

Мартен молча кивнул, но в глазах его горела решимость.

Лина все еще сжимала мою руку. Даже Ситор, самый тихий из всех, придвинулся ближе, загораживая плечом.

Я смотрела на них и чувствовала, как в груди разливается тепло. Странное, забытое чувство – будто я наконец-то дома. Не там, на Земле, в своей пустой квартире, а здесь, в этой старой усадьбе посреди Покинутых земель, среди вампирши, орков, гномов и оборотня.

– Я запишу все, что нужно, – сказала Ольгерра, доставая из кармана огрызок карандаша и клочок бумаги. – А весной, когда сойдет снег, мы начнем искать. И снимем эту порчу. Клянусь своей силой.

Она подняла руку, и на этот раз огонек над ее ладонью горел долго, ровно, ярко.

– Спасибо, – сказала я тихо. – Всем вам. Я не знаю, чем заслужила…

– Жизнью заслужила, – оборвала Эльза. – Тем, что приняла чужих, как своих. Тем, что дом сделала домом. Сиди, госпожа. Теперь мы за тебя.

За окном сыпал снег, крупный, густой, укрывая землю белым покрывалом. А в доме было тепло. И я впервые за долгое время знала точно: я не одна.