Глава 28

Эльфийки отогрелись, поели горячей похлебки, и жизнь начала понемногу возвращаться на их бледные лица. Ильмина, старшая, согрелась у огня и даже разрумянилась – насколько это возможно для эльфийки. Альва сидела рядом с матерью, прикрыв глаза, и впервые за вечер на ее некрасивом лице появилось выражение покоя.

Когда пришло время устраиваться на ночлег, Эльза предложила женщинам разместиться в комнате в крыле гномов – там было тепло и сухо, а гномы уже успели привести помещения в порядок. Астор и Ситор только кивнули – места хватало, да и соседство с эльфами их не смущало.

– Мы поможем, – сказала Ильмина, поднимаясь. – Позвольте, мы разберем котомки. Там есть кое-что для общего стола.

Мы вернулись на кухню, и эльфийки выложили содержимое своих походных мешков на стол. Смотреть на это было и радостно, и горько – так мало у них было, но они готовы были поделиться последним.

Ильмина достала несколько бережно увязанных пучков трав – сухих, но сохранивших аромат.

– Зверобой, тысячелистник, ромашка, – перечисляла она, раскладывая травы перед Эльзой. – Есть иван-чай, лист брусники, мята. Все собирала сама, знаю места. Для настоев, для припарок, для чая – пригодится.

Эльза принимала дары с уважением, осторожно перебирала пучки, принюхивалась.

– Хорошие травы, – сказала она. – Чистые. Спасибо.

Потом из котомки появился сверток с вяленым мясом. Немного, ломтей десять, но мясо было хорошее – видно, что не просто так, а с умом приготовленное.

– Дикая коза, – пояснила Ильмина. – Осенью подстрелили. Провялили над костром, с дымком. Думали, на всю зиму хватит, да силы уже не те – много съели, пока до вас добирались. Но что осталось – берите. В общий котел.

Эльза кивнула, принимая и мясо.

Альва тем временем развязала свой мешок и достала оттуда неожиданное – небольшие пяльца, мотки ниток разного цвета, иголки, вдетые в тряпицу, и неоконченную вышивку. Это был край платка или, может, небольшого полотенца – на сером льне уже проступали узоры: ветви, листья, какие-то неведомые цветы, вышитые тонко, с удивительным терпением.

– Я вышиваю, – сказала Альва тихо, заметив, что все смотрят на ее рукоделие. – С детства умею. Мать научила. Это… это отвлечение. Когда страшно или одиноко – вышиваю. Нити у меня с собой, немного. И пяльца.

Лина, которая все это время стояла рядом, приоткрыв рот от любопытства, подалась вперед, разглядывая узоры.

– Красиво, – выдохнула она. – Очень красиво. А это что за цветы?

Альва посмотрела на девочку, и в ее серых глазах мелькнуло что-то теплое.

– Это лесные колокольчики. Такие весной в лесу цветут, синие-синие. А это – папоротник, только не простой, а сказочный. Говорят, кто найдет его цвет в ночь на праздник лета – тому счастье будет.

– А вы научите меня? – выпалила Лина и тут же смутилась, покраснела, спряталась за спину матери.

Альва улыбнулась – впервые за вечер. Улыбка у нее была хорошая, добрая, несмотря на некрасивое лицо.

– Научу, если хочешь. Это нетрудно. Главное – терпение и чтобы нитки хорошие были. А нитки у меня есть, поделюсь.

Эльза, стоявшая рядом, положила руку на плечо дочери.

– Ты уж прости ее, – сказала она негромко. – Любопытная очень. Но если не трудно – научи. Она у меня рукодельница, все схватывает на лету.

– Не трудно, – покачала головой Альва. – Мне даже приятно. Я… я не часто с детьми общалась. Все как-то не сложилось.

Она опустила глаза, и я поняла, что за этим «не сложилось» стоит целая жизнь – одинокая, тихая, полная невысказанной горечи. Старая дева, некрасивая, никому не нужная – даже среди эльфов, которые ценят красоту превыше всего.

– Ну что ж, – сказала я, нарушая повисшую паузу. – Завтра и начнете. А сегодня – отдыхать. Вы с дороги, устали.

Гномы, уже ушедшие в свое крыло, встретили новых соседей радушно. Астор даже принес охапку свежего сена для лежанок и помог устроить постели поудобнее. Ситор, более молчаливый, просто кивнул женщинам и вернулся к своему делу – точил какой-то инструмент при свете свечи.

Ильмина и Альва устроились в небольшой, но чистой комнате. Стены здесь были заново проконопачены, пол выскоблен, в маленьком очаге потрескивал огонь. Эльфийки сидели на лежанках, глядя на пламя, и впервые за долгое время на их лицах не было страха.

– Спасибо, Хозяйка, – тихо сказала Ильмина, когда я заглянула к ним перед сном. – Ты не представляешь, что это для нас значит.

– Представляю, – ответила я. – Я и сама когда-то пришла сюда с пустыми руками.

Я пожелала им спокойной ночи и вышла. В коридоре меня догнала Альва.

– Хозяйка, – сказала она тихо. – Я… я хотела сказать. Если понадобится помощь с письмами, счетами или записями – я умею. Мать говорила, что у вас здесь много книг. Я могу помочь разобрать, привести в порядок. Я… я хорошо знаю языки.

Я посмотрела на эту некрасивую женщину с добрыми глазами и поняла: она не просто предлагает помощь. Она ищет свое место в этом доме. Свое дело. Свой смысл.

– Хорошо, Альва, – сказала я. – Завтра покажешь мне, что умеешь. Книг у нас и правда много, и многие из них я даже не открывала. Поможешь – буду благодарна.

Она улыбнулась – той же тихой, робкой улыбкой, что и на кухне, и вернулась в комнату к матери.

Я постояла в коридоре, прислушиваясь к звукам засыпающего дома. Где-то ворчали гномы, возилась на кухне Эльза, Лина уже, наверное, спала, утомленная событиями дня. За стеной тихо переговаривались эльфийки. И в этом разношерстном, нелепом, но таком живом хоре чувствовалось что-то настоящее. То, ради чего стоило выживать.