Глава 29

Следующие несколько дней пролетели незаметно. Метель, начавшаяся в тот вечер, когда пришли эльфийки, бушевала трое суток, завалив усадьбу сугробами по самую крышу. Выходить наружу было невозможно – Мартен и Верн лишь изредка пробивали тропу к конюшне, чтобы проведать Бурю и задать ей корма. Остальные сидели по домам, и это время мы с Альвой посвятили книгам.

Она оказалась идеальным помощником – терпеливым, внимательным, с удивительной памятью и знанием нескольких языков, включая тот, на котором были написаны самые древние манускрипты в библиотеке. Мы устроились в моей комнате, где было теплее всего, разложили вокруг кресла и кровати стопки фолиантов, свитков и отдельных листов, и погрузились в чтение.

Альва читала быстро, иногда останавливаясь и пересказывая мне особо интересные места. Я же в основном просматривала книги на общем языке, пытаясь найти хоть какие-то упоминания о Хозяйке.

И мы нашли. Не одно – несколько.

Первое упоминание попалось в древней хронике, написанной, судя по стилю, ещё до великого исхода. Текст был повреждён, но некоторые фрагменты читались хорошо.

«…и явилась она из Леса, когда Тьма уже наводнила земли. Никто не знал, откуда она пришла, но сила её была велика. Одни говорили, что она – дитя Бездны, одна из тех демонесс, что вышли в первые дни и уцелели, заключив союз с лесом. Другие шептали, что она – дочь богов, посланная спасти то, что осталось. Сама же она не говорила ничего, и имя своё не открывала, и лицо скрывала под капюшоном…»

– Демонесса из Бездны? – переспросила я, чувствуя, как внутри всё холодеет. – Я? Но я не чувствую в себе ничего… демонического.

Альва покачала головой, не отрываясь от свитка.

– Это только одна версия. Люди склонны видеть в необъяснимом либо божественное, либо дьявольское. А тут – существо огромной силы, непонятного происхождения. Конечно, её могли считать и тем, и другим.

Второй источник оказался более поэтичным – сборник эльфийских легенд, записанных уже после исхода, но, судя по языку, основанных на более древних преданиях.

«Она пришла, когда мир истекал кровью. Лес принял её, как принимает упавшее семя, и из этого семени выросла новая надежда. Эльфийские мудрецы долго гадали, кто она, и наконец решили: она из тех, кто стоял у истоков мира, когда боги ещё ходили по земле. Быть может, дочь одного из них, рождённая от смертной женщины и забытая в веках. А быть может – сама богиня, принявшая облик, чтобы ходить среди людей. Ибо сила её была чиста, не запятнана тьмой, и лес повиновался ей, как матери…»

– Это уже лучше, – заметила я. – Чистая сила, лес повинуется… Звучит более приятно, чем демонесса.

Альва улыбнулась краешком губ.

– Эльфы склонны идеализировать. Мы всегда ищем красоту и свет даже там, где их нет. Но в этом случае… я склонна верить эльфийской версии. Тьма не порождает свет. А вы, Хозяйка, несёте в себе свет. Я чувствую это.

Я смутилась от таких слов, но промолчала.

Третий источник был самым странным – обрывки пергамента, исписанные корявым почерком, похожим на тот, которым пишут полуграмотные крестьяне. Текст был на смеси языков, с ошибками, но смысл угадывался.

«…бабка моя сказывала, што в стары годы, когда еще деды наши тут жили, была в лесу Хозяйка. Сильная, страшная. Кто к ей попадал – назад не ворочался. А иные говорили, што она не злая, а просто строгая. И што ежли с добром прийти – поможет. А сама она, мол, не человек, не эльф, а так, среднее. Из тех, кто был до людей. Древний народ, што ушёл в небытие, а она осталась…»

– Древний народ, – задумчиво повторила Альва. – В эльфийских преданиях тоже есть упоминания о тех, кто был до нас. Мы называем их Перворождёнными Леса. Говорят, они ушли в иные миры, когда пришли люди и начали вырубать деревья. Но, может быть, не все ушли. Может быть, кто-то остался и смешался с местными…

– И я – потомок этого народа? – спросила я. – Но я же с Земли. Я родилась там, у меня были мать, отец…

– Душа не знает границ миров, – тихо сказала Альва. – Тело может родиться где угодно, но дух – он изначален. Возможно, вы – перерождение той самой Хозяйки. Или её наследница по крови, но кровь эта текла через поколения, через миры, чтобы вернуться сюда, когда понадобится.

Мы долго сидели молча, обдумывая прочитанное. Снаружи завывала метель, в комнате потрескивал камин. Где-то внизу слышались голоса – Эльза с Линой готовили ужин, гномы обсуждали очередную починку, Мартен и Верн вернулись из конюшни.

– Знаете, – сказала я наконец, – я никогда не верила в судьбу. В предназначение, в избранность. Я была менеджером, прагматиком, считала, что всё в жизни зависит от нас самих. А теперь… теперь я даже не знаю, кто я. Демонесса? Дочь богов? Осколок древнего народа?

– Вы – это вы, – просто ответила Альва. – И мы все здесь потому, что вы есть. Не важно, откуда вы пришли. Важно, что вы делаете сейчас. Вы даёте приют изгоям. Вы защищаете нас. Вы не боитесь тьмы. Для нас этого достаточно.

Я посмотрела на эту некрасивую женщину с добрыми глазами и вдруг поняла, что она права. Происхождение – это просто слова. А дела – вот они, реальны.

– Спасибо, Альва, – сказала я. – За книги и за… за это.

Она улыбнулась своей тихой улыбкой и вернулась к чтению.

А я закрыла глаза и попыталась прислушаться к себе. Где-то глубоко внутри, под слоями земной жизни, под порчей, под страхами и сомнениями, жило что-то древнее и спокойное. Оно не было ни демоническим, ни божественным. Оно было просто… моим. Лесным. Родным.