Глава 13. Свет во Тьме

Не испугалась — этот чудесный голос совершенно не способствовал страху. Наоборот, непонятным образом поднимал настроение, заставлял подумать что-то из серии: «Какая ерунда! Ну свалилась в яму — с кем не бывает! Главное, что солнышко на небе светит!»

Я удивленно подняла глаза.

На краю ямы сидел здоровенный парень в серебристо-голубом костюме, напоминающем по фасону наряд Темного. Лицо — открытое, с крупными приятными чертами. Блондин, волосы задорным вихром зачесаны назад. На вид ему можно было дать не больше двадцати, совсем юнец. И симпатяга, каких мало!

— Руку давай, вытащу! Не укушу! — опять рассмеялся он.

Я растерянно протянула ему руку, он взял меня чуть выше запястья крепкой большой ладонью и одним движением вздернул вверх. Я как пробка вылетела из ямы и благополучно приземлилась в шаге от парня.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я.

— Всегда рад помочь! — звонко ответил он, отпустив мою руку. — Не ушиблась, стоять можешь?

— Как видишь — могу, — улыбнулась я.

Парень оглядел меня и парой точных движений стряхнул налипшую на моей юбке землю.

В этот момент раздался яростный рык, и огромный тигр прыгнул на парня.

— Фуу! Свои! — отчаянно заорала я.

Уж не знаю, что за парень, но быть сожранным Борси мой спаситель точно не заслужил!

Но тот сделал ловкий шаг в сторону — и прыжок хищника не достиг своей цели. Борси приземлился за четыре лапы и замер, ощетинившись.

— Да брось ты, киса. Не обижу, — улыбнулся парень. Бесстрашно протянул руку, проигнорировал сердитое рычание и… принялся чесать его шею. Глаза Борси сонно закрылись, и тигр осел на землю, начал посапывать.

— Эээ… — только и смогла произнести я в изумлении.

— Извини, усыпил вашу зверюшку, — широко улыбнулся мне парень. — А то доложит Темному, что я был здесь — и кое-кому не поздоровится. А так он и выспится, и помнить, что было перед сном, не будет.

«Уфф… — подумалось мне. — Вот и управа на Борси. Может, удастся нормально поговорить с кем-то нейтральным? Впрочем, какая уж тут нейтральность! — одернула я себя. — Очевидно, что этот парень — маг. И не Темный. А раз не Темный…»

В сердце вдруг всколыхнулось все возмущение тем, как Светлые поступили с Темными. Только вот испытывать неприязнь к неожиданному пришельцу никак не получалось. Он был удивительно позитивный, сияющий и какой-то сразу располагающий к себе.

— Ты Светлый, что ли?! — изумленно спросила я. — Ты кто такой?

— Да я залез тут… с невестой хочу поговорить… А то вчера она так быстро убежала — там что-то с тобой случилось… — застенчиво опустил лицо и поводил носком белого сапога по земле. — Вот пробрался, пока Темный уехал. Может, позовешь Грасерию? А то мне не с руки в Темных имениях шастать…

— Та-а-к! — протянула я, невольно улыбаясь его наигранному смущению. — Ты, значит, жених Грасерии? Светлый маг?

— Так! — жизнерадостно подтвердил парень. — Очень приятно. Меня Гарэм зовут. А ты Хозяйка, я знаю. Вероника? Красивое имя, Грасерия мне рассказывала.

— Красивое — не красивое, а я ничего не понимаю! — заявила я. — Что ты мог сюда пробраться, ладно, Темный же ходит на Светлые земли. Но ты — Светлый, и касался меня, а «током» не ударило. Да и Борси ты сумел усыпить… а он ведь дитя Тьмы!

— Магия на всех действует. Он же дитя, а не Темный маг вроде Баэра, поэтому не может противиться, — пожал плечами Гарэм. — И я — не Светлый объект, а Светлый маг — то есть субъект. Контролирую свою магию. Совершенно не обязательно было воздействовать на тебя Светом, чтобы вытащить из ямы! А спасти даму в беде было нужно! — задорно сказал он. И вдруг стал серьезным: — Не знаю, что тебе рассказали, но Свет и Тьма — не враги. Вон, Саду совершенно не больно, что я тут стою. Стихии не страдают друг от друга, если их адепты не воюют. Свет и Тьма вообще были недовольны, когда их дети поругались… А еще говорят, что самый истинный Свет прячется в сердце самой темной Тьмы, а самая истинная Тьма притаилась в сердце самого сияющего Света…

— А вот с этого места поподробнее — тогда пойду за Грасерией! — сказала я.

Ох, ну надо же! Невезение сменилось просто невероятным везением! Похоже, у меня появился еще один источник информации в дополнение к книге. И я смогу посмотреть на все с другой стороны. То есть со стороны Света. Ведь и Майдор, и автор книги явно сочувствуют Тьме. Хорошо бы увидеть и другую сторону медали…

Но ответить мне Гарэм не успел.

На него налетел стройный вихрь в темном платье. Грасерию не пришлось звать. Она вынырнула из-за кустов и повисла у Светлого на шее.

— Ах, миленький! Какой же ты молодец, мой хороший! Как же я соскучилась! Только… как же так?! Он ведь убьет нас, если узнает! — причитала она, а Светлый обнимал ее стройный стан огромными ручищами.

Он — это она про Темного, ясное дело. Мне вот тоже интересно, что будет, если Баэр сейчас вернется, подумалось мне. Но для приличия я отвернулась, чтобы дать им помиловаться.

***

— Конечно, в обвинениях моих коллег была некоторая… основа, — рассказывал Гарэм. — Темные действительно вроде бы не стремились к власти. Но своим пытливым умом они погрузились в изучение Темной магии так глубоко, что нашли способ, как один-единственный Темный может обрести невиданную силу, стать равным десяти, а то и двадцати обычным магам Света или Тьмы. И, по мнению моих Светлых коллег, это был лишь вопрос времени, когда кто-либо из Темных захочет получить подобную силу и стать всеобщим владыкой… — он вздохнул. — Думаю, это и подвигло Светлых действовать.

— И зависть, конечно, — ехидно улыбнулась я. — Думаю, ты не будешь отрицать этого. Ведь ваши-то не додумались до такого!

— Почему же? Додумались, — снова вздохнул Гарэм.

Кстати, как выяснилось, в переводе с какого-то древнего языка его имя означало что-то вроде «Светлейший» или «Самый Светлый». Очень символически получалось — мы сейчас прямо воплощали собой возможное единство Света и Тьмы. Вот мы трое, сидящие на скамейке и ведущие неспешную беседу. А большой котик Борси мирно посапывал рядом, порой я наклонялась погладить его…

Прямо идиллия! И Темный, что характерно, не прискакал разогнать наш двухцветный шабаш. «Он уехал в столицу, дай Бог, вернется к вам в ночи, — сообщил Гарэм. — Я проследил его дорогу, у нас сколько угодно времени». Оставалось только поверить и надеяться, что Баэр не забыл дома кошелек (или что-нибудь еще). То есть — что не решит вернуться.

— Додумались, но почему тогда не использовали это? — удивилась я.

— Потому что для Света это вообще невозможно. Лишь направленность Тьмы «на себя» дает возможность одному обрести силу многих, — ответил Гарэм. — Да и выбранная идеология не была в начале ущербной. Ведь изначально хотели лишь обезопасить мир от силы Темных магов. Восстановить баланс, который в результате этих исследований поехал в сторону Тьму… Это потом все вышло из-под контроля, и Светлые… совершали то, что не следует совершать ни Свету, ни Тьме…

— Помолчал бы уж про их благородные цели! — неожиданно взвилась Грасерия. При всей своей нежности к жениху она вовсе не боялась с ним спорить. — Вы, Светлые, вечно оправдываете свою жестокость красивыми лозунгами!

— Миленькая, я всего лишь хочу сказать… — хотел ответить Гарэм, но встретил сердитый насупленный взгляд.

— Вот вообще ничего не говори! Ваши — изуверы и узурпаторы! Один ты нормальный!

— Так, брейк! — рассмеялась я. — У меня вопрос… — Ведь, в сущности, об истории «крушения баланса» и войне Гарэм не рассказал практически ничего нового. Меня больше интересовали именно нюансы. — Почему же тогда Темные не воспользовались возможностью делать ну-очень-сильных Темных магов, когда началась война?

Гарэм поглядел в сторону, кажется, ему не хотелось отвечать на этот вопрос.

— Тьма не позволила, — неожиданно ответила вместо него Грасерия. — Тьма сочла, что это слишком сильно сдвинет баланс в Ее сторону.

— А ты, извини, откуда знаешь, что подумала Тьма? — удивилась я. — Откуда вообще можно знать, что «думает» Стихия?

— Так это известно, — пожал плечами Гарэм. — Тем, кто знает историю, известно, что Темные пытались это сделать, но в тот раз Тьма не позволила. А когда они к ней воззвали, дала ответ, что не дарует подобное преимущество в войне.

— Ох! — теперь уже вздохнула я. — Ничего не понимаю с вашим миром! Свет совершает темные поступки, а Тьма ведет себя так, как по идее должен вести себя Свет — справедливо и милосердно.

— А кто сказал, что истинное милосердие — это прерогатива Света? — искоса поглядела на меня Грас. — Опять вы путаете добро и Свет, зло и Тьму. Вообще-то истинное милосердие дается пониманием себя и других, а это — от Тьмы. Лишь истинно Темные способны понять чужой страх, чужую боль, не закрывая их от себя высокими Светлыми идеалами! — она победно поглядела на Гарэма, словно одержала верх в давно длившемся споре.

— Лишь Светлые готовы жертвовать своей выгодой и самими собой ради всеобщего блага! — парировал Гарэм.

— Особенно здорово они пожертвовали, когда всеобщим благом был баланс, а они на множество сотен лет сдвинули его в сторону Света! — не отставала Грас.

— И снова – брейк! — рявкнула я. — Мне только не хватало, чтобы вы поругались. Давайте поговорим о другом. Вот ты, Гарэм, чем занимался во время войны? — я лукаво поглядела на него. Ведь, судя по всему, последнюю тысячу лет Грасерия безвылазно сидела на крошечных Темных землях. Значит, с ним они знакомы с еще довоенных времен. А значит, этому парнише тоже в обед сто лет. Еще тот дедуля! Просто долгожительство ему даровал Свет, а не Тьма.

— Я не поддерживал войну, — осторожно ответил он. — Просто… исцелял всех, кто ко мне приходил. И Светлых, и Темных…

— То есть ты был таким Светлым целителем? — удивилась я. По внешнему виду он походил на кого угодно, только не на целителя. Здоровенный, спортивный, уверенный в себе. Куда больше ассоциировался как раз с ролью воина.

— Да, как-то так. Целителем. Давал силы всем обессиленным, — улыбнулся Гарэм.

— И я тоже, — одним махом перестала кипятиться Грасерия. — Тоже… исцеляла. Так мы и сблизились, — она нежно взяла за руку жениха. — Хотели пожениться. А потом…

— А потом Свет победил, — продолжил за нее Гарэм, поглаживая ее ладонь. — И моя милая… обиделась. И уехала сюда, где последнему Темному выделили клочок земли. И долго, надо сказать, обижалась…

— Скажи вообще спасибо, что я простила тебя за то, что ты Светлый! — заявила Грас, но тут же прильнула головой к его плечу и продолжила ласковым тоном: — Но со временем я поняла, что Гарэм не виноват в том, что он Светлый. Не он же начал и продолжал эту войну. Были случаи, когда он, напротив, пытался ее остановить. И мы решили, что будем ждать… ждать лучших времен, когда вернется первичный баланс. И мы сможем, наконец, пожениться. И быть вместе всегда, а не вот так… урывками.

— Так, а вот теперь давайте определимся, — решительно сказала я. — Если вы оба за восстановление нормального баланса…. То… что для этого нужно сделать?

В этот момент Грас и Гарэм странно переглянулись. Словно спрашивали друг у друга, нужно ли ответить. И что именно…

— Я тоже хотела бы баланса, — осторожно добавила я. — Не всеобщей власти Тьмы, а баланса.

— Это вы сейчас так говорите, госпожа моя… — очень тихо произнесла Грасерия.

— Но восстановления баланса невозможно без укрепления Тьмы. А в этом я вам не помощник. Это несовместимо с моей природой, — сказал Гарэм.

— Хорошо! Допустим, ты Светлый и не можешь помочь! — не сдавалась я. — Но как нам ее укрепить в нынешних условиях?

Грасерия молчала, опустив голову.

Гарэм тоже помолчал, потом все же ответил:

— Нужно больше Тьмы, а значит, нужно больше Темных. Возможно — нужен хотя бы один Темный, которому Тьма даровала бы ту самую невообразимую силу. Если она согласится… Насколько я знаю, Баэру она не желает ее даровать. Учить Темной магии нельзя — значит, другой Темный не может появиться. Вот и выходит, что жаждущим баланса остается надеяться лишь на чудо.

— Погоди-ка! — воскликнула я. — Ну хорошо, нельзя учить — по закону, который приняли Светлые. И они убьют нового Темного, если он появится. Но… если они не узнают? Или узнают, когда Темный уже будет полностью обучен?!

— Они узнают — как только Тьма обретет больше сил, баланс качнется, и они ощутят это. Тогда, — неожиданно подняла на меня глаза Грасерия, — даже два обычных Темных не справятся со всеми Светлыми… А значит, Светлые устроят поединок между Темными. Не на жизнь, а на смерть. И победитель станет единственным Темным, которому позволено жить на этом свете. Госпожа моя! Вы… Вы, должно быть, уже догадались, что вы можете стать Темной! Но разве вы… В общем, — она кинула новый странный взгляд на Гарэма. — В общем, вы могли бы убить Баэра? У вас поднялась бы рука? Тогда, возможно, если бы вы доказали в дальнейшем, что вы достойны… То Тьма снова даровала бы ту самую величайшую силу одному-единственному магу. Вам. Вы могли бы пойти на это?

Сейчас она говорила жарко и с глядела на меня странно. Как будто с мольбой. Явно хотела, чтобы я согласилась, хотя ей самой больно от мысли про убийство Баэра.

А мне словно дали пощечину. Славный светлый день вдруг стал каким-то серым. Борси заворочался во сне и даже как-то застонал. Лицо Гарэма застыло высеченной из камня маской.

Пощечина. Удар током. Так бывает, когда вдруг узнаешь, что то, о чем ты слегка грезил, чуть-чуть мечтал, может произойти.

Нет, я не об убийстве Баэра, конечно.

Я о том, чтобы стать Темной.

Истинной сильнейшей Темной. Взять все в свои руки. И в итоге — спасти этот мир.

…И несчастных детишек-Темных, которых убивают в младенчестве…

Я брала бы их под свою опеку. Я учила бы их.

Учила бы не жестокости, а милосердной Тьме. Ведь я уже вижу, что Тьма воистину может быть милосердной. Как мать, которая все принимает. В то время как Свет — суровый отец, требующий жертвовать собой и другими ради идеалов, которые считает правильными.

Смогу ли я заплатить эту цену? Совершить убийство. Убить своего мужа, каким бы формальным и каким бы… вообще он ни был?!

Я прикрыла глаза, а ладони сами собой впились в скамейку.

— Но кто может научить меня Темной магии? — словно со стороны услышала я свой голос. — Ведь Баэр не желает рисковать. Или боится вырастить того, кто может его убить.

Я не открывала глаз, а снаружи царило молчание. Лишь храп Борси и какие-то непонятные шорохи. Может быть, Грасерия и Гарэм шептались, но так тихо, будто пакетик шелестел на ветру.

— Я могу обучить вас, — вдруг произнесла Грасерия. — Ведь это я обучила Баэра.

«А ларчик-то просто открывался…» — пронеслась в голове не слишком уместная мысль. Я распахнула веки и уставилась на Грас:

— Но ты ведь не маг! Или все же…