Глава 20. Продолжение истории

Баэр убрал руку и горько рассмеялся.

— Вот видишь, почему истинная Хозяйка — это опасно? Поэтому. Нет, Вероника, мы не будем действовать так. Они уже пробовали. Ты не сможешь восстановить баланс, не обеспечив временную победу Тьмы. К тому же от мыслей о балансе очень легко перейти к желанию, чтобы власть принадлежала твоей Стихии…

— Но Тьма уже усилилась! Вспомни про Цветок Тьмы! — воскликнула я.

— Цветок Тьмы показывает лишь, что Тьмы стало немного больше — ровно на один цветочек в Саду, — усмехнулся Баэр. — Показывает, что Тьма не увядает, что у нее есть силы. Вот если бы такие цветы начали прорастать повсюду, включая Светлые земли… тогда твой аргумент был бы веским. Пока о цветах не знают Светлые, никакой опасности нет.

— Нужно осмотреть Сад, может, еще где-то есть, — деловито ответила я. — И… что ты будешь делать, если они и верно начнут прорастать даже на Светлых землях?

— Вот тогда мы об этом и подумаем! — рявкнул Баэр.

— Пока гром не грянет — мужик не перекрестится! — бросила я раздраженно.

Хм… кажется, мы опять начали ругаться. Тьфу! И на этот раз виновата-то я. Со своими замашками истинной Хозяйки.

И тут… В тот самый момент у меня в голове, как мозаика, сложилось, что лично мне делать. План. Позже я еще его продумаю, а пока, с этим цветочком, у меня словно бы появилась недостающая часть.

А с Баэром мы должны сейчас помириться. Просто не время еще нам с ним идти против Света плечо к плечу…

— Извини, — искренне сказала я. — Помнится, я хотела услышать о тебе. Буду признательна, если продолжишь…

— Я бы сказал, что ты что-то задумала, — еще немного сердито ответил Баэр. — Но да… После гибели Темного и Нинэль Светлые опять столкнулись с тем, что Тьмы практически не осталось. А она нужна им. Нужна ради баланса, который позволяет продолжать существование всем. По сути, в мире осталась только одна Темная. Да и то не маг. Я имею в виду Грасерию, конечно. Что делать, они придумали сразу. Нужен был ребенок — истинный Темный. Из тех, кого обычно убивали. Но, по правде, такие дети рождаются максимум раз в десять лет, а то и реже. В общем, ситуация была сложная. Светлые отправились искать таких детей. Задача, кстати, непростая. Потому что со времен крушения баланса многие прятали младенцев. И вот один Светлый маг прибыл в отдаленное селение. Как водится, проверил записи о первичной магической диагностике, что делал всем новорожденным местный Светлый маг, чтобы выявить талантливых магов. Светлых — позднее отправить учиться. Темных, если вдруг такие появятся — уничтожить.

Я поежилась.

— И что?

— Ничего подозрительного не нашел. В селении вообще не рождалось никаких магов. Как было велено, он начал ходить по домам и дополнительно диагностировать маленьких детей. И тоже ничего… Но одна словоохотливая служанка рассказала ему, что у местного барона из имения по соседству родился мальчик с «меткой Тьмы». Это крестьянское суеверие, что дети с черными глазами — дети Тьмы. И что баронесса до сих пор не подвергла ребенка первичной диагностике. Что она его прячет. А о его рождении известно от болтушки-служанки из имения…

— И это был ты?

— Да, Вероника, это был я. И в моем случае суеверие оказалось верным. Видимо, у матери были небольшие магические способности. А может, у отца. Они ощутили, что я — действительно истинный Темный. Тем более что, по преданию, когда-то ее предки были сторонниками Тьмы, и в роду рождалось немало Темных магов. Поэтому они меня прятали.

— И что?

— Дальше все было просто. Светлый маг — весьма сильный мерзавец — отправился в имение барона. Сперва, конечно, его просто хорошо приняли, отвлекали беседой, прятали от него младенца… Потом — пытались обмануть, подсовывали других младенцев… Потом… даже Грасерия не знает, что именно произошло. Но как-то он сумел проверить, что я действительно истинный Темный. Он убил родителей, пытавшихся защитить меня своей слабой магией. Меня увез к Светлым… Они отдали меня Грасерии, которая отчаянно пыталась не дать умереть хотя бы Саду…

Повисла тишина. Как-то я не ожидала такого кошмара, хоть уже знала, что Светлые способны на многое.

— Родителей-то зачем было убивать? — горько прошептала я.

Лицо Баэра потемнело.

— Думаешь, я понимаю, зачем?! — зло ответил он. — Всю жизнь меня не оставляла мысль: зачем эта жестокость?! Видимо, кто-то из родителей или оба были слабыми магами. И пытались защитить меня, не отдавали, дрались. И этот негодяй не нашел ничего лучше, как просто убить их, решив этим все проблемы. Может, Светлые изначально так планировали. Ведь останься родители в живых — они бы поняли потом, кто именно стал новым Темным, могли попробовать присоединиться ко мне. Могли потребовать меня обратно. Возникли бы всяческие неудобства, — Баэр горько усмехнулся, — которых Светлые смогли избежать, просто убив их. Я… — он сглотнул, — узнал эту историю, когда мне было восемнадцать. Грасерия назначила этот возраст условным «совершеннолетием», когда мне было суждено узнать все. И слава Богу! Ведь узнай я раньше, могло не хватить выдержки, чтобы не отправиться убивать Светлых, мстить за родителей. Вообще Грас приложила все усилия, чтобы убедить меня, что путь, выбранный прежним Темным с его истинной Хозяйкой — тупиковый.

Я вздохнула, не удержалась и погладила его по руке. Баэр резко перекинул ладонь и снова обхватил мою кисть. То ли поддерживая, то ли ища поддержки. Горячо, цепко.

— И как прошло твое детство?

— Я уже говорил тебе — ничего особенного интересного не было. Если не считать уроков Темной магии, которые Грасерия проводила со мной с тех пор, как мне исполнилось где-то пять, оно мало отличалось от детства любого другого мальчишки, живущего на земле. Грас отчаянно боролась за выживание Тьмы, мое выживание, выживание Сада. Большую часть дня она проводила в Саду. И с момента, когда я стал в состоянии поднять ведро с навозом, я должен был помогать ей. Грас была со мной ласковой, заботливой, но и строгой. С трех лет она учила меня грамоте и прочим наукам — наша «девочка» куда образованнее, чем ты думаешь! — на этот раз Баэр рассмеялся. — С пяти лет, как я уже сказал — Темной магии. С того же возраста — боевым искусствам. Сама она ими не владела, но договорилась со Светлыми, и ей было позволено нанять учителя, не мага, просто хорошего бойца, который приезжал к нам три раза в неделю и гонял меня до седьмого пота. Неплохо для физического развития — если учесть, что в перерывах я с младых лет пахал на тяжелых мужских работах в Саду. Кстати, должен сказать, с тех пор я и ненавижу трудиться на земле! В общем, жизнь была насыщенная. А вот чего практически не было — так это общения со сверстниками.

— То есть ты вообще не играл с другими мальчишками? — удивилась и расстроилась я. Вообще-то это трагедия. Ребенку как воздух нужно общение с себе подобными.

Может, он такой странный как раз поэтому?

— Нет, конечно, общение было. Когда мне исполнилось десять, я обнаружил, что можно убежать в ближайшую деревню, пока Грасерия занята. Начал убегать, а там следил за парнишками своего возраста — пастухами. Потом осмелился выйти к ним, уж больно интересно было. Сперва они меня боялись, потому что понимали, откуда я прибежал. Затем — с опаской стали общаться. А потом мы стали друзьями. Я до сих пор вспоминаю, как их звали, как мы лазали по деревьям и играли в войну… Ганс, Брэй и Петко по прозвищу Дуля… Я всегда во всем выигрывал. Но они принимали это как данность. Не знаю, может, Грас как-то договорилась с ними или их родителями, чтобы они дружили со мной. Но… я бесконечно благодарен, что в моей жизни был этот опыт настоящей мужской дружбы… которая продлилась до самой их смерти. Когда меня особенно доставала моя первая жена, — Баэр усмехнулся, — я уходил к ним в деревню, мы пили золотистый эль и обсуждали… да все на свете! С тех пор… друзей у меня не было. Только лицемерие, которым одаривают меня на Светлых землях. И которым «одариваю» их я. Никто из людей не в состоянии дружить со зрелым Темным.

— Баэр… — с каждым его словом я все больше проникалась тем, как сложно быть единственным в мире Темным. — А как ты называл Грас в детстве? Неужели ты не понимал, что она твоя приемная мать?

— Понимаешь, — Баэр криво улыбнулся. — Когда я был совсем маленьким, рядом была только она, Борси и… мерзавец Барторий время от времени приезжал проконтролировать, как Грасерия меня воспитывает. Я видел очень мало живых существ. Грасерия хотела, чтоб я называл ее Грасерией — и это было для меня синонимом слова «мама». Она говорила мне, что я у нее приемный, что она просто мой воспитатель, а родители умерли. Но я еще не понимал, насколько это… не как у всех. Ведь мне не с чем было сравнивать. Это потом от друзей узнал, что дети называют своих матерей словом «мама», а отца — «отец» или даже «папа». Я попробовал называть Грас «мамой». Но она осадила меня, сказав, что она мне не мать, а лишь «как мать». И мне не следует звать ее так — в память о моей погибшей настоящей матери… В общем, ничего интересного, но порой достаточно «весело». А главное «веселье» началось, когда мне пришла пора жениться. В девятнадцать лет.

— В девятнадцать? Почему так рано? Неужели…

— Именно что «неужели». Настаивал этот Светлый лис Барторий. Да и Грас настаивала, что нужно разрешить Саду призвать Хозяйку. А главное… от работы в Саду у Грас болела спина, она очень устала. Я лечил ее своей еще несовершенной магией, но это помогало лишь на время. Брал на себя больше забот по Саду — но в моих руках Сад всегда чувствовал себя неважно. Даже когда делаешь все вручную, предпочтительно, чтобы делала женщина. Сад предпочитает женскую энергию.

— Наверное, потому что он сам — мальчик! — хихикнула я.

Мой мальчик Сад, подросток со сложным характером. Которого я люблю безусловно, несмотря на то, что он все еще держит меня в плену.

— Возможно, тебе виднее, — улыбнулся Баэр. — И да, мы разрешили Саду призвать Хозяйку. Так в девятнадцать лет я женился Мариссе, которой до попадания к нам было пятьдесят лет. И которая оказалась истинной Хозяйкой. Без магических способностей, но, проклятье, истинной. Вторая истинная Хозяйка подряд, причитала тогда Грас. К счастью — или несчастью, — усмешка, — дальше был перерыв в истинных аж до тебя.

— И что, с ней было тяжело?

— Ха! — Баэр рассмеялся. — Как ты думаешь, что может быть в союзе девятнадцатилетнего идеалистичного мальчишки, мечтающего спасти свою Стихию, который еще не знал женщин, кстати, и… пятидесятилетней стервы? Сначала я был влюблен в Мариссу, а она пользовалась своим… опытом. Кстати, пыталась подговорить меня на войну, узнав об истории первого Темного и Нинэль. К счастью, Грас была рядом, чтоб отвести эту беду, да и сам я неплохо соображал уже тогда. Потом… лет двадцать я… учился быть… как это у людей называется? Главой семьи, в общем.

— Да, Грас права, — улыбнулась я. — Ты был таким хамом, потому что тебя просто достали женщины. С каждой ты самого начала расставляешь точки над «и», кто тут глава семьи.

— Скорее обозначаю, что нельзя влезать туда, куда я не пускаю! — рассмеялся Баэр.

— А ты не думал, что возможен равный союз? А, великий психолог?

— Если честно… — Баэр немного помолчал. — Я опять начал надеяться, что он возможен. Я не могу выучить тебя Темной магии — это путь в никуда. Но в остальном… Ника, ты будешь моей настоящей женой? Ты будешь на моей стороне?

«Ого, как романтично-то!» — подумалось циничной части меня. А романтичная часть захлопала крыльями, отражаясь гулкими и сладкими ударами сердца.

— Давай вторую часть марлезонского… балета, тьфу, ужина. А потом, может, прогуляем в Саду? Возможно, ты знаешь из прошлого опыта, что прогулки при луне делают девушек сговорчивее! — ответила я.

Ведь наши бастионы не сдаются сразу! Мы еще немного… поиграем. А там посмотрим.

***

В Саду было светло от луны и звезд. Растения отбрасывали загадочные темно-серебристые тени, фонтан журчал и сверкал яркими искорками.

В общем, обстановка была самая располагающая к романтике. И я не сильно противилась. Баэр предложил мне взять его под руку, и я с наслаждением перекинула свою тонкую кисть через его мощный локоть. Почему нет-то, собственно говоря?

— А ты мне расскажешь про свою жизнь в другом мире? — спросил он глубоким бархатным голосом.

И как было ему отказать? Тем более что, в отличие от Майдора, он интересовался мной, а не просто тем, как все устроено на Земле. Может, Баэра тоже накрыло осознание, что из всего происходящего с ним сейчас я — это самое главное?

— Расскажу. Правда, не жди ничего столь же захватывающего и драматичного, — улыбнулась я. — В моем мире нет магии, нет такого четкого деления на Свет и Тьму. Единственное, что совершенно не отличает мой мир от вашего, это… трактовка. У нас Тьма тоже считается злом. А Свет не всегда ведет себя подобающим добру образом. Пожалуй, могу сказать, что в моем мире очень много полутонов. Делать этический выбор в нем, пожалуй, еще сложнее, чем в вашем…

— Но-но-но! — рассмеялся Баэр. — Не пытайся улизнуть. Я тоже хочу знать о тебе. Именно о тебе!

Изогнул руку и нежно сжал кончики моих пальцев. Ух! Все же любое его прикосновение действовало на меня волшебным образом. Такое темное сладкое волшебство… А еще хочет, чтобы я ему о чем-то там рассказывала!

— Детство у меня была счастливое. Я выросла в полной семье…

— В смысле? — удивился Баэр. — Твои родные были… полными, с лишним весом? И ты одна такая стройная?

— Да нет! — расхохоталась я. Вообще, многие слова при переводе на местный язык звучали очень смешно. Например, «полный» в этом мире мог означать только «толстый». А для «целого», «наполненного целиком» существовали другие словечки. Но мне порой приходили в голову прямые аналогии с земными выражениями. — В смысле у меня были мама, папа и младший брат. И никаких трагедий не было, пока я не выросла…

В общем, конечно, я не стала в красках расписывать свои проблемы с первым мужем. То, как «девочка из хорошей семьи» вышла за приезжего троечника, который с трудом сдавал сессии в институте из-за того, что постоянно тусовался с друзьями. Какая большая любовь у нас была, а потом все разбилось о быт. Быт, в котором веселый тусовщик с гитарой совершенно не желал принимать решения. А девочка-отличница билась в попытках заработать на жизнь. При этом они, разумеется, были гордые и не желали брать денег у ее родителей.

Как девочка страшно уставала. Ведь она и училась на заочном (пришлось перевестись!), воспитывала дочку, подрабатывала, где только можно. Потом, когда дочка немного подросла, умудрилась устроиться на работу в хорошую международную компанию… И понеслось. Постепенно девочка стала старшим менеджером.

Казалось бы, жизнь могла наладиться. Ведь и муж тоже умудрился закончить институт и устроиться на какую-то работу. Но… главное место в его жизни по-прежнему занимали друзья и тусовки. Особое внимание он также уделял выпивке.

В общем, да, не было смысла расписывать Баэру все эти злоключения. Таких историй на Земле сколько угодно. Их описывают в книгах, показывают в ироничных или драматических фильмах…

И очень часто они заканчиваются так, как закончилось у меня. В такой семье ребенок обычно любит и собранную дисциплинированную маму, и веселого папу. И родители разводятся лишь спустя много лет, когда ребенок стал почти взрослым, и можно не опасаться такой уж большой психологической травмы от развода родителей.

Так произошло и у нас. В какой-то момент я поняла, что все. Ксюшка спокойно переживет расставание мамы и папы. А у меня… все закончилось. Я больше не обижаюсь на мужа, не злюсь, не сержусь. Но и тащить дальше семью на себе не хочу. Хочу «на старости лет» попробовать жить больше для себя. И, может быть, когда-нибудь найти себе подходящую пару.

С мужем мы сохранили дружеские отношения. По правде, так привыкли друг к другу, что первое время после развода встречались, чтобы вместе поваляться на диване. А порой даже и позаниматься сексом — семейным, привычным. Впрочем, вскоре у меня завелся любовник, и эти нездоровые игры прекратились. И муж согласился, со смехом постулировав «умерла так умерла» (фраза из анекдота, если кто-нибудь не знает).

В общем, Баэру было необязательно знать такие подробности. В значительной степени по одной интересной причине. Где-то я слышала, что, рассказывая, как с тобой обращался бывший муж, ты показываешь новому мужчине, как с тобой можно обращаться. А я не хочу, чтобы Баэр подумал, будто в союзе со мной можно бездельничать, веселиться и отказываться от ответственности, оставив мне решать все проблемы.

Но кое-что, конечно, рассказала. Про свою работу, про дочку. Да и мужа упомянула…

— Твой муж — дурак, — корректно, не вдаваясь в подробности, сообщил Баэр.

Честно — ароматный елей растекся в сердце. Ну приятно же, когда твой потенциальный мужчина ругает бывшего, который где-то как-то тебя «обижал»! И да, это Темное чувство. Но понятное, наверное, любой женщине! А Баэр продолжал:

— Ему следовало всегда заботиться о тебе и не отпускать. Может, Сад смог призвать тебя потому, что в нашем мире тебя ждет больше признание… — помолчал, а потом добавил, пожевав губы: — Одного не понимаю… Ты, говоришь, работала каким-то «старшим руководителем». Вроде бы ты и прежде мне об этом упоминала… А Барторию ты сказала, что была счетоводом — я хорошо помню. И ни он, ни я не ощутили лжи. Не понимаю!

В его лице сейчас не было подозрительности. Похоже, Баэр всерьез настроился «на добро», как говорил мой отец. Он просто искренне не понимал!

А вот мое сердце похолодело. Это ж нужно так опростоволоситься! Кто просил меня столько внимания в рассказе уделять работе? Про которую я уже наврала, когда у меня была кровь дракона на шее…