Глава 3. Сразу после свадьбы

Священник тоже в изумлении поглядел на меня. Видимо, новоявленная Хозяйка и в его глазах была почти неодушевленным предметом.

— Ах, госпожа Хозяйка! — нашлась Грасерия. — Ну конечно же, вы! В нашем доме лишь господин Темный главнее вас! Просто пока вы не прошли полную инициацию, и у вас нет полных навыков, я осмелилась взять на себя…

— Это ты зря, — небрежно-строго бросила ей я, от чего лицо девушки-старушки совсем вытянулось в изумлении. — Если я главная — значит, главная. И сейчас, — я улыбнулась священнику, на этот раз просто мило, — приглашаю вас, святой отец… простите, не знаю вашего имени…

— Отец Ростиклав, — изумленно-обрадованно сообщил священник. Видимо, прежде его именем никто из обитателей Темного имения не поинтересовался.

— …отец Ростиклав, приглашаю отобедать со мной. Я точно не знаю, но уверена, кухня Его Темнейшества отменная. Не правда ли, Грасерия?

Священник вообще-то был упитанный, явно любитель жизненных удовольствий. Должен согласиться. Грасерия — кремень. А вот от него я могу узнать что-нибудь полезное. Наверняка разговорится за трапезой и сболтнет что-нибудь лишнее.

И верно, отец Ростиклав смущенно опустил глаза:

— Такая честь для меня, Хозяйка Вероника. Насколько я знаю, еще ни один из скромных служителей Божьих, венчавших Темного Владыку, не удостаивался чести принять пищу с ним или его супругой… Я смогу рассказывать об этом детям, если Бог пошлет мне их…

— Но госпожа Вероника! — всплеснула руками Грасерия. — Никто из Хозяек еще не делал подобного! Я даже представить не могу, чем это может закончиться! И… это ведь может не понравиться господину Темному…

— Все когда-нибудь бывает в первый раз, — назидательно сообщила ей я. — А что касается господина Темного… Он ведь не отдавал распоряжения, чтобы мы не обедали все вместе? Нет. А что не запрещено — то разрешено. Если что — ответственность я беру на себя. Прошу, отец Ростиклав… Грасерия, проводи нас в столовую.

Грасерия опять всплеснула руками, потом все же надела на лицо улыбку:

— Прошу вас, госпожа Вероника, прошу вас, святой отец.

— Сделай, пожалуйста, так, чтобы ему и верно было о чем рассказывать детям, — шепнула я ей, проходя мимо.

***

Наверное, у Грасерии имелась скатерть-самобранка, потому что, когда она привела нас в столовую, там уже все было накрыто. Столовая была, конечно, тоже мрачная и интересная. На бордовой скатерти резвились черные пантеры, а на темно-синих стенах сияли кроваво-красные звезды. Не уверена, что все это способствует пищеварению, но выглядело весьма изысканно и необычно.

Блюд было сколько угодно, все красиво сервировано. Мясо соседствовало с темными овощами, а из салатов торчали ложки из черненого (по-видимому) серебра.

— Грасерия, передай благодарность нашему повару. Отец Ростиклав, присаживайтесь, — по-королевски улыбнулась я. Надеялась при этом, что не переигрываю. Цели испортить отношения с Грасерией у меня нет, лишь некоторое желание поставить ее на место. Ну, и охмурить святого отца, чтобы он мне побольше рассказал об этом мире.

— У нас нет повара, я все делаю сама, моя госпожа. Ах, разве доверила бы я какому-то пришлому повару творить пищу для моих господ! — ответила Грасерия и быстренько принесла второй набор столовых приборов, ведь прежде было накрыто на одну персону — видимо, на меня.

Потом она с сомнением поглядела на нас с Ростиклавом. Похоже, статус прислуги запрещал ей обедать с господами. Но и оставлять меня наедине с болтливым священником ей не хотелось.

Я решила помочь несчастной.

— Можешь оставить нас, Грасерия. Если что-нибудь потребуется — я позову, — улыбнулась я ей.

Грасерия в очередной раз всплеснула руками и что-то буркнула. До меня донеслось: «…ка!». Но ослушаться она не посмела и скрылась за дверью.

Что она будет подслушивать, я не сомневалась. Но когда ее нет, по-всякому смогу говорить свободнее.

Правда, первое время мы со святым отцом просто ели. Он и верно оказался любителем пищевых излишеств. А я, как оказалось, сильно проголодалась.

Так что единственное, что он говорил, было:

— Ммм… Потрясающе… Ах, какие изысканные блюда! Мы в нашей деревне и не знаем такого! Кто бы мог подумать, что я…

А когда мы более-менее насытились, я решила начать с самого актуального:

— Отец Ростиклав, я знаю еще не все обычаи вашего прекрасного мира… Скажите, это облако, что вы напустили на нас с господином Темным — это какая-то гарантия супружеской верности? Признаюсь, в моем мире такого не было…

Ростиклав довольно вытер салфеткой пухлые губы.

— Вы о «духе единения», как я понимаю, — важно произнес он. — Даровать его брачующимся — возможность, данная Единым Его служителям. Ну да. Оно не гарантирует, что измены не будет. Но если таковая случится, то вы ощутите это. Если вы измените господину Темному — он тут же почувствует это. И если он изменит вам — вы ощутите… если, конечно, прежде была проведена консумация по всем правилам. К тому же «дух единения» дарует паре определенное единство. Энергетическое, можно сказать. Так, если вашему супругу будет грозить опасность, вы можете даже на расстоянии поделиться с ним вашей силой. И он с вами. Великий дар Творца тем, кто желает прожить жизнь вместе… Эх, однажды и я заключу брак с моей милой Корсеткой!

— Искренне желаю вам этого, — светским тоном ответила я. — Скажите, а разводы в вашем мире бывают? В моем мире, если брачующиеся не подошли друг другу, то могут расторгнуть свою связь. А у вас?

— У нас, госпожа моя, Храм Единого не одобряет подобное. Ибо велено супругам жить в терпении и прощать друг другу неровности характера. Но ежели терпения не хватило, то следует подать прошение к Верховному священнику Гортамиера. Ежели он сочтет брак ошибкой, то нужно прибыть к нему на прием, он сможет расторгнуть союз и лишить «духа единения». А по правде, моя госпожа, — священник доверительно наклонился ко мне, — это просто очень дорого стоит. К прошению нужно приложить солидную сумму денег. Поэтому лишь самые богатые люди могут позволить себе разводиться. Мы в нашей деревне женимся раз и навсегда…

— А если мы с господином Темным… — начала я.

— Ах! — святой отец замахал руками не хуже Грасерии. — Даже не думайте об этом! Ваш союз с Его Темнейшеством и Садом Тьмы нерасторжим до самой вашей смерти! В любом случае… даже Верховный не возьмется расторгнуть ваш брак, опасаясь гнева Темного!

— Понятно. А если Темный подаст на развод, а не Хозяйка? — не сдавалась я.

— Хм… — священник почесал подбородок. — По правде, такого никогда не было. Я не знаю. Госпожа Вероника, я теряюсь, что ответить вам, ведь я просто деревенский священник, многого не знаю и не понимаю… И для меня такая честь хотя бы мельком прикоснуться к величию Тьмы, недоступной для простых смертных!

— Да, кстати, — продолжила допрос я. — Скажите, а имения Тьмы насколько далеко простираются? Вы ведь живете на нашей территории?

Отец Ростиклав поглядел на меня растерянно, видимо, я спросила о чем-то «очевидном».

— Возможно, вы не поняли… — очень осторожно произнес он. — Я живу в простой деревне. На… Светлых землях. Просто она граничит с имением Тьмы.

— Хм… То есть дом и Сад господина Баэра располагаются на самой границе?

— Ну да… можно и так сказать. Просто это не совсем граница…

— А сколько еще в мире Темных? Сколько Светлых? Я имею в виду тех, кто наделен силой, конечно…

Ростиклав совсем опешил.

— Ах, вы, выходит, не знаете… — произнес он после длительного молчания под моим пытающим взглядом. — В мире лишь один Темный — ваш супруг. И один Сад Тьмы. Лишь небольшой участок земли вокруг остался в руках Тьмы, когда…

И замолчал.

«Я не Властелин», — эхом пронеслись у меня в голове слова Баэра. И его… горечь по этому поводу.

Ах, вот в чем дело!

— То есть все остальное захвачено Светом?! — резко спросила я у святого отца.

— Ну, можно и так сказать… — пробубнил Ростиклав. — Но вы не подумайте, Свет и Тьма равны перед Единым! Я искренне верю в это… И вообще полагаю, что во времена Полного баланса мир жил лучше… Ах, какие, должно быть, времена были! Прошу, не карайте меня! Я вовсе не на их стороне…

— А на чьей же? — прищурив глаза, спросила я.

В тот момент я вдруг испытала искреннюю горечь за силу, к которой оказалась причастна в этом мире. За Тьму, то есть. И можете говорить, что я перешла на Темную сторону. Перешла, да. Всегда ведь хочется поддержать обездоленных.

— Я… я… — пролепетал священник. — На стороне Единого! На стороне баланса! Ведь Бог в своей милости сотворил обе первичные силы, и ни одна из них…

— Вот именно — ни одна из них не должна быть сильнее другой! Ни одна из них не должна быть угнетаема. А в вашем мире какой-то беспредел! Обычно борются с Тьмой, что пытается поглотить весь мир. Так в книгах бывает. Да и в жизни очень на это похоже… А у вас все наоборот! Свет захватил, похоже, весь мир. А нас… загнал в угол! Так, отец Ростиклав, будьте так любезны, расскажите-ка мне, как вы до подобного докатились.

— Ах… Вы были так добры ко мне… — прошептал он. — Но я не смею… Мне, по правде, нужно откланяться…

И тут он наклонился ко мне и очень тихо произнес:

— Я не смею рассказывать вам. Вы же понимаете — меня ждет либо гнев господина Темного, либо гнев наших властей, мол, я потворствовал Тьме. Но… я дам вам совет. Говорят, в особняке Его Темнейшества прекрасная библиотека. И наверняка в ней хранятся книги, запрещенные в Светлых землях. Найдите книгу Боремеля Остина «О первичном балансе и его крушении». А сейчас позвольте откланяться! — это он произнес уже громко и встал.

Я вздохнула. Ну что же, можно, конечно, пытать его дальше. Но я тоже не желаю, чтобы неплохого, в сущности, толстяка постигла какая-нибудь страшная участь. Я проводила его до выхода, еще раз выслушала совет по поводу книги. И вернулась в столовую, потому что, ошарашенная новостями, не знала, куда еще пойти.

Спустя пару минут тихо, как мышка, вошла Грасерия. И, не спрашивая разрешения, села на стул. Сложила руки на коленях и очень грустно посмотрела на меня. В тот миг я увидела в ее глазах очень древнюю усталую женщину, которой она на самом деле и являлась.

— Получили, что хотели, госпожа моя? — без своей обычной восторженности спросила она.

— Не все, конечно, но получила, — вздохнула я. — Донесешь Темному?

— Нет, — отрицательно покачала головой она. — Не донесу.

— Почему? Ты ведь на его стороне.

— Нет, — снова покачала головой она. — Я не на его стороне. Я на стороне Тьмы. Поэтому не донесу. Вы — настоящая Хозяйка. Такой еще не было.

— Тогда расскажи мне всю правду. Например, кто такая ты на самом деле. Кто такой Баэр. Что такое тут случилось…

— Все не расскажу. Например, кто я такая на самом деле. Кто такой Баэр. И что здесь случилось — тоже. А вот как все обстоит сейчас — расскажу.

***

 Около полуночи я лежала в постели — той самой, в которой проснулась этим утром. То есть — в спальне Хозяйки. На этот раз я была весьма дотошна и допросила Грасерию на тему стирки белья после смерти старой Хозяйки. По поводу дезинфекции одежды и прочего в этом духе.

Грасерия продолжала меня уважать и заверила, что все постирано, да и дезинфекция проведена — магическими методами Тьмы. С тех пор, как я показала себя «властной дамой» и допросила священника, загадочная служанка вела себя со мной прекрасно.

Почти перестала «щебетать» (то есть притворяться восторженной дурой), провела мне экскурсию по дому. Я хотела сразу и в Саду погулять (нужно же осваивать свои новые имения!), но она предупредила, что не стоит, пока не пройдена полная инициация. Сад может среагировать на меня агрессивно…

А вот ничего особенного нового хитрая девчушка-старушка не рассказала, хоть и обещала. В основном она лишь расширила мои знания о том, как Свет угнетает Тьму.

— Они ненавидят нас и боятся. Боятся — и поэтому ненавидят. По двум причинам, — эхом звучал у меня в ушах ее голос. — Во-первых, когда-то маги Тьмы были намного могущественнее. И они боятся, что если их станет больше, то они захватят весь мир. А во-вторых, они приравняли Тьму ко злу. Нет, конечно, они не могут внести изменения в религиозную доктрину, прописать, что Тьма — зло и подлежит уничтожению. В религии и умах обычных людей мы по-прежнему равны. Но вся Светлая верхушка негласно проповедует подобную ерунду!

— А что, Тьма — не равно зло? — осведомилась я.

Вообще понять этих Светлых можно. Действительно Свет как-то автоматически ассоциируется с добром, а Тьма — со злом.

— О нет, конечно же, госпожа моя! — возмутилась Грасерия. И загадочно понизила голос: — Тьма — это тайное знание, это особая энергия и особая магия. Это загадка, тайна и наслаждение. Это ночь вместо дня, это бесконечная бездна, в которой есть все.

— Все равно не понимаю, — пожала плечами я.

Хоть вообще-то интуитивно ощущала то, что Грасерия хочет сказать. Какая-то первичная темная стихия, которая не добрая и не злая. Загадочная и непонятная.

В общем, найти четкого ответа на философский вопрос, что такое Тьма и чем она отличается от зла, мне не удалось. А Грасерия закончила на весьма интересной фразе:

— Они не могут уничтожить нас, не могут полностью лишить Тьму силы. Мы нужны им. Но они ограничили наши владения этим клочком земли. А господину Темному приходится держать с ними нейтралитет. Ведь мы живем, пока мы нужны им, и они позволяют нам жить.

— Неприятненько, — заметила я. — А зачем, собственно, мы им нужны?

— Ах, госпожа моя, уверена, господин Темный однажды вам все расскажет! Вы такая умная! Вы такая хозяйственная! Он обязательно оценит и поделится с вами всем — как не делился ни с одной из ваших предшественниц.

— Так и стукнула бы тебя — за то, что опять прикидываешься восторженной дурочкой! Я же понимаю, Грас, что у тебя сотни лет за спиной. Умом и хитростью ты дашь фору любой вроде меня.

— Ах, госпожа… Мне так лестно! Так приятно, что вы оценили меня… Но нет… Вы просто еще не знаете своей силы.

— А господин Темный пытался как-то изменить ситуацию? Может, взять несколько учеников, обучить Тьме… Нарастить силу… А потом выдвинуть свои требования местным властям.

Грасерия очень странно поглядела на меня. Искоса, оценивающе.

— Невозможно. Ему запрещено учить Темным искусствам. В этом мире позволено жить лишь одному Темному магу.

— Ну… — протянула я. — Как-то все слишком безнадежно. Уверена, тут может быть выход!

— Госпожа, возможно, вместе с господином Темным вы найдете его… Я всего лишь служанка в вашем доме.

Больше ничего вытянуть из нее не удалось, Грас снова надела маску юной дурочки и, кажется, снимать ее не собиралась.

А еще я решила, что Грасерия рассказывает мне ровно то, что ей выгодно. Сама ведь сказала, что она — на стороне Тьмы. Значит, ей выгодно, чтобы Тьма обрела еще одного сторонника — меня. Вот и расписывает, какая Тьма несчастная, как светлые гады ее угнетают! Вызывает во мне здоровое негодование и желание помочь обездоленным.

Так что не стоит торопиться с переходом на Темную сторону! Сначала я должна полностью убедиться, что Тьма — не есть зло. Потому что перейти на сторону Тьмы — даже интересно. А вот переходить на сторону зла я не собираюсь. Все равно не получится. Вот прямо нутром чувствую, что злодейки с большой буквы «З» из меня не получится.

В отличие от Баэра. Который не только Темный, но и злой. Глядя на него, как раз и кажется, что Тьма — это зло. Может, Тьма просто выбрала не того пиарщика, чтобы представлять себя в этом мире? Или Грасерия обманывает меня…

В общем, я лежала в кровати, а в голове мелькали впечатления и вопросы. Иногда сердце начинало ныть, что я где-то далеко, и Ксюшка (дочка моя) наверняка уже ищет меня, волнуется, ведь сегодня мы должны были с ней погулять в парке и посидеть в кафе. Она даже хотела представить мне своего нового кавалера, «хорошего и надежного, мамочка, не такого разгильдяя, как Сашка, он тебе понравится!».

Проклятье! Да какие Свет и Тьма, если из-за всей этой катавасии я не увижу нового парня своей дочери! Чтоб им всем пусто было…

А вдруг парень — идиот безответственный, а моя ласточка в силу молодости не понимает этого? Как все мамаши, я не особо брала в расчет, что сама я в возрасте своей дочери уже была ее мамой.

В общем, я думала о чем угодно, кроме того, о чем следовало думать. То есть — о консумации.

Как ни странно, почувствовав себя хозяйкой в доме, я почти полностью успокоилась на этот счет.

Мы ведь договорились с Баэром? Договорились. На ужин он не пришел…

Видимо, решил, что сегодня ему точно не обломится.

Или просто занят.

Может, он уже и магию какую-то применил, чтобы я не померла от отсутствия столь необходимой здесь интимной близости…

Но не тут-то было!

«Умная» Ника рано успокоилась.

Неожиданно дверь в мою спальню беззвучно открылась, и на пороге показалась темная фигура.