ЧАСТЬ 2. ПУТЬ К БАЛАНСУ. Глава 26. Полгода спустя

Спустя полгода…

 — Ах, ох, — вздыхал Барторий, глядя на множество эликсиров, кремов и прочих продуктов Темного Сада, представленных в нашем столичном магазине. — Какая замечательная лавка-то получилась… Я попрошу, Баэр, вашу продавщицу подобрать мне что-нибудь от боли в коленях? Как дождь — так сразу болят… Ах, старость –— не радость…

— Ну что вы, Светлейший, — усмехнулся Баэр. — Для вас я подберу сам. Например, вот эта замечательная мазь из растения картавия гурсиная. Вероника помогала мне в ее разработке. Ну как помогала — как могла, конечно… — и вздохнул.

Барторий понимающе рассмеялся и легонько хлопнул его по плечу, покачал головой.

Я знала, что уровень моего интеллекта (низкий в глазах Бартория) был их с главным Светлым излюбленной шуткой. Для отвода глаз…

Ничего интересного дальше не происходило, поэтому я поморщилась, что Баэру в очередной раз приходится лицемерить перед Светлым — тот пришел проверить, что за дела творятся в Темном магазине, который сам же и разрешил открыть. Мол, пусть у простых граждан будет возможность покупать всякие Темные дефициты… Как будто ему не наплевать на обычных людей.

Но так или иначе это был некоторый шаг вперед — официальное Темное коммерческое учреждение на Светлых землях. И, надо сказать, оно пользовалось большим успехом.

— Надо было дать ему такую мазь, чтобы все зудело недели две! Например, присыпку из семян трухины! — в сердцах сказала Грасерия и тоже отшагнула от водоема.

Ведь на самом деле мы с ней оставались в своем Темном имении, это просто Баэр сделал в лавке специальное магическое устройство, чтобы я в любой момент могла на поверхности воды увидеть, что там творится.

Магазинчик-то был моей идеей!

Светлые такой магии не знали, потому и обнаружить наше следящее устройство не могли.

А дело в том, что мы скрывали от Светлых, что я теперь свободна перемещаться куда хочу. Что Сад больше не держит меня на привязи. Поэтому в столице я почти не бывала. Только пару раз Баэр свозил меня ночью, под магическим мороком.

А так мы продолжали поддерживать у Светлых иллюзию, что я дура. Дура не смогла бы договориться с Садом об отмене заключения, раз уж никто до нее не додумался до этого.

В общем, ко всему прочему я научилась ездить на лошади. И не на простой, а на Темнушке — самочке того загадочного черного жеребца, срезающего пространство, на котором ездил Баэр. И свободно перемещалась по степи вокруг Сада, ездила и в деревню, там со многими подружилась. А на случай встречи со Светлыми, способными распознать во мне нового Темного мага, у меня был амулет…

Маленькая капелька (ну или сердечко), прятавшее любую магическую силу от глаз любых магов. Гарэм подсобил. Сказал, что это особый артефакт, существующий еще со времен первичной Стихии. Как он попал к жизнерадостному Светлому — неизвестно. Ведь, по его собственным словам, во времена первичной Стихии он еще не родился.

— Ох, что-то не к добру, ведь не нужна ему эта мазь… — пробормотала Грас. — Небось, ищет повод прижать нас к ногтю…

— Ничего, Грас, — ответила я и погладила ее по плечу. Наши отношения стали еще теплее. И порой было непонятно, кто кому «как мама». — Завтра мы с Баэром едем к вампирам. В прошлый раз они обещали подсчитать, сколько у них сил. Заодно пригоним им пару стад бычков, чтобы напились, обрели форму и были готовы в любой момент выступить на защиту Темного имения. Потом… потом у нас смотр все оборотнических сил. Ты же знаешь! Мы совсем скоро будем готовы к обороне. А потом…

— А для потом нам нужно большее, — отрезала Грас. — Ты должна воззвать ко Тьме с просьбой даровать тебе невиданную силу! Может, потому у них тогда и не получилось, — Грас, конечно, имела в виду прежнего Темного и его Нинэль, — что сила была у мужчины, а не у женщины! Да и не была она магом, увы, девочка моя, глупенькая она была!

— Погоди, Грас, — вздохнула я. — Ты же знаешь, что по старым меркам я еще первоклассница в изучении магии.

— А по нынешним вы — ученица выпускного курса магической Академии, госпожа моя! Вы все так хорошо освоили… Ой, взгляните!

Она указала мне на поверхность водоема, на которой, как на экране, Баэр с Барторием ходили вдоль стеллажей.

— Право слово, какое приятное место эта ваша лавочка, Баэр! — воскликнул Барторий. — Признаю, что это замечательное начинание, хоть сперва я, честно говоря, сомневался, опасался, не сдвинет ли это наш тщательно отработанный баланс. Но, Баэр… — он понизил голос. — Я даже не знаю, что об этом думать. Вот принес вам, может, вместе мы сможем понять, откуда он взялся. Вот этот цветочек… вырос прямо в саду возле моего дома! — и Светлый извлек из кармана почти засохший… цветок Тьмы. Ума не приложу, как он мог вырасти… Вы не в курсе, Баэр? Ведь не могла же Тьма вырасти, это было бы такой трагедией для нас обоих!

«О Боже!» — громом ударило у меня в голове.

Цветок Тьмы уже не просто на Светлых землях, а прямо в доме у Бартория!

Наверное, вот так тихо и начинается конец света?

Все эти полгода было относительно спокойно. Мы втихую занимались магией. Баэр учил меня. Грасерия иногда помогала — почему нет, если все стало легально? Цветы Тьмы активно расцветали у нас в Саду и вокруг. Управлять ими, в отличие от других Темных растений, я не могла. Видимо, потому что они были этаким растительным проявлением Тьмы. То есть — ровня мне, а не питомцы.

Но дальше деревни они никогда не пробирались! Самые крайние куртинки мы находили как раз на границе с деревней, где-то у речки. Мы даже расслабились, что можно жить спокойно. На Светлых землях цветов нет.

А тут такой сюрприз…

Мы с Грасерией в ужасе переглянулись и напряженно прилипли взглядами к экрану.

— Му-у-рр! — жалобно сказал Борси, стоявший рядом в тигриной ипостаси (белая кошечка при этом наглейшим образом возлежала у него на спине), и тоже заглянул в пруд.

Конечно, Баэр там, по другую сторону «пруда», опешил. Но не потерял своей невозмутимости, отработанной столетиями общения со Светлыми. Он вообще терял ее только во время споров со мной. Что, конечно, свидетельствует о силе наших чувств. Ах…

А в следующий момент он с хорошо сыгранным ужасом уставился на цветочек в руке Бартория.

— Светлейший, какой ужас! — сказал он. — Неужели наша маленькая лавка вызвала такие последствия?! Ума не приложу, что с этим делать… Не хотелось бы закрывать заведение. Вы сами видите — мы процветаем!

Я тихонько выдохнула. Уже лучше… Баэр придумал хорошую «отмазку». Она продолжала наше прежнее запутывание следов.

Да, месяца три назад мы на всякий случай решили использовать артефакт, что Барторий дам мне. Мол, я хорошая шпионка. Под руководством Баэра я выпустила немного Света из сосудика и отправила его к Барторию с вестью, что я, Вероника, вся такая сочувствующая Свету и оплакивающая свою участь Темной Хозяйки, обнаружила, что Баэр ставит какие-то опыты над Темными растениями, не вырастет ли Тьма от этого... То есть нечто совершенно безобидное. Но Светлые могут и не знать, что никакие эксперименты над нашими растениями роста Тьмы не вызовут.

Барторий отреагировал неожиданным визитом к нам. Убедился, что Баэр делает совершенно безобидные вещи — просто создает новые крема и настойки. Просто его жена-дура ничего не понимает. Но на всякий случай Барторий (как бы тайно) велел мне участвовать в экспериментах над растениями и снова связаться с ним, если засеку что-нибудь подозрительное.

Собственно говоря, доказательства, что эксперименты с растениями не приводят ни к чему «плохому», были одним из факторов, позволивших нам открыть наш Темный «минимаркет».

По правде, я бы еще и ресторан Темной еды открыла. Но этого Светлейшие нервы уже не выдержат.

Барторий искоса, задумчиво посмотрел на Баэра.

— Да, я тоже думаю, что дело в этом! Какая незадача… — сказал он. — Должно быть, мы с вами ошиблись, и какие-то новые смеси растений как-то усиливают Тьму. Ох, Баэр, что же нам делать?! Мы ведь оба понимаем, какая это трагедия. Мне тоже не хотелось бы прикрывать вашу лавочку…

Баэр изобразил крайнюю степень досады. Потом его лицо картинно разгладилось.

— Светлейший Барторий, зачем же прикрывать? — корректно произнес он. — Позвольте, я проведу дополнительную экспертизу и определю, какие именно смеси дают такие губительные последствия. Мы просто удалим их из лавки, уничтожим. И больше не будем изготавливать таких продуктов. Прошу вашего разрешения на проведение экспертизы. И да, буду признателен, если вы передадите мне этот гербарий… — Баэр кивнул на сухой цветок Тьмы. В присутствии Баэра тот, кстати, начал подавать признаки жизни. Это становилось заметно даже «на экране».

— Ах, я был уверен, что вместе мы найдем решение, Баэр! — обрадованно ответил Барторий. — Всегда знал, что мы с вами понимаем друг друга. Как и с вашей девочкой… Проводите экспертизу. Надеюсь, вы быстро выявите нужные смеси, и больше… этого… простите, цветов Тьмы на проклюнется нигде в мире. Ведь вы понимаете, что будет, если выяснится, что причина в другом… Но этот цветочек я, позвольте, оставлю себе. На память… Это ведь такая редкость. Ах-ах, их ведь не видели в мире столько сотен лет!

— Вещдок себе оставил, морда Светлейшая, — сказала я Грасерии с Борси.

— Мрр? — удивился Борси.

— Вещественное доказательство. Улику. На всякий случай, — объяснила я. — Но наш Темный молодец.

— Он не поверил, — напряженно сжав зубы, сказала Грасерия. — Я давно его знаю. По лицу вижу, что Светлейший лис не поверил. Ах, успеем ли мы собрать силы?!

— Успеем, — тоже сжав зубы, ответила я. Убеждала не только ее, но и себя.

Последнее, что мы увидели в воде, это то, как Барторий идет к выходу и, остановившись на минутку, кладет руку на поясницу и говорит:

— Ох, Баэр… Только эту мазь вашу чудесную вы не снимайте с производства! Пусть будет хотя бы для меня.

А когда Баэр вернулся, обнял и поцеловал меня, первой его фразой было то же, что сказала Грасерия:

— Вы все видели, знаю. Он не поверил. Никаких сомнений, что не поверил. У нас очень мало времени.

— Что может дать нам явное преимущество? — спросила я. Хотелось раствориться в его объятиях, отдаться сладкой близости, которая не теряла своей остроты, несмотря на месяцы, проведенные вместе. Но приходилось помнить, что я в первую очередь — Темная и Хозяйка да жена Темного, а уже потом — чувственная женщина в объятиях брутального мужчины.

Сначала стратегия, потом — наши поцелуи и… прочее.

— Все то же. Кто-то из нас должен получить от Тьмы особую силу. То есть — ты, — Баэр чуть отстранился и внимательно поглядел на меня. — Я уже пробовал в прошлом. Тьма не желает даровать ее мне. Возможно, захочет тебе. И… могущественные союзники. Более сильные, чем наши вампиры, оборотни и гоблины.

Да, были еще и такие. Небольшие «гномики», которых Баэр называл гоблинами. По правде, они хорошо ассоциировались с этим словом.

В отличие от вампиров, не обладавших магией как таковой, эти дети Тьмы были созданиями магическими. И весьма воинственными. Но магия их не была боевой. Они умели дробить ею камни, делать мелкие взрывы… В общем, их магия скорее походила на бытовую, нужную для добычи драгметаллов и самоцветов (опять же, чем не гномы?). То есть — не лучшая помощь в сражениях. Но зато, в отличие от тех же вампиров, их было много. И вот это уже весьма полезно в бою.

— Тогда я должна воззвать ко Тьме, как только вернемся со смотра наших сил, — сказала я. — Знаю, ты скажешь, я не готова. Согласна. Я не самый искусный Темный маг. Самый искусный — ты. Но у нас нет другого выхода.

Несколько секунд Баэр вглядывался мне в лицо, потом прижал к груди мою голову. Усмехнулся.

— Все же не нужно было учить тебя. Теперь я только и буду думать, что тебя могут убить Светлые. Что ты можешь пострадать в возможной войне. Что на тебя ляжет слишком большая ответственность, если Тьма будет к тебе благосклонна и дарует силу. Я ведь… люблю тебя, — последнее прошептал мне в затылок.

— Я тебя тоже, — чуть не расплакавшись от сентиментальных чувств, прошептала я в ответ. Какой он все-таки молодец! Вместо зависти, что я могу стать сильнее него — любовь… Красота. — И еще… Думаю, тебе нужно снова съездить к драконам, попробовать договориться. Только они как союзники смогут повернуть ход истории. Мы оба это знаем.

— Проклятье! Как мне надоело их упрямство! И как надоело ездить на поклон! — вздохнул Баэр.

Да, он уже ездил к драконам на моей памяти. Но получил отказ. По словам Баэра — очередной. Ведь это была не первая попытка.

Дело в том, что драконы давным-давно заняли позицию невмешательства. Их Правитель отвечал, что баланс в этом мире — не их дело. Они не будут вмешиваться. Пусть Тьма и Свет сами разбираются между собой. Ведь магия драконов не имеет отношения к ним. Она рождается в сердце самих драконов — уроженцев совсем другого мира, в котором не было подобного деления на две противоположные Стихии.

Пару раз я просила своего тайного друга Майдора подсобить с этим. Но он лишь вздыхал, что его слово для Правителя ничем не более весомо, чем слово Баэра. Баэра тот, может, еще и сильнее уважает, а его, Майдора, считает мальчишкой-авантюристом. Вообще-то Правитель драконов был не так далек от истины…

По словам Майдора, больше никто из драконов не сочувствует Тьме. Или Свету. У них вообще другая забота. Какая именно — он не говорил. В общем, наш дракоша продолжал хранить многие свои тайны.

Правда, был у нас с ним на всякий случай один запасной вариант… Только с тех пор, как я стала настоящей женой Баэра, о нем не могло быть и речи. Очевидно, что за это Темный сотрет в пыль и порошок нас обоих!

— Значит, ехать к ним должна я. Или мы вместе, — сказала я. — Возможно, они услышат доводы пришелицы из другого мира. Ведь сами когда-то были ими. Желательно, чтобы я ехала одна. Чтобы это было мое независимое мнение. Если я получу особую силу от Тьмы, то для драконов это будет аргументом. Возможно.

— Скорее я стану Светлым, чем отпущу тебя одну в этот рассадник драконов-себе-на уме! — рявкнул Баэр.

И прижал меня к себе, словно прямо сейчас меня мог похитить особо хищный дракон. На этом обсуждение моего визита к драконам закончилось…

К счастью, было ясно, что делать в ближайшее время. День клонился к вечеру, ехать на «смотр» мы собирались завтра. А значит, можно было отдохнуть. И в свое удовольствие покопаться в нашей лаборатории…

Но тут из деревни прискакал Дартик.

— Господа мои! Наша коровка, кормилица наша, подвернула ногу, помогите! — попросил он. С его семьей (то есть семьей Ростиклава) нас теперь связывали особо теплые отношения.

— Ерундовое дело, я съезжу, — сказала я Баэру. — Продолжай, — и указала ему на колбу, в которую из перегонного аппарата сочилась темно-красная жидкость, извлеченная из корней пухлера беспардонного — цветочка, на котором каждый бутон очень сильно напоминал «мужское достоинство».

Особым образом приготовленный напиток из корней пухлера прекрасно помогает от импотенции. Сложность лишь в том, что перегнать всю эту смесь нужно очень быстро, прерывать процесс нельзя. А обращаться с новым перегонным аппаратом, собранным Баэром, я, как настоящая «блондинка», не умела. Вернее, находила механизм слишком сложным и не желала учиться, чтобы можно было похлопать глазами в лицо мужу — пусть умиляется.

— Что-то не нравится мне это… — нахмурился Баэр. — По правде, после истории с Барторием я не выпускал бы тебя из имения, кроме как со мной вместе… Смотри, вот тут трубочка, если выскочит, то нужно…

— Нет-нет! Эта твоя адская машинка наводит на меня ужас! — рассмеялась я. — Перестань! У вас с Барторием лицемерная договоренность, что ты проводишь экспертизу растений. А он пока, видимо, собирает силы, чтобы напасть на нас. И то, и другое — дело нескольких недель. Что и дает нам отсрочку. А пока, думаю, мы в полной безопасности. В общем, Баэр, я поехала…

— Пожалуй, ты права, — задумчиво сказал Баэр. — Но чтобы одна нога там, другая — здесь! Сразу обратно!

В общем, я похватала арсенал нужных Темных отваров и прочего да отправилась в деревню, решив заодно заглянуть в семью, где недавно родился младенец с заячьей губой. Мы с Баэром разработали особую мазь, которая должна была магическим образом выправить его лицо. Посмотрим, помогает ли.

***

 А когда я вышла из дома семьи мальчика с заячьей губой и направилась к своей Темнушке, меня вдруг что-то очень сильно ударило по голове.

Будь это магический удар — я смогла бы его отразить.

Но удар был чисто физический. Оглоблей, камнем, доской… Понятия не имею, чем!

— Госпожа моя! — услышала я испуганный голос Дартика, но тут в глазах потемнело, и земля ударила мне в лицо…

Очнулась скованной по рукам и ногам. Голова раскалывалась от боли.

И даже сквозь веки ощущала, как в глаза бьет Свет. Именно так — не просто освещение от яркого светильника, а истинный Свет, жалящий Темных.

— Да, должно быть, это неприятно. Так же неприятно, как мне, когда прямо у меня под носом вылезают ваши поганые цветы, — произнес знакомый голос. — Но уж извини, девочка. У нас тут такое освещение. Придется потерпеть. Тебе многое придется потерпеть. Уж прости…

Голос Бартория.