Глава 27. Эксперимент Светлого

Ужас волной накрыл сердце. Но я сжала зубы и заставила мозг работать как можно быстрее, несмотря на головную боль и режущий веки Свет.

Руки и ноги связаны. Причем я не ощущаю способности освободиться магией, например, просто сжечь путы. Значит, они магические. Светлые. Такие, что блокируют мою магию.

Выходит, Барторий знает, что я маг? Или просто перестраховывается?

Ладно, будем бороться до последнего. И пока возможно — изображать дурочку. Вдруг он все еще не знает, что я не дура и маг. Амулет остался на мне, я чувствовала, как он холодит кожу груди. Так что магией от меня не веет.

Я с трудом разлепила веки. Глаза резало Светом, хотелось тут же захлопнуть их, но я заставила себя немного повернуть голову и сфокусировать взгляд на Бартории. Маг в обычном своем балахоне стоял прямо надо мной, распятой на гладком столе.

Чуть поодаль у стола располагались еще двое Светлых и, кажется, что-то мешали в больших стеклянных кружках.

Я изобразила вздох облегчения.

— Ах, Светлеший, господин наш! — выдохнула я. — Это вы! Какое счастье! А я так испугалась…

— Правда? Рада мне? — в притворном удивлении поднял одну бровь Светлый. — Как-то не верится. Никто не будет радоваться, когда его взяли в плен. Приковали к столу. Даже дурочка вроде тебя… Впрочем, я давно понял, ты много умнее, чем кажешься…

— Ах, господин мой! Как я могу не верить вам? Как я могу думать, что вы желаете мне зла? Все, что выделаете — во имя блаженного Света! Я могу лишь довериться вам и благодарить, что вы забрали меня из клещей Тьмы…

Барторий поморщился и вдруг рявкнул, одним махом открывая свое истинное лицо:

— Перестань это! Немедленно. И не смей называть ненавистный тебе Свет блаженным. Это святотатство из твоих уст! И теперь… дитя мое, — вновь включил свое непревзойденное лицемерие. — Мне очевидно, насколько ты умна. Достаточно, чтобы выдать подобную дурость о Свете, будучи прикованной в его застенках. Я даже предположил бы, что ты не просто Темная девушка, а опытный Темный маг… Хм… А это у нас что? Ай-я-яй…

Сердце похолодело. Барторий пошарил рукой у меня на груди и за цепочку вытащил драгоценный амулет. Уж не знаю, как почуял его. Может, просто догадывался, что есть нечто, блокирующее мою магию.

Лицо Его Светлейшества потемнело, и он рванул цепочку. Она сильно врезалась мне в шею, должно быть, до крови, и порвалась… «Как грубо», — пронеслось у меня в голове, я поморщилась от боли.

Спустя миг Барторий держал амулет в руке.

— Ах, вот оно как… — задумчиво и злобно произнес он. И убрал в карман мой амулет. — Пригодится. Крайне ценная вещица, даже не знаю, где Баэр ее взял. Хм… Дай-ка я посмотрю на тебя без маскировки, Темная… Сильна! Сильна, ничего не скажешь. И умна. Что же… так еще лучше.

— Лучше — что? — скинув маску, сквозь зубы прошипела я. — Чего вы хотите?

— Надеешься договориться? Будешь предлагать мне свою жизнь в обмен на благополучие твоего Темного, Грасерии и вашего волшебного Садика? И прочих тварей… Что-то последнее время у вас развелся избыточный зверинец.

— Я не хочу торговать своей жизнью, — ответила я. — Но готова поговорить. Может быть… вы уберете это? Свет прямо в глаза. И головную боль. Ваши люди очень некрасиво приложили женщину по голове. Неужто не нашлось магии?

— Свет в глаза, говоришь? — наклонив голову, по-садистки усмехнулся Барторий. — Ладно. Думаю, даже лучше, если тебя ничто не будет отвлекать от информации… — он одной рукой подвинул светильник так, чтобы мне не било в лицо, как на допросе в органах. — Головная боль? Тоже поправимо. Хотя, признаюсь, твои мучения доставляют мне определенную радость. Моя голова также болит уже давно — о том, что с этим со всем делать…

И тем не менее он махнул своим магам, чтобы мне дали «обезболивающее». Видимо, понимал, что лечить меня Светлой магией — не лучшая идея. А может, испытывал брезгливость.

Высокий молодой маг помог мне приподняться — безо всякой брезгливости, кстати — и влил в рот вполне приятную на вкус жидкость. Я закашлялась, все же полулежа пить очень неудобно. Но боль начала отступать, как только жидкость прокатилась по горлу.

— Благодарю, — сказала я Барторию.

Вежливость, как известно, никогда не бывает лишней.

— Что же, а теперь послушай, — задумчиво сказал Барторий. — Тебя ударили по голове, потому что если использовать магию, ваш Баэр может ее почуять. Определить, что случилось и куда тебя утащили. Удар по голове… знаешь ли, бывает надежнее, когда имеешь дело с магами. А Баэр тут в общем-то и ни при чем, воевать с ним у меня нет никакого желания. Так вот. Вам, Темным, никогда нельзя было отказать в любви друг к другу. Так что, уверен, ты готова пожертвовать собой ради остальных… ваших. Но, милая моя обманщица, это и не потребуется. Если ты умрешь во время эксперимента — то все вернется на круги своя. А если выживешь, то станешь первой. И уже никогда не будешь поддерживать Тьму. Так что мне в любом случае удастся ослабить Тьму, использовав тебя. А то, что ты оказалась магом… ай-я-яй… Баэр заслужил выволочку за это… сделает эксперимент даже более чистым.

По спине пробежали холодные мурашки…

Ледяной ужас сковал сердце. А мы-то думали, что он хочет ставить эксперименты над Темными детьми… Думали, что я в безопасности в этом плане!

— Вы хотите переделать меня в Светлую? — спросила я, отчаянно скрывая ужас.

— Не совсем, — наклонив голову набок и испытующе глядя на меня, ответил Барторий. — Прежде мы действительно переделывали Темных в Светлых, — усмехнулся он. — Обычных Темных, просто способных к Темной магии. Мы откачиваем всю их силу, и на освободившееся место устремляется Свет. Иногда не получается… Но ни одно великое дело не проходит без жертв. Так ведь? Но таких, как ты — истинных Темных — переделать невозможно. Убрать вашу Тьму — и вы умираете. Ты права. Я мог бы поставить над тобой подобный эксперимент, но, уверен, ничего не вышло бы. В очередной раз. У меня другая задумка, девочка, — снова искоса поглядел на меня. А мне подумалось, что ему нравится все это рассказывать. Как многим маньякам нравится рассказать жертве «о себе» и «своих мотивах». — Знаешь, я хочу решить, вернее, начать решать всю проблему с разделением Стихий. Уничтожить Тьму полностью мы не можем, магия уйдет, мир погибнет. Это не дело. И я не настолько глуп и самоуверен, чтобы пойти на это…

Он помолчал. А мне подумалось, что мы с Баэром сильно недооценили Бартория. Думали, что он хочет научиться из детей истинных Темных делать Светлых. Что он излишне самоуверен, ослеплен своими Светлыми идеями… Но нет! Хитрый лис дальновиден и вовсе не собирается вызывать апокалипсис.

Но что тогда? Что?!

— Что же тогда вы задумали? — спросила я.

— Я хочу вернуть единую Стихию, — как-то даже мило улыбнулся Барторий. — А для этого нужно, чтобы начали появляться маги, владеющие обеими Стихиями. И Светом, и Тьмой. Чтобы появились маги, в которых силы Света и Тьмы вновь слились в одну Стихию! — его глаза ярко блеснули, и я подумала, что все же он… маньяк, ослепленный своей идеей. Просто идея чуть более здравая, нежели уничтожение Тьмы. — И думаю, ты уже догадалась. Ты — прекрасный претендент, чтобы стать первым таким магом. Если не погибнешь, конечно. Мы не будем совершать ошибку и лишать тебя твоей Тьмы. Мы оставим тебе всю твою Темную силу. И накачаем тебя Светом. Либо Стихии смешаются и сольются в тебе в одну — и у нас будет прекрасная методика изготовления нового поколения магов! Они вернут миру единство! Либо Свет и Тьма уничтожат друг друга внутри тебя, и ты погибнешь.

— Я точно погибну. Вы знаете это. Свет обжигает истинных Темных, я сгорю прежде, чем Стихии сольются, — сказала я. — Эксперимент обречен на провал.

— Ну почему же… Да, терпеть боль придется постоянно, — снова наклонил голову и испытующе пялился на меня. — Но если Свет извне дойдет до того Света, что должен быть где-то внутри тебя… Знаешь, — задумчиво вздохнул, — говорят, самый чистый, истинный Свет прячется внутри самой глубокой Тьмы… Тогда ты обретешь и Светлую силу. А потом они должны перемешаться и слиться.

— Ничего не выйдет, — сквозь зубы прошипела я. — Невозможно слить Стихии подобным образом! Тут нужно что-то другое. Светлейший Барторий, послушайте меня, — взмолилась я. Вдруг где-то глубоко внутри у него сохранился здравый смысл? — Я нахожу вашу идею не бессмысленной. Конечно, для мира будет лучше, если вернется единая Стихия. Но не получится слить их подобным образом! Они всего лишь уничтожат друг друга, а заодно и меня! Или другого мага, которого вы выберете подопытным кроликом!

— Почему же это?! — вспылил Барторий.

И тут я произнесла то, чего совершенно от себя не ожидала. Весьма пафосно. Но, на мой взгляд, в точку!

— Да потому что вы хотите пойти против замысла Всевышнего! Вспомните — по вашей легенде сам Всевышний разделил первичную Стихию на Тьму и Свет! Чтобы маги — Светлые и Темные — искали и находили баланс. И лишь в балансе и единстве обретали истинную силу и могущество. Чтобы они не могли друг без друга и вынуждены были друг с другом договариваться… Чтобы был баланс, гармония! И он был –— до того, как Свет решил назначить Тьму «злом»! Так же можно и сейчас… найти баланс, вернуть гармонию. И возможно, постепенно Стихии станут ближе друг к другу, может быть, даже из них родится новая единая Стихия… Вы же хотите насильно скрестить их. Взять на себя роль Бога и изменить природу Стихий, природу мира. А за такую гордыню всегда приходится расплачиваться!

— Замолчи! — рявкнул Барторий. Его прилежные маги в балахонах даже оглянулись на него.

Бросился ко мне, хищно облокотился одной рукой на стол, а другой жестко взял меня за подбородок.

— Замолчи! Ты ничего не понимаешь в легендах нашего мира! Поняла? Не смей мне говорить, что я иду против воли Всевышнего. Я служу Свету, а значит, и Богу.

— Вы перепутали Бога со Светом…— очень тихо произнесла я.

Ясно, в голове у Бартория — бардак. Служит Свету? Ага, конечно. Безумию своему он служит. Своей гордыне. Ведь слить две Стихии в одну — значит, уничтожить их обе. Появится нечто новое, а они как отдельности — исчезнут. Не думаю, что Свету, имей он человеческое сознание, это понравилось бы!

Впрочем, если сейчас Его Светлейшество оторвет мне подбородок или просто убьет меня, то лучше тоже не будет. Я должна выжить… Хотя бы попробовать.

Глаза Бартория полыхали безумным блеском.

— Не вам, Темным, говорить о Боге! — прошипел он.

«А почему нет? — пронеслось у меня в голове. — Церковь вон признает равенство Стихий перед Всевышним… Я имею такое же право взывать к Богу, как он. И говорить о Боге!»

Но, пожалуй, сейчас лучше поумерить гнев этого безумца. А то он точно меня прикончит. Пока я жива — есть хоть какие-то шансы, что меня спасут. Баэр ведь не дурак! Может догадаться, что это Светлые меня похитили, даже если там нет никаких магических следов. Вопрос, правда, как именно Баэру меня спасать…

— Светлейший… — сказала я миролюбиво, насколько могла. — Хорошо, я не буду спорить. Я действительно считаю, что ваша идея лучше, чем превращение в Светлую. Но раз мое участие в эксперименте неизбежно, позволите задать несколько вопросов? Может быть, лучшее понимание позволит мне лучше сработать?

Несколько мгновений Барторий еще сжимал мой горемычный подбородок и буравил меня гневным взглядом. Потом отпустил, глаза его погасли. Встал возле стола.

— Так-то лучше. Я же говорил, что ты умная девочка. Что ты хочешь понять?

— Вы хотите сделать из меня первого Всестихийного мага. А не боитесь, что Всестихийный маг просто захватит власть над миром? У него ведь будут очень большие возможности. Или встанет на сторону Тьмы. Зачем вам это?

— Глупенькая! — рассмеялся Барторий. — Когда в тебя вольется Свет, ты перестанешь быть Темной. Ты станешь в какой-то степени и Светлой. А значит, не пойдешь против Света. Следовательно, и власть в мире захватить не сочтешь нужным. Но, конечно, мы будем ограничивать и воспитывать тебя до тех пор, пока не убедимся в твоей благонадежности. Сил Света хватит, чтобы сдержать или… победить Всестихийного мага любой силы.

— Хм, понятно. Очень интересно, как изменится мое восприятие, если в дополнение к Тьме во мне также будет и Свет…

— Вот именно! — как ребенок обрадовался Барторий. — Ты начинаешь понимать. Это действительно очень увлекательно! Что еще ты хочешь знать? Мне, конечно, интересно болтать с тобой, но завтра у нас эксперимент. Так что особенно долго я с тобой разговаривать не могу. Уже больше полуночи. Нам нужно закончить приготовления.

— Почему вы не возьмете кого-нибудь из истинных Светлых и не вольете в них Тьму? Их ведь больше, не нужно никого похищать… А если не получится, и Светлый умрет — вы сами говорили, что ничто великое не свершается без жертв…

— А где мне взять Тьму, чтобы влить в них? Разве непонятно? — удивился Барторий. — Если все получится, тогда можно будет поговорить о том, чтобы твой Баэр помог с вопросом Тьмы. Но пока ты — единственный подходящий претендент. Слишком долго ждать, когда в мире родится очередной Темный ребенок. А ждать дальше я не намерен.

— Понятно. Благодарю за ответ. И вот, кстати… Баэр… Ведь он очень умен. Он может все же догадаться, что я здесь. И прискакать… Вы вроде бы не желали с ним воевать. Он вам нужен. Как вы собираетесь решать эту проблему?

— Видишь ли… — Барторий лукаво скосил на меня глаза. — Боюсь, для Баэра ты пропала навсегда… Или до тех пор, пока я не сочту нужным открыть ему свои замыслы. Когда тебя ударили по голове, мои люди создали морок… дракона. Его видел, как минимум, один мальчик — тот, что постоянно шлялся за тобой. Так что Баэру расскажут, что тебя похитил дракон. И он этому поверит. Почему бы какому-нибудь дракону не похитить девушку, согласно древним традициям? А Хозяйка Сада — это ведь такой лакомый кусочек! Очень логично. Так что, думаю, твой муж уже скачет на своем Темном жеребце в драконьи земли, чтобы найти похитителя. Вместе с Правителем драконов они долго будут искать этого нарушителя… Если, конечно, Правитель согласится помочь горемыке. Не найдут, конечно. Но, скорее всего, пройдут годы, прежде чем Баэр додумается до правды. Ведь возможности драконов почти не ограничены. Факты нераскрытых похищений уже бывали… Даже сам Правитель не смог найти нарушителя и его жертву.

«Ну ты и чудовище, Барторий…» — подумала я.

— Понятно, — произнесла сквозь зубы. — Хорошо, я поняла. Я согласна участвовать в эксперименте, Светлейший. Нахожу ваш план не лишенным смысла.

— Правда?! — рассмеялся Светлый. — Похвально, похвально… Впрочем, как ты понимаешь, твоего согласия мы спрашивать не собирались. Но мне приятно, право слово, приятно, что я смог убедить в правильности своих замыслов Темную… Воистину, внутри тебя есть та мифическая искра Света из философских трактатов! А значит, наш эксперимент должен получиться! Господа, приступим! — он обернулся к своим магам и в нетерпении потер руки…

— Постойте! Вы же сказали, эксперимент начнется завтра! — воскликнула я. — Вообще, после моего согласия, может быть, стоит отвязаться меня, отвести в апартаменты, достойные гостьи, которая практически на вашей стороне?! Еще я хотела бы принять душ… Мне тоже нужно морально подготовиться — ведь это мне терпеть невероятную боль. А быть может, и умереть придется… Я все-таки женщина, разве не следует предоставить мне комфорт на последнюю ночь?!

— Ах! — всплеснул руками Барторий. — Какая незадача! И верно, все это было бы прекрасно! Но мы не можем ждать, равно как не можем и отвязать тебя, Темная девочка — вдруг ты решишь подурить напоследок, именно это ты ведь и задумала! Эксперимент начнем утром, но сейчас мы должны подготовить тебя… Прошу!

Махнул рукой, и один из магов снова подошел ко мне. Опять приподнял меня и приставил ко рту стаканчик с какой-то жидкостью.

— Пей! — властно велел Барторий. — А… ладно! Не дождемся. Разожмите ей челюсти!

— Не нужно! — бросила я зло. И давясь, выпила проклятую неизвестную жидкость. Горло обожгло, словно рюмкой водки. А в желудке стало как-то нехорошо…

— Что это? — зло спросила я.

— Эликсир безволия, — вежливо ответил Барторий. — Видишь ли, во-первых, нужно, чтобы ты была полностью неподвижна и не сопротивлялась, когда мы будем воздействовать на тебя Светом. А во-вторых, твое внутреннее сопротивление может помешать. Будешь сопротивляться ты, будешь не согласна с процедурой — и будет сопротивляться Тьма внутри тебя. Если же ты будешь покорна, то Тьма внутри останется спокойна, и шансы на успех увеличатся. Пойдемте, господа. За ночь должно подействовать даже на нашу упрямую умную гостью. Доброй ночи, Вероника! Лучше всего тебе поспать!

И все трое Светлых вышли, захлопнув за собой тяжелую дверь.

А я так и осталась прикованная к столу. С затекающими членами. Полностью беспомощная. И с эликсиром безволия, плещущимся в желудке…

***

Первое время я еще пыталась ворочаться, размять руки и ноги, затекшую спину, отвернуться от жалящего света — эти гады мне даже светильники на ночь не погасили!

Судорожно думала, как спастись. Вернее — кто меня спасет, потому как было очевидно, что сама не освобожусь.

Конечно, пыталась взывать ко Тьме. Просила как-то подсобить. Может, если Тьма срочно даст мне особую силу, то я смогу высвободиться и победить тут всех? Но Тьма лишь уютно плескалась у меня внутри. Ну да, я знала, что для «воззвания» нужен какой-то особый ритуал. Который я не знаю, и который невозможно провернуть, лежа на столе распятой, как лягушка в лаборатории.

Что же… Единственная надежда — на Майдора.

Что он окажется в стране драконов, встретится с Баэром и подскажет ему, как обстоит дело. Может, им даже удастся убедить драконов помочь освободить меня. Ведь похищение Хозяйки Сада и эксперимент Светлого — это не шалость. Это нечто, способное повернуть историю мира… Может, теперь драконы прислушаются?

Но даже если так… Или если Баэр, допустим, вдвоем с Майдором примчится меня спасать, то случится это не так быстро. Светлые вполне могут начать свой эксперимент и угробить меня. И вообще не факт, что Майдор сможет разобраться в ситуации и помочь Баэру!

Мысль, что эксперимент может быть успешным, и я стану Всестихийным магом, почему-то меня почти не посещала. Я была уверена, что погибну. Все мое естество подсказывало это…

О Боже! А как Баэр без меня? Он ведь сойдет с ума… И наверняка начнет самоубийственную войну без нужной поддержки и подготовки! Этого нельзя допустить…

А потом на меня напала апатия. Видимо, эликсир впитывался, начинал действовать. Мне все сложнее было двигать руками или ногами. Хотелось замереть и ждать смерти. Еще сложнее стало думать, искать выход…

Я отчаянно боролась с этим ощущением. Но чувствовала, что продержусь недолго. Мысли улетучивались, мне уже ничего не хотелось. А бороться не хотелось особенно сильно.

Я закрыла глаза и принялась молиться. Если Тьма не отвечает мне, то, может, ответит Бог?

«Господи, я не лучшая твоя последовательница! Но я в Тебя верю! Я люблю Тебя и благодарна, что ты дал мне появиться на свет, родить Ксюшку, попасть в этот мир, полюбить Баэра… Я за все благодарна! Мне все нравится, что ты мне дал! И мне кажется, я могу сделать еще много важного, помочь и этому миру, и Баэру, и даже восстановить баланс! Ты ведь зачем-то отправил меня сюда… Если это по Твоему плану — помоги мне! Я сама не справляюсь, вся надежда на Тебя! Господи, помоги мне!»

Но ничего не происходило. Благодать не сошла на меня с небес. И ангел Божий не явился, чтобы развязать мои путы и унести обратно в имения Тьмы и объятия Баэра. Но апатия начала превращаться в какое-то здоровое смирение. Не знаю, как описать это чувство.

Я продолжала молиться с закрытыми глазами — из последних сил, потому что мысли путались, тело и разум пытались превратиться в безвольную куклу, с которой Светлые завтра сделают что угодно.

Тут я вдруг услышала какой-то шорох. Кажется, чье-то дыхание.

И знакомый голос напряженно произнес почти у меня над ухом:

— А ты кто такой?

— Я пришел спасти свою подругу Темную. А ты кто? — ответил другой знакомый голос — с немного большего расстояния.

— Да ты знаешь меня, уверен. Я — нормальный Светлый, — со смешком ответил первый.

— Гарэм… Майдор… Оба… — тихо-тихо простонала я, с усилием открывая глаза.

Видимо, Бог ответил на мою молитву.

— А ты точно нормальный? — с хитрым прищуром спросил Майдор и в один шаг оказался возле меня и Гарэма, который уже водил руками над моими запястьями, чтобы освободить.

— У Вероники спроси. Или у Грасерии — я ее жених. И не делай вид, что не знаешь меня, дракон.

Видимо, Гарэм умел отличать драконов от всех остальных… С другой стороны, что тут сложного? Маг, но не Светлый и не Темный. Значит, дракон.

— Освобождайте давайте! — прошептала я — говорить стало совсем сложно. — И помогите… во мне эликсир безволия… я… ничего не могу… простите…

— Это плохо, — помрачнел Гарэм. Хотя как помрачнел? Даже нахмурившись, он выглядел сияющим и оптимистичным. Вот это Свет, я понимаю! А не жалящие искры Бартория. — Действует трое суток. Значит, я тебя понесу, идти ты не сможешь. А нивелировать его действие не так просто. И долго.

— Я понесу! — бросил Майдор. — Это моя Темная.

— Вообще-то это Темная Баэра, — рассудительно ответил Гарэм. — Понесу я. А ты, дракон, будешь вырубать всех, кто встретится на нашем пути.

— Хорошо, — резко перестал выпендриваться Майдор. — Но вырубать не буду. Поставлю полог невидимости, думаю, пройдем незаметно. Зачем заниматься членовредительством и светить перед Светлыми своими лицами? А если что — приму бой, — трикстер наигранно-гордо выпятил грудь. — А выберемся из города — сниму действие эликсира. Мне просто нужно время на это.

— Ага! — Гарэм обрадовался. — Твоя магия для Вероники лучше, чем моя Светлая. Ты снимешь. Все, пошевеливаемся! Ставь свой полог, дракон! Ты прав, так лучше.

— Ну договорились, наконец… — одними губами прошептала я. — Спасибо, мои хорошие…

Гарэм уже убрал путы, я могла бы двигаться, размять тело. Но не сумела.

Тут Гарэм аккуратно подхватил меня на руки, а Майдор открыл дверь, выглянул в коридор, затем кивнул нам. И меня вынесли из зловещей лаборатории…