Глава 27

Проплыв вдоль побережья Фарийи, мы направились в Адижан. Вечером, собравшись на корме корабля, обсуждали план по похищению овец.

– Ахсана, сколько ночью охраны возле загонов? – спросил Демьен.

– Почти никого, старик сторож. Люди, в основном, сторожат подъезды со стороны города, а у моря никого нет. Там по ночам выпускают собак, больших и злых.

– И что мы с ними будем делать? – поинтересовался Симеон.

– Реми, – обернулся к рыжику мой муж, – ты ведь у нас вор. Может, сможешь незаметно пробраться в загон, открыть его и выпустить овец?

– Я карманник, – развёл руками наш подопечный, – и к собакам не полезу.

– Они поднимут шум, как только мы подойдём к причалу, – сказала Дилера.

Все задумались, перебирая в уме возможные варианты. Мне на плечо взобрался хорёк, я почесала ему за ушком, и зверёк растянулся, как воротник на моей шее.

– А ведь всё проще простого, – вдруг поняла я.

Все взгляды устремились на меня.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Демьен.

– Я договорюсь с собаками и с овцами.

Ненадолго на палубе стояла вопросительная тишина.

– Ты уверена в своих силах? Это не одно животное, их там много! – нахмурился супруг. Я старалась не показать своей неуверенности, потому что в глубине души немного боялась.

– Я смогу, – твёрдо кивнула я.

– Хорошо. А вообще это отличная идея! И как о ней сразу не подумали? – муж вздохнул и нежно на меня посмотрел.

– А если не выйдет? – всё ещё сомневаясь, протянул Симеон.

– Тогда и будем обдумывать другие варианты, всё равно лучше пока ничего нет.

Через день шасмаре сбавил скорость, чтобы подойти к берегу ночью. Когда ночь перевалила за середину, мы решились подплыть к пристани. Едва корабль подошёл к причалу, из темноты показались большие лохматые псы, грозно ворча на чужаков.

Я подошла к борту, сосредоточилась и мысленно попросила у них помощи. Собаки вышли на причал, крутя головой, точно любопытные щенки. Потом от них пришли мыслеобразы… Они звали меня. В итоге, когда я с ними договорилась, мы с Демьеном сошли на берег, псы, обнюхав нас, направились к видневшимся выше по склону загонам и остановились возле первого. Подойдя, я открыла калитку. Собаки молча вошли внутрь и стали выгонять сонных овец, направляя их к кораблю. Я представляла картину, как животные идут по сходням на палубу и псы меня поняли. А овечек просила не шуметь.

В полнейшей тишине мы прошли по берегу, полусонные овцы семенили за своими четырёхлапыми пастухами. Взойдя на небольшую пристань, собаки окружили стадо, а мы начали по одной овце заводить на корабль.

Когда на небе забрезжил первый рассветный луч, отплыли в море. Я помахала на прощание лохматым помощникам, а те долго стояли на пирсе, провожая корабль взглядом. Я бы их забрала, вот только собачью верность ни одной магией не перешибёшь, не могу же я вечно слать на них чары. И так контакт с животными пришлось удерживать около двух часов, и под утро, как результат, жутко разболелась голова. Еле переставляя ноги, я наконец-то пошла спать.

***

Старый Акрам, закряхтев, поднялся со своей лежанки. Тело его словно одеревенело.

– Надо новый тюфяк у хозяина попросить, этот уже отощал, – проворчал пастух, – все кости болят.

Он жил в домике, неподалёку от загонов с овцами. Днём выпускал их на пастбища, а ночью заводил обратно. Помогали ему в этом верные псы. Сам старик ни за что бы не справился с этим хозяйством.

Пастух дотянулся до кружки с водой, промочил горло и поднялся с постели. В окно били лучи утреннего солнца. Старик удивлённо взглянул на свою тень, обычно овцы будили его гораздо раньше. Почесав затылок, он натянул штаны и рубаху и вышел во двор. Псы, завидев его, лениво замахали хвостами.

– Что это у нас за тишина сегодня? – спросил он собак. Старик жил один и привык разговаривать с животными, других собеседников он видел нечасто. Остальная охрана была в доме у дороги, и сюда почти никто не ходил. Что тут сторожить, когда кроме моря и скал ничего нет, а пастбища были выше.

Опираясь на палку, пастух побрёл к загонам. Сейчас в них в основном находился молодняк, и лишь в одном стадо, которое сегодня должен был забрать богатый торговец. К нему и направился Акрам.

Шёл он, глядя под ноги, натруженные артритные ступни еле волочились по земле, каждый шаг давался с утра с трудом. Это к полудню он расходится, а пока приходилось брести, следя, чтобы не наступить на камень.

Вот уже показался загон. Старик застыл на месте. Открытую калитку раскачивал ветер, за загородкой лениво бродила пара псов. Овец не было.

Не веря своим глазам, Акрам подбежал к забору. Пусто!

– Горе мне! – завыл старик, упав на землю, – где они? Куда делись?

Он смотрел на псов, которые помахивали хвостами и преданно на него глядели.

– Где они, я вас спрашиваю?! Ай-яй-яй!

Схватившись за голову, Акрам раскачивался, взад-вперёд сидя на земле. Что он скажет хозяину? Да и куда делось стадо, ведь псы никогда не подпустят чужаков!

Вечером прибыл купец с хозяином на корабле. Вальяжно прошествовали они мимо согбенного Акрама.

– Веди нас к загону. Собак запер? – обернулся к нему господин.

– Запер, – мелко затряс головой старик, не решаясь сказать о пропаже.

– Моя Кэйа, – продолжал разговор купец, – просит у меня золотой венец. Красивая жена мне досталась, только очень уж жадна до драгоценностей. Вот куплю у тебя овец, отвезу их в Меридан, там и присмотрю для неё обновку. Когда Кэйа довольна, она умеет быть…благодарной.

Мужчины подошли к пустому загону, где ветер играл с клочками шерсти.

– Это что? – обернулся хозяин.

– Пропали, – прошептал Акрам, – как есть, пропали. Морские духи не иначе. За ночь даже ни одна собака не залаяла!

Купец стоял, разевая рот, как рыба. Потом ещё раз осмотрел загон:

– Так дела не делаются, – негодующе бросил он хозяину и, чертыхаясь, проклиная морских духов, заодно и пустынных, пошёл к кораблю, – ноги моей больше у тебя не будет! – зло плюнул на землю и взошёл на борт.

Хозяин с тоской смотрел вслед паруснику. Сегодня он потерял своего лучшего покупателя. Перевёл взор на старика. Тому не так много осталось, так зачем же его наказывать? Злым хозяин земель не был, воспитывали его в уважении к старикам, потому Акрам избежал розог. Да и как его винить, если даже собаки не почуяли неладное?

– Повезло мне, старик, – вздохнул Мэхед, – что у меня есть другие пастбища. Если бы только это одно, то я бы разорился…

***

Я проспала почти до самого вечера, разбудило меня блеяние овец. Нехотя разлепила глаза и поднялась на палубу.

– Почему они не умолкают? – подошла к мужу.

– Голодные. Придётся им попоститься до Лорэя. Этот момент мы не продумали, – оторвался он от штурвала, – но хотя бы напоили.

Я попыталась дотянуться до сознания ближайшей овцы. Но там была девственная пустота. Только мысли о еде. Как ни старалась, глухо. Их мозг был примитивнее деревяшки, и кроме насущных потребностей, ни о чём животные более не думали.

– Мама, – подбежал ко мне Себастьян, – а мы с Реми построили кораблик, – показал он мне кривую лодчонку, сделанную из каких-то веток, – и мой хорёк пропал.

Мы не следили за передвижениями зверька, он никогда надолго не отходил от меня или сына. Что если любопытный хорёк выскочил на берег да там и остался? Мысленно потянулась к нему. Где-то на краешке сознания мелькнул знакомый образ. Минут через пять зверёк взобрался ко мне на руки, отчаянно чихая.

– Ему не нравится запах овец, вот он и спрятался, – я передала его обрадованному малышу, – иди, посиди рядом с Демьеном, там вонь не так сильна.

Сын убежал к штурвалу, а я пошла вслед за ним.

– Вы так и не придумали имя этому проказнику, – сказал муж, когда мы устроились возле него.

– А ведь, правда, – обернулась я к сыну, – как назовём его?

– Пусть будет Тибо, – подумав, сказал Себастьян, – так звали пса во дворце, он был очень умный и весёлый.

– Эй, – я взяла на руки хорька, – как тебе Тибо, нравится? – то смешно повёл мордочкой и лизнул мне ладонь.

– Мама, ты ведь раньше не понимала животных, – почесал макушку сын, – как же научилась теперь?

– Я так тосковала по тебе, милый, что начала разговаривать с животными, а потом узнала, что и они меня понимают. В Лорэе тебя ждёт пёс по имени Ардор, а ещё кот, которого зовут Сумрак. И новые друзья.

– Здорово! – подпрыгнул на месте Себастьян, – быстрее бы уже оказаться дома!

Шасмаре рассекал волны, а мы ещё долго сидели на палубе, и я рассказывала сыну о тех, кто ждал его в замке.