Глава 52

Мы дотащили Марселона до ворот, тяжеленного мужика поднять было невозможно. Даже Ахсане. Пришлось транспортировать его волоком. Ухватились за его ноги и потихоньку тянули за собой. Несколько раз он ощутимо приложился головой, но не очнулся. Запыхавшиеся и красные, бросили его перед воротами, там нас заметили слуги. Они удивлённо переглянулись, подхватили нашего «зверолова» и оттранспортировали в его комнату.

Было раннее утро, замок ещё спал. Мы устроились на кухне за завтраком, после столь бурной ночи сна не было ни в одном глазу. Кухарка, уже разжигающая печь, налила нам по стакану молока, подала немного хлеба и варёного мяса. Только мы принялись за еду, как в кухню ввалились уставшие и злые Демьен и Симеон и, увидев нас, застыли на месте.

Зрелище мы и впрямь представляли собой впечатляющее. Все в пыли. У меня на щеке красовался порез, руки были в ссадинах и синяках, после «объятий» спрута.

– Что происходит? – подошёл муж к столу.

– Поймали мы вашего баннерета, – ответила я, прожевав кусок мяса.

– Как?

– Это всё Ахсана, – кивнула на подругу, – приложила его камешком по голове.

Она заулыбалась, – видели бы вы, какое сражение было на берегу.

Симеон и Демьен переглянулись.

И где он? – спросил муж.

– Приходит в себя, слуги оттащили его в комнату.

– Тибо успел предупредить тебя?

– Да, – я указала на хорька, жадно уплетавшего куриное мясо, – и даже спас мне жизнь.

Симеон почесал макушку, – сдаётся, мы много пропустили.

В кухню ворвался разъярённый маркиз, в штанах и рубашке, видно, его только подняли с постели:

– Вы напали на посланника короля!

– Да ну! – Кураж битвы ещё бурлил в крови, и мне было не до политесов, – а мне, как и моей компаньонке, так не кажется. Мы спокойно гуляли по берегу, когда баннерет призвал из моря гигантского спрута и напал на нас. Мы чудом спаслись, – я показала на щёку и разодранные ладони.

Демьен окинул Блеза таким уничижающим взглядом, что тот невольно стушевался:

– Нападение на баронессу в её землях карается казнью. Не так ли, господин ля Рош?

– Эм-м-м, тут надо разбираться, – глаза маркиза забегали, лицо побледнело.

– Моя супруга была в сопровождении своей даммэ. Вам мало её свидетельства?

Кожа ля Роша приобрела пикантный оттенок рыбьего брюха.

– Если вам требуется разбирательство, – продолжил муж, – мы можем обратиться в Палату Судей. Или вы подтвердите под присягой, что это делалось по указу Его Величества?

– Барон… я…

– Вы, – Демьен подошёл вплотную к маркизу, буравя его глазами, – сейчас же соберётесь и покинете Лорэй. Иначе мы вынуждены будем послать депешу в Суд. Вряд ли король предоставит вам свою защиту. Не так ли? Угроза жизни баронессе от посланника Фредерика. Какой скандал может разразиться в Равеле.

Ля Рош стушевался и поник. Джокер короля только что был безжалостно побит:

– Да, господин ля Фэрон. Мы тотчас покинем Лорэй, – он поклонился и вышел вон.

– Браво! Как ты его! – Я наблюдала за схваткой, дожёвывая свой бутерброд, – пойду, приведу себя в порядок. Хочу лично проводить наших гостей.

Умывшись и переодевшись, спустилась во двор. Там уже собрались все посланники короля, включая Марселона. Вид у баннерета был жалкий: на голове торчала внушительная шишка, взгляд потерянный и блуждающий. Заметив меня, он в два шага пересёк двор:

– Вы, – его глаза метали молнии, мужчина навис надо мной, как скала, – я лишился своего дара! Всё из-за вас!

На его плечо легла рука Демьена:

– Марселон, вы снова угрожаете моей жене?

К нам подскочил встревоженный маркиз:

– Барон, баннерет лишь прощался с госпожой ля Фэрон.

– Будем считать, что мы попрощались, – на этих словах супруг развернул Марселона и подтолкнул к лошади.

Посланники раскланялись, сели на скакунов и тронулись в путь. Со стороны моря послышался неясный шум, мы обернулись туда. К Лорэю летела какая-то туча, приглядевшись, поняли, что это сотни чаек спешили к дороге. Что они здесь забыли?

Птицы кричали так, что у нас заложило уши, нагоняя выехавших из ворот всадников.

– Скорее, на стену, – потянул меня за руку Демьен.

Когда мы взобрались наверх, нам открылось впечатляющее зрелище. Чайки кружили над кортежем, изо всех своих птичьих сил, поливая людей и лошадей продуктами жизнедеятельности.

Рядом с нами появился Симеон, он хохотал так, что потекли слёзы:

– В первый раз вижу столь трогательное прощание!

Мы, переглянувшись, рассмеялись. От всадников отделилась фигурка маркиза, в сердцах грозящая нам кулаком.

– Прощайте, милейший Блез! – прокричала я, помахав ему вслед.

***

Фредерик III

Король в ярости мерял комнату шагами, в дверь заглянул слуга и еле успел отпрянуть от летящего в него бокала:

– Что там ещё!? – прорычал Фредерик.

– Ваше Величество, – пролепетал слуга, всё ещё боясь заглянуть внутрь, – кардинал ждёт аудиенции.

– Зови!

В кабинет вошёл Шарль, чело его избороздили глубокие морщины, взгляд был озабочен.

– Тебе уже доложили? – В минуты гнева король переходил на ты со всеми.

– Да, Ваше Величество. Вести удручающие. Мало того что ваши, – подчеркнул ля Жуссак, – посланники не смогли добиться выдачи одарённых. Теперь назревает скандал в высших кругах. Нападение на баронессу! Подумать только! Более того, Марселон опростоволосился, как мальчишка. Так ещё и дара лишился. Что вы намерены с ним делать?

– К гадам морским его, пусть убирается на все четыре стороны, – король потёр виски.

– Что теперь вы намерены делать? Ваше Величество?

– Прислушаюсь к твоему совету, Шарль. Завтра на Лорэй и Лотарию выходят мои войска. Сегодня глашатаи на площади зачитают указ, по которому бароны ля Фэрон обвиняются в бунте.