Глава 30. Его Светлость

Айрис

Дорога в Торнтон заняла около двух часов. Наша телега подпрыгивала на ухабах, колёса скрипели, Джон то и дело понукал свою спокойную кобылку. Миссис Грейвс дремала рядом со мной, плотно укутавшись в тёплую шаль. Мимо нас проплывали осенние пейзажи: голые поля, редкие деревья, крестьянские домики с дымящимися трубами.

Я прижимала к своему боку сумку, где лежала шкатулка с образцами тканей, и тревожно думала, как пройдёт встреча с Его Светлостью, буквально всё зависело от того, удастся ли мне впечатлить такого прожжённого дельца, как он.

Торнтон встретил нас шумом и суетой. Столица герцогства была большим городом с мощёными улицами, каменными домами в два-три этажа, со множеством лавок, таверн и мастерских. Люди сновали туда-сюда, торговцы зазывали покупателей, где-то звонили колокола.

Найджел выбрал приличную гостиницу в центре города с вычурным названием «Золотой лев». Каменное строение с резными ставнями, ухоженным двором и вышколенными слугами. Опекун снял две соседние комнаты: одну для себя, другую для меня с миссис Грейвс.

– Располагайтесь, отдыхайте, – сказал Найджел, помогая нам покинуть повозку. – Всё же надо бы вам купить карету, леди Айрис, негоже вам разъезжать в телеге.

– Как только заработаю, так сразу же, – повторила я в который раз. – Но вам тратиться не позволю, и без того ваши вложения в Эшворт-холл весьма внушительные. Не смотрите на меня так, думайте, что во мне взыграла гордость, – криво улыбнулась я.

– Как скажете, миледи, – кивнул он и сменил тему: – Не будем откладывать, я немедленно отправлюсь к герцогу, договорюсь об аудиенции. Думаю, вернусь через пару часов.

– Удачи, милорд, – кивнула я.

– И дайте мне один из образцов, уверен, что, как только секретарь его увидит, встреча будет назначена куда быстрее.

Я, поколебавшись секунду, открыла свою сумку и достала требуемое. Льюис, благодарно кивнув, убрал ткань в карман, поклонился и, сев на своего коня, покинул двор гостиницы в сопровождении верного Гарри.

Оказавшись у себя в номере, сняли дорожные плащи. Миссис Грейвс принялась разбирать немногочисленные вещи, которые мы взяли с собой. Я же не могла усидеть на месте: нервничала, ходила из угла в угол, выглядывала в окно. Принесли обед, я с трудом заставила себя съесть пару ложек жирного супа.

– Миледи, – посмотрела на меня дуэнья, – может, прогуляемся? Вам нужно отвлечься, а то на вас лица нет.

Она была права, нужно переключиться.

– Да, миссис Маргарет, вы правы. Доедайте и пойдёмте на рынок.

Через четверть часа мы снова накинули плащи и спустились в общий зал. Маркус и Вален как раз заканчивали обедать, когда мы к ним подошли:

– Сэр Маркус, давайте пройдёмся по рынку, – сказала я телохранителю, он понимающе кивнул и встал, следом за ним поднялся и второй охранник.

Рынок Торнтона не изменился, всё такой же шумный и пёстрый. Ряды прилавков тянулись через всю площадь и «бежали» дальше, в нижние районы. Здесь продавали всё: овощи, мясо, рыбу, ткани, посуду, инструменты. Запахи смешивались между собой, забивая нос и с трудом проталкиваясь в лёгкие: свежий хлеб, копчёности, специи, навоз…

Я остановилась у загона с животными: козы, овцы, куры, гуси… Мой взор зацепился за двух молоденьких белых козочек, с тёмными пятнами на боках. Они выглядели здоровыми, упитанными.

– Сколько за этих двух? – спросила торговца.

– Тридцать шесть медных пенни за обеих, госпожа, – ответил он, кланяясь. – Отличные козочки, молочные. Будут давать по два литра в день каждая.

Я кивнула и даже торговаться не стала, цена была справедливой и, отсчитав монеты, высыпала их в его широкую мозолистую ладонь. Затем купила у него же ещё дюжину кур-несушек, рыжих, суетливых, громко кудахтающих.

– Джон, – обратилась к слуге, которого я тоже взяла с собой, – отвези всё это в Эшворт-холл. Козочек отдашь старостам в деревни, пусть дети пьют свежее молоко. Куриц тоже им же.

– Слушаюсь, миледи, – кивнул старик.

После отправились в лавку готового платья на улице Роз. Дуэнья настояла, да я и сама понимала, что мой нынешний гардероб не подходит баронессе.

Лавка оказалась небольшой, но опрятной. К нам тут же подошла полная женщина средних лет. Она мгновенно оценила и моё поношенное платье, и старую обувь.

– Чем могу служить…

– Моей подопечной, леди Айрис Эшворт, – коротко представила меня Маргарет, и продавщица мигом переменилась в лице, вежливо поклонилась, – нужно выходное платье, скромное, но приличное.

– И у меня кое-что для вас точно найдётся, госпожа, – и скрылась за занавеской, вскоре вернувшись с тремя платьями на руках.

Первое было слишком ярким, канареечно-жёлтым с пышными рукавами-фонариками. Второе серое, строгое, но из некачественной ткани, через месяц она пойдёт катышками. А вот третье… Цвета тёмного мёда, из плотной шерсти с едва заметным саржевым переплетением. Простой крой, никаких лишних украшений. Я потёрла край между пальцами. Хорошая пряжа, такое платье прослужит годы.

– Сколько? – спросила я.

– Пятнадцать серебряных, миледи.

Миссис Грейвс поджала губы, явно готовясь торговаться, и я не стала её удерживать, тем более заметила, как азартно блеснули глаза продавщицы. Женщины буквально вцепились друг в друга, борьба шла за каждую монетку, в итоге крайне довольные результатами битвы, разошлись в стороны: я со свёртком замечательного платья, торговка с десятью серебряными в пухлой ладони.

Уже будучи в гостинице, в своём номере, моя дуэнья критически осмотрела обновку.

– Добротно, но слишком просто для баронессы, – вынесла она вердикт. – Однако это можно исправить, добавив всего один штрих, – и достала из своей сумки маленький, но укомплектованный всем необходимым швейный несессер и мой кружевной воротник, подаренный Найджелом.

Я устроилась на стуле и заворожённо наблюдала, как её пальцы ловко порхают над тканью. Стежки ложились ровно и незаметно. Миссис Грейвс пришивала воротник не просто по краю, а с небольшими складками, чтобы кружево красиво обрамляло шею.

– Вы прекрасно шьёте, – заметила я.

– Я ведь дочь виконта и должна уметь многое, – ответила она, не отрываясь от работы. – Вышивать, шить, вести хозяйство…

Я благоразумно промолчала, шить я не умела, а вышивать тем более. Когда она закончила, купленное платье преобразилось! Тот же простой крой, та же практичная ткань, но кружевной воротник добавил всему этому сдержанного благородства. Теперь это было платье небогатой, но респектабельной аристократки.

– Благодарю, миссис Грейвс.

Она кивнула, пряча несессер обратно в сумку.

– Лорд Льюис выбрал отличное кружево, брабантская работа, если не ошибаюсь. Вы ему нравитесь, леди Айрис, но пока у вас траур и он ваш официальный опекун, он не имеет права дарить вам драгоценности, но я уверена, как только приличия ему позволят, лорд Найджел станет за вами ухаживать, помяните моё слово, – и многозначительно улыбнулась.

Я же почувствовала, как мои щёки заливает румянец. Надо же, какая реакция! Прежняя я даже не обратила бы внимания на её слова, но нынешняя… Боюсь, какая-то часть прежней Айрис, душа ли, сознание ли, всё же слилась со мной, и отныне я не совсем та Алина Орлова, которой когда-то была.

В дверь постучали, возвращая мои мысли в реальность. Маргарет открыла дверь и посторонилась, пропуская в комнату Найджела.

– Леди Айрис, герцог желает встретиться с вами сегодня же, сразу после ужина! Как только секретарь увидел ваш образец, немедля же отправился к Его Светлости…

Сердце подпрыгнуло к горлу.

– Сегодня?

– Да. Торнтон весьма заинтересовался вашими красителями…

Особняк герцога располагался в центре города. Величественное здание из белого камня с колоннами, широкой лестницей и сияющими стёклами окон. Факелы горели вдоль подъездной аллеи, освещая ухоженные сады и фонтаны. Даже сейчас, в сумерках, было видно, насколько это место отличалось от моего обветшалого Эшворт-холла.

Карета остановилась у парадного входа, лакей в ливрее открыл дверцу, помог мне выйти. Найджел подал руку, и мы поднялись по ступеням.

Внутри было ещё роскошнее: мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах, гобелены, статуи. Слуги сновали бесшумно, как тени. Пахло воском, цветами и чем-то сладким, вероятно, благовониями.

Нас провели через анфиладу комнат в кабинет герцога. Миссис Грейвс осталась ждать в приёмной. Кабинет внушал трепет своими размерами и богатством обстановки; за массивным столом сидел Его Светлость.

Ричард Торнтон, герцог и владетель этих земель, оказался мужчиной лет пятидесяти. Высокий, широкоплечий, с седеющими висками и проницательным взглядом карих глаз. Лицо волевое, с резкими чертами, аккуратная борода с проседью. Одет просто, но дорого, тёмно-синий камзол, белоснежная рубашка, золотая цепь на груди.

– Леди Айрис Эшворт и лорд Найджел Льюис, – объявил секретарь.

Я присела в реверансе, опекун поклонился.

– Ваша Светлость.

Герцог окинул меня оценивающим взглядом:

– Так вот, вы какая, дочь Тобиаса. Я знал вашего отца, он был достойным человеком. Мне жаль, что он ушёл так рано.

– Да, Ваша Светлость, и мне жаль, – негромко отозвалась я.

– Признаюсь, тот образец ткани, который мне показали, весьма меня заинтриговал, поэтому прошу вас, присаживайтесь и расскажите мне всё, что собирались.

Я благодарно кивнула, прошла к столу и, открыв свой ларчик, достала лоскуты. После чего один за другим разложила их перед Торнтоном: зелёный, синий, красный, тёмно-графитовый.

Герцог взял первый, второй, зачарованно рассматривая каждый, даже зачем-то понюхал их.

Полюбовался игрой света…, цвета сияли, переливаясь в свете свечей.

– Боже правый… – не сдержавшись, выдохнул он наконец. – Это невозможно, такие цвета! Даже королевские мануфактуры не производят ничего близко к вашим образцам.

– Это мои красители, Ваша Светлость, – сказала я спокойно, хотя сердце колотилось где-то в горле. – Я долго работала над ними, чтобы цвета были не только яркими, но и стойкими, чтобы могли много лет радовать своих владельцев.

Герцог внимательно на меня посмотрел.

– Я верно вас понял, эти красители не смываются?

– Да.

Он снова обратил своё внимание на ткани, потёр лоскут между пальцами, словно не веря.

– Как вы этого добились?

– Особыми веществами, Ваша Светлость, закрепляющие пигмент в волокнах ткани навечно.

Торнтон молчал, но смотрел не на образцы, а куда-то сквозь них, его мысли явно были далеко отсюда.

– Очень интересно… Получается, леди Айрис, у вас недюжинный талант к алхимии… Каковы ваши условия? – резко сменив тему, требовательно посмотрел мне в глаза.

Я глубоко вдохнула. Вот он, момент истины.

– Десять тысяч золотых крон за полные рецепты всех четырёх красителей. Плюс пять процентов от продаж окрашенных вашими мануфактурами тканей. Бессрочно.

Брови герцога взлетели вверх:

– Десять тысяч? И доля от продаж?

– Да, Ваша Светлость. Эти красители не имеют аналогов. Они принесут вам баснословную прибыль. Знать будет драться за право покупать ваши ткани. А пять процентов… Это ведь скромная плата за такое преимущество.

Герцог хмыкнул, а после и вовсе рассмеялся, чуть запрокинув голову. Встал, прошёлся по кабинету.

– Вы дерзкая, леди Айрис. Очень дерзкая для своего возраста.

– Я знаю цену своей работе, Ваша Светлость.

Он остановился напротив и буквально впился в меня своими карими глазами долго и настойчиво, но я не дрогнула.

– Мне нужно время на размышление. И я хотел бы оставить все ваши образцы у себя, мои алхимики проведут испытания, чтобы убедиться, что цвета действительно настолько стойкие, как вы утверждаете.

Я спокойно улыбнулась и согласно кивнула:

– Конечно, Ваша Светлость. Только предупреждаю, в огонь не бросайте, сгорят.

Герцог снова развеселился, и неожиданно тепло, искренне ответил:

– Мне нравится ваш характер, леди Айрис. Ваш отец был бы горд такой наследницей.

– Благодарю, Ваша Светлость.

Он кивнул, давая понять, что аудиенция окончена. Мы откланялись и вышли.

Ночь я почти не спала. Ворочалась, смотрела в потолок, прокручивала в голове разговор с герцогом. Запрошенные мной десять тысяч – огромная сумма. Может, я переборщила? Может, нужно было быть скромнее? Но тут же сама себе возражала: нет, я всё сделала правильно, эти красители окупят себя во много-много раз, я была точно в этом уверена.

Утром, едва рассвело, в дверь постучали.

– Миледи! К вам посыльный от герцога!

Я вскочила, с помощью Маргарет быстро оделась и спустилась на первый этаж, где меня ждал лакей в ливрее Торнтонов.

– Леди Айрис Эшворт? – спросил он.

– Да.

– Его Светлость герцог Торнтон желает видеть вас. Немедленно.

Немедленно. Не через час, не после завтрака, а сию минуту. Я почувствовала, как на губах против воли расцветает улыбка, и перехватывает дыхание.

Его алхимики проверили ткани, и они выдержали все тесты.

В этот раз нас провели не в кабинет, а в малую гостиную. Герцог уже ждал, стоя у камина и держа в руках синий лоскут.

– Леди Айрис, – он повернулся ко мне. – Мои люди работали всю ночь, замачивали ваши образцы в воде, тёрли щётками, выставляли на холод… Вы не солгали.

Я молча ждала.

– Главный мастер жаждет с вами познакомиться. Луи считает, что вы либо ведьма, либо гений.

– Я предпочитаю второй вариант, Ваша Светлость.

Он понимающе усмехнулся:

– Садитесь, леди Айрис, нам нужно поговорить о наших с вами грядущих делах и… деньгах.