16

Мы пошли через лес сразу после завтрака.

Я думала, что идти недолго. Река протекала недалеко от поместья, я сама ходила к ней почти каждый день. Максимум час — и я буду дома, обниму Лину, напою Митьку отваром и забуду этот кошмарный день как страшный сон.

Мы шли уже два часа.

Лес вокруг стоял чужой, незнакомый. Сосны тянулись к небу высоченными мачтами, внизу стеной стоял папоротник, ноги утопали во мху. Я не узнавала ни одного дерева, ни одной тропинки.

— Далеко ещё? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Далеко, — ответил Рагнар, не оборачиваясь.

Он шёл впереди, раздвигая ветки, уверенный и спокойный, словно вырос в этом лесу. Шаг у него был широкий, я еле поспевала, то и дело спотыкаясь о корни.

Я смотрела ему в спину и пыталась понять.

Кто он? Действительно слуга моего мужа? Тогда почему спас меня? Ведь Вольдемар приказал меня убить. Если Рагнар его человек, он должен был дать мне утонуть. Или добить самому, пока я была без сознания.

Но он вытащил меня. Обогрел. Накормил. И сейчас ведёт домой.

Зачем?

Он шёл быстро, но я замечала, как он то и дело косится на меня. Оценивающе, внимательно, будто проверял, выдержу ли я. Я сжимала зубы и шла дальше. Не доставлю ему удовольствия видеть мою слабость.

Ноги гудели. Вчерашнее купание в ледяной воде давало о себе знать — мышцы ныли, голову будто стянуло обручем. Но я молчала. Только считала шаги про себя, чтобы отвлечься.

— Ты долго была замужем? — спросил он вдруг, не поворачиваясь.

Я вздрогнула от неожиданности. Что за глупый вопрос? Неужели он не знает?

— Почти год.

— И как? Нравится быть женой князя Вольдемара?

В его голосе не было насмешки. Скорее любопытство. Холодное, отстранённое, будто он спрашивал о погоде.

Я поджала губы. Говорить о муже не хотелось. Совсем. Воспоминания о том, как он смотрел на новорождённую дочь, как отдавал приказ меня убить, жгли изнутри.

Но и показывать свою ненависть было опасно. Если Рагнар действительно слуга Вольдемара, он донесёт. А если нет — кто знает, как он использует эту информацию.

— Как у всех, — ответила я уклончиво. — Муж как муж.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Только снова покосился на меня.

Мы шли дальше. Лес редел, сменялся молодой порослью, потом снова темнел, уходя в чащу. Я совсем потеряла направление. Солнце, если оно и было, пряталось за деревьями.

— Ты знаешь этот лес, — сказала я скорее утвердительно, чем вопросительно.

— Знаю.

— Ты здесь вырос?

Он помолчал. Потом ответил:

— Можно и так сказать.

Больше он ничего не добавил. Я ждала продолжения, но его не последовало.

Мы шли ещё долго. Ноги у меня подкашивались, в глазах темнело от усталости. Я не спала ночь, не ела толком, пережила ледяную воду и дикий страх. Организм требовал покоя.

Но я шла. Шла, потому что не могла позволить себе упасть перед ним. Потому что он смотрел на меня этим своим изучающим взглядом и ждал, когда я сломаюсь.

Я не сломаюсь.

И тут нога поскользнулась на мху.

Я не успела сгруппироваться. Просто в одно мгновение нога ушла в сторону, я услышала хруст, и острая боль пронзила лодыжку. Я вскрикнула, рухнула на землю.

Рагнар обернулся мгновенно. В два шага оказался рядом, опустился на корточки.

— Что?

— Нога, — прошептала я, закусывая губу, чтобы не закричать. — Кажется, вывих.

Он не спросил разрешения. Просто взял мою ногу, сжал пальцами лодыжку. Я зашипела от боли.

— Вывих, — подтвердил он. — Не перелом.

— Знаю, — выдохнула я.

Он поднял на меня глаза. В них была злость. Не на меня — на себя? На обстоятельства? Я не поняла.

— Почему не сказала?

— О чём?

— Что устала. Что не можешь идти. Что тебе нужен отдых.

Я молчала. Не могла же я признаться, что хотела доказать ему, что я сильная. Что не доставлю удовольствия видеть мою слабость.

Но он понял сам.

— Дура, — сказал он жёстко. — Теперь из-за твоей гордости мы застряли в лесу.

У меня внутри всё оборвалось.

— Застряли? — хотела спросить твёрдо, но получилось скорее испуганно.

Он не ответил. Встал, огляделся.

— До темноты два часа. До поместья — три. Ты не дойдёшь.

— Я дойду, — упрямо сказала я, пытаясь встать.

Нога отозвалась острой болью, я вскрикнула и снова села.

— Не дойдёшь, — повторил он спокойно.

Я молчала. А что тут сказать? Спорить, когда всё очевидно глупо.

Он отошёл в сторону, начал рубить молодые деревца. Я сидела на мху, прижимала к себе больную ногу и смотрела, как он работает. Быстро, уверенно, без лишних движений.

Смысл его действий я не понимала, пока он не опустился рядом с моей ногой с ветками и верёвкой.

Рагнар быстро соорудил что-то наподобие шины, зафиксировал мою ногу в правильном положении, а потом ни слова, не говоря по меня и закинул к себе не плечо.

- Эй! – Запротестовала я. Кровь сразу бросилась в лицо. В голове зашумело. Перед носом маячила его спина. Хорошо ещё, что спина. - Опусти меня на землю немедленно!