35

Я попыталась оттолкнуть его.

Ударила ладонями в грудь, упёрлась, заставила себя отстраниться. Но он не отпускал. Только прижал ещё сильнее, и я чувствовала каждую мышцу его тела, каждое движение его губ.

Внутри всё кричало: «Остановись! Не смей! Ты не можешь этого хотеть!»

Но тело не слушалось. Руки, которые должны были отталкивать, сами собой скользнули вверх, к его плечам. Пальцы вцепились в ткань рубашки. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, как легко он заставил меня забыть обо всём — о невесте, о слугах, о своей гордости.

Я ненавидела себя. Но ничего не могла с собой поделать.

Он отстранился первым.

Тяжело дыша, с горящими глазами, он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то такое, от чего у меня подкашивались колени.

Я ударила его в грудь. Со всей силы, на какую была способна.

— Не смей! — закричала я. Голос сорвался, слёзы душили, но я не могла остановиться. — Не смей так делать! Ты не имеешь права!

Он даже не пошатнулся. Стоял, как скала, и смотрел.

— Не имею права? — переспросил он тихо.

— Нет! — Я ударила снова. — Ты выбрал не меня! Ты выбрал свою невесту, свой долг! А я... я не стану твоей любовницей! Слышишь? Никогда!

Он молчал. А я кричала, срывая голос, выплёскивая всю боль, что копилась внутри.

— Если ты подумал, что я соглашусь на это, что буду ждать тебя по ночам, пока ты исполняешь супружеский долг с другой, то ты совсем меня не знаешь! Я не Эммили! Я не буду делить мужчину! Ни с кем!

Я замолчала, тяжело дыша. Слёзы текли по щекам, я не вытирала их. Пусть видит. Пусть знает, как мне больно.

А он... он улыбнулся.

Сначала я подумала, что мне показалось. Но нет — уголки его губ приподнялись, и на лице появилось выражение... облегчения? Радости?

— Чему ты улыбаешься? — прошептала я, не веря своим глазам. — Я только что сказала...

— Я слышал, — перебил он. — Но ведь главное, что ты не сказала. Так? Ты не сказала, что не любишь меня, Фрея. – Мне досталась ещё одна довольная улыбка. - И я никогда бы не предложил тебе стать моей любовницей.

Я замерла.

— Что?

— Никогда, — повторил он, и его голос стал твёрже. — Ты не заслуживаешь этой участи.

Он взял меня за руку — не грубо, а осторожно, будто боялся спугнуть. Подвёл к креслу, усадил, а сам опустился на корточки напротив, заглядывая в глаза снизу вверх.

— У меня была невеста, — сказал он, и я вздрогнула от этой прямоты. — Племянница короля. Мы были помолвлены с детства — наши отцы договорились, когда нам ещё было по пять лет. Я не видел её десять лет. Она выросла при дворе, я — на войне.

Он говорил спокойно, будто рассказывал о ком-то другом. Но я видела, как напряжены его плечи.

— Когда я вернулся, мне нужно было решить этот вопрос. Расторгнуть помолвку. Но я не мог просто взять и сказать — «не хочу». И жениться уже тоже не мог. Это политика, Фрея. Это союзы, земли, деньги. Король не простит, если с его племянницей обойдутся непочтительно. Да и она этого не заслужила.

— И ты поехал к ней, — прошептала я.

— Да. Чтобы объяснить лично. Чтобы предложить ей выбор — расторгнуть помолвку по обоюдному согласию, чтобы она не потеряла лицо. Чтобы она сама могла сказать, что отказалась от меня, а не я от неё.

Он сжал мои пальцы.

— Это было правильно. Я не мог поступить иначе.

— И что она? — спросила я, боясь услышать ответ.

— Она согласилась, — сказал он. — У неё есть свой тайный возлюбленный, о котором никто не знает. Она давно хотела разорвать помолвку, но не смела из-за дяди. Мы договорились. Она скажет, что я ей не по нраву — грубый вояка, неотесанный медведь. А король... король будет зол, но он не сможет ничего сделать. Честь его племянницы не пострадает, а я заплачу отступные.

Я смотрела на него и не верила.

— Ты... ты всё уладил?

— Да, — он кивнул. — Всё уладил. Хотел сделать это давно, ещё когда впервые уехал из заброшенного поместья. Но когда добрался до замка мне сообщили о том, что брат поехал к тебе. Я рванул обратно, почти загнал лошадь, но всё равно опоздал. Ты исчезла.

В его голосе прозвучала боль. Настоящая, живая.

— Я искал тебя, Фрея. Месяцами. Объездил все деревни, все леса. Мои люди не спали, не ели, пока я не нашёл тебя.

Он замолчал. Провёл большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

— Теперь я свободен, — сказал он. — Помолвка расторгнута. Я больше никому ничего не должен.

Я сидела, боялась пошевелиться. Внутри всё кипело — страх, надежда, неверие.

— Что ты хочешь этим сказать? — прошептала я.

Он поднялся. Выпрямился во весь свой огромный рост, посмотрел на меня сверху вниз. Взял моё лицо в ладони — осторожно, почти невесомо. Заставил смотреть в глаза.

— Я прошу тебя, Фрея, — сказал он, и в его голосе не было и тени шутки. — Стать моей женой.

Мир рухнул к моим ногам.

Я слышала, как кровь стучит в висках. Как трещат поленья в камине. Как где-то далеко лают собаки. Но эти слова — они звучали внутри меня, отдаваясь эхом в каждой клеточке.

— Ты... ты с ума сошёл, — прошептала я. — Я жена твоего брата.

— Бывшая жена, — поправил он. — Он бросил тебя. Приказал убить. В нашем мире это считается разводом.

— Но закон...

— Плевать мне на закон, — жёстко сказал он.

Он сжал мои плечи, притянул ближе.

— Я готов убить брата, если он встанет на моём пути. Отказать королю, если он потребует невозможного. Отдать свою жизнь, если понадобится. Всё — ради того, чтобы ты была рядом.

Я смотрела в его жёлтые глаза и видела там правду. Не ложь, не манипуляцию — просто правду. Жёсткую, неудобную, но настоящую.

— Почему ты не сказал мне раньше? — прошептала я. — Почему молчал? Зачем заставлял меня страдать?

Он усмехнулся — горько, с досадой.

— Потому что не был уверен в успехе. И не хотел обнадёживать тебя пустыми обещаниями. Я всю жизнь провёл в походах и боях. Для меня важно только то, что я чувствую. А титулы, браки, разрешения — всё это шелуха.

Он провёл рукой по моим волосам, заправил прядь за ухо, прижался лбом к моему лбу.

— Для тебя важно быть моей женой, а не просто женщиной, — и я сделаю это. Весь мир переверну, но добьюсь. Хочешь, пойдём к местному служителю Светлой богини и обвенчаемся сегодня ночью. Скажи только слово.

Я закрыла глаза. Слёзы текли по щекам, но это были не слёзы боли — слёзы облегчения.

— Рагнар... — прошептала я.

— Что?

— Ты правда готов на всё это? Ради меня?

— Да, — ответил он. — Осталось только тебя уговорить.

Я рассмеялась сквозь слёзы. Уперлась лбом в его грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Он не был спокоен. Он тоже боялся. Боялся моего отказа.

Подняла голову, посмотрела ему в глаза. В его жёлтые, волчьи глаза.

— Я согласна, — сказала я. — Я выйду за тебя замуж.

Его лицо изменилось. Напряжение ушло, сменяясь чем-то другим — нежностью? Облегчением? Он прижал меня к себе так сильно, что я охнула.

— Спасибо, — прошептал он куда-то в мои волосы. — Спасибо, Фрея.

Я обняла его в ответ. Впервые — без страха, без сомнений. Просто обняла, положив голову ему на плечо.

— Только не делай мне больно, — сказала я тихо. — Пожалуйста. Я не выдержу ещё раз.

— Не сделаю, — ответил он. — Клянусь Светлой богиней и Тёмным богом. Клянусь своей жизнью.

Мы стояли посреди кабинета, прижавшись друг к другу, и я впервые за долгое время чувствовала себя в безопасности.

А потом села в кресло, сложила руки на животе и твёрдо сказала:

- Но сначала ты ответишь на все мои вопросы!