38

Я стояла в библиотеке, сжимая в руке письмо, когда дверь распахнулась и в комнату ворвался Рагнар.

Он выглядел встревоженным — такого я не видела с той ночи, когда он нашёл меня в лесу. Его жёлтые глаза горели, дыхание было сбитым, будто он бежал.

— Что случилось? — спросил он, подходя ко мне и беря за плечи. — Я почувствовал твой страх. Такой резкий, что у меня сердце остановилось.

Я посмотрела в его глаза и поняла — наша связь работает. Он действительно чувствовал меня. Слышал мой страх на расстоянии.

— Тётя Астрид прислала письмо, — сказала я, протягивая ему конверт. — Просит приехать немедленно. Говорит, что дело срочное и важное.

Рагнар взял письмо, пробежал по нему глазами. Его лицо стало жёстким.

— Когда она пишет «срочное и важное», это не к добру, — сказал он. — Я поеду с тобой.

— Я тоже так думала, — ответила я. — И Лину возьмём. Я не хочу оставлять её здесь одну.

— Хорошо, — он кивнул. — Собери вещи. Выезжаем завтра утром.

Я кивнула и пошла к себе, чувствуя, как внутри разливается благодарность. Он не спорил, не уговаривал остаться. Просто принял моё решение и поддержал его.

За вечер мы собрались. Я взяла самое необходимое — тёплую одежду, дорожные платья, аптечку с травами. Грета помогала упаковывать вещи, её лицо было сосредоточенным, но я видела в её глазах тревогу.

— Госпожа, — сказала она, когда мы закончили, — я поеду с вами. И Митька тоже. Мы не можем оставить вас одну.

— Вы не обязаны, — ответила я, хотя внутри уже знала, что соглашусь. — Это может быть опасно.

— Тем более, — твёрдо сказала Грета. — Мы ваша семья. Мы всегда будем рядом.

Я обняла её, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо, что вы у меня есть.

Наутро мы выехали. В карете я, Лина, Грета, а Митька и Рагнар с охраной верхом. Кот, как обычно, увязался с нами, забравшись к Лине на колени и недовольно щурясь на дорогу.

Дорога была долгой и холодной.

Заморозки сковали грязь, превратив её в твёрдое, неровное покрытие. Колеса карет скрипели и подпрыгивали на ухабах, но мы ехали быстро — Рагнар не хотел задерживаться в пути. Зима только начиналась, снега ещё не было, но воздух уже был колючим, и ветер пробирал до костей.

Я смотрела в окно на голые деревья, на серое небо, на чёрные поля, укрытые инеем. На ветках сидели птицы — голодные, нахохленные, они провожали наш экипаж внимательными, холодными взглядами. В их глазах было что-то хищное, будто они ждали, когда мы остановимся, чтобы наброситься.

Лина сидела рядом, прижавшись ко мне, и молчала. Она чувствовала моё напряжение, хотя я старалась не показывать его. Кот лежал у неё на коленях, и его зелёные глаза тоже смотрели в окно.

— Всё будет хорошо, мама, — сказала Лина вдруг, и голос её был спокоен.

Я погладила её по голове, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Конечно, доченька, — ответила я. — Я просто переживаю.

В дороге ничего не случилось. Ни разбойников, ни волков, ни бурь. Только бесконечная серая дорога, бесконечный холод и тягучая тревога, которая росла с каждым часом.

Мы добрались до поместья тёти Астрид на третий день.

***

Она встретила нас на пороге.

Тётя Астрид была бледной, под глазами залегли тени. Она выглядела старше, чем в прошлую нашу встречу — будто пережила что-то тяжёлое. Но когда она увидела меня, её лицо озарилось тёплой улыбкой.

— Фрея, — сказала она, обнимая меня. — Слава Светлой богине, ты приехала.

— Тётя, что случилось? — спросила я, чувствуя, как её руки дрожат. — Ты напугала меня своим письмом.

Она отстранилась, перевела взгляд на Рагнара и замерла. Я видела, как она оценивает его, как в её глазах мелькает страх, смешанный с уважением.

— Князь, — сказала она, и голос её дрогнул. — Благодарю, что приехали. Нам нужно поговорить.

Рагнар кивнул, и в его взгляде я прочитала понимание. Он тоже чувствовал — что-то случилось. Что-то серьёзное.

— Лину отведите в покои, — приказала тётя Астрид своим слугам. — И Грету с Митькой тоже. Позаботьтесь о них.

— Я хочу быть с мамой, — возразила Лина, прижимаясь ко мне.

— Доченька, — я опустилась на колени, взяла её за руки. — Мне нужно поговорить с тётей. Это важно. Ты пойдёшь с Гретой, хорошо? Я скоро вернусь.

Лина посмотрела на меня, потом на тётю Астрид, потом на Рагнара. Её глаза были серьёзными, почти взрослыми.

— Хорошо, мама, — сказала она. — Но ты обещай, что придёшь.

— Обещаю, — сказала я, целуя её в лоб.

Грета увела Лину, придерживая её за плечи. Кот пошёл следом, настороженно оглядываясь на нас. Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за дверью, и только тогда повернулась к тёте.

— Что случилось? — спросила я.

Тётя Астрид посмотрела на меня, потом на Рагнара. Её лицо было бледным, руки сжаты в кулаки.

— Пойдём в подземелье, — сказала она. — Нам нужно спуститься в ледник.

Я замерла. Ледник? Зачем ей вести нас в ледник? Но её лицо было таким напряжённым, что я не стала задавать вопросов. Просто кивнула и пошла за ней.

Рагнар шёл рядом, и я чувствовала, как он напряжён. Его аура была тёмной, тяжёлой. Он тоже не понимал, что происходит, но готовился к худшему.

Мы спустились по каменной лестнице в подвал. Здесь было холодно и сыро, воздух пах землёй и плесенью. Тётя Астрид шла впереди, зажигая факелы по пути. Я видела, как дрожат её руки, как она нервно оглядывается на нас.

— Тётя, — сказала я, когда мы остановились у массивной деревянной двери, — что происходит? Ты меня пугаешь.

 Она повернулась ко мне. В её глазах блестели слёзы.

— Фрея, — сказала она, и голос её дрожал. — Я не хотела этого. Клянусь Светлой богиней, я не хотела. Но у моих людей не было выбора.

Она открыла дверь и шагнула внутрь.

Ледник был небольшим — каменная комната, заставленная бочками и мешками. В углу стоял длинный стол, накрытый белой тканью. Под тканью угадывались очертания тела.

Моё сердце остановилось.

— О, Боже, — прошептала я. — Тётя, что это?

Она подошла к столу, дрожащей рукой взялась за край ткани. Посмотрела на Рагнара, и я видела в её глазах страх.

— Князь, — сказала она, — прошу вас, поймите. Я не хотела этого. Мои люди защищались...

— Что вы сделали? — спросил Рагнар, и голос его был глухим, сдавленным.

Тётя Астрид рванула ткань.

На столе лежал Вольдемар.

Он был мёртв. Его лицо было бледным, серым, глаза закрыты. На груди темнело пятно крови — кто-то ударил его в сердце. Он выглядел почти мирным, будто спал. Но я знала — он не спал. Он был мёртв.

Мир покачнулся.

Я смотрела на тело человека, который хотел убить меня и мою дочь. Который предал меня, сослал в Альмир, бросил умирать. Который пришёл, чтобы отнять у меня самое дорогое.

И всё равно я чувствовала шок. Смешанный с чем-то тяжёлым, что я не могла назвать.

— Что произошло? — спросил Рагнар. Его голос был ровным, но я чувствовала его боль. Она пронзала меня сквозь нашу связь, острая и холодная, как лезвие.

Тётя Астрид заломила руки.

— Он пришёл в моё поместье, — сказала она. — Пытался похитить мою племянницу. Одну из двоюродных сестёр Фреи. Она молодая, всего шестнадцать. Возможно он думал, что сможет использовать её, как использовал Фрею.

Она замолчала, сглотнула.

— У девочки была охрана. Мои люди. Они не знали, кто он. Они только видели, что какие-то мужчины пытаются утащить молодую госпожу. Они защищали её.

Я смотрела на тётю, на её дрожащие руки, на её испуганное лицо. И поняла — она боится. Боится, что Рагнар объявит ей войну за убийство брата. Что он потребует мести. Что её род будет уничтожен.

Рагнар стоял неподвижно. Его лицо было каменным, но я чувствовала, как внутри него бушует буря. Боль, гнев, горечь. Всё смешалось в один тугой ком.

Я подошла к нему, взяла его за руку, сжала её. Он вздрогнул, но не отстранился.

— Я здесь, — прошептала я. — Я рядом.

Он перевёл на меня взгляд. В его жёлтых глазах стояла боль.

— Он был моим братом, — сказал он, и голос его дрогнул. — Даже таким... он был моим братом.

— Я знаю, — ответила я. — Мне жаль.

Он сжал мою руку в ответ, и я почувствовала, как его боль перетекает в меня. Я принимала её, держала, не позволяя ему утонуть в ней.

Тётя Астрид смотрела на нас, затаив дыхание.

— Князь, — сказала она, и голос её был почти неслышен. — Если вы хотите объявить моему роду войну...

Рагнар поднял на неё глаза. Его взгляд был тяжёлым, но в нём не было ярости.

— Нет, — сказал он медленно. — Вы защищали свою семью. Я бы поступил так же.

Тётя Астрид выдохнула так, будто держала дыхание всё это время. Её плечи опустились, и она почти упала на стену, прислонившись к ней.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо, князь.

— Я заберу тело, — сказал Рагнар. — Он был частью моего рода. Он заслуживает быть похороненным на земле предков.

Тётя Астрид кивнула.

— Конечно. Я распоряжусь, чтобы его подготовили к дороге.

Рагнар кивнул, повернулся ко мне. В его глазах я видела усталость. Глубокую, тяжёлую усталость.

— Фрея, — сказал он тихо, — я хочу побыть один. На несколько часов.

— Хорошо, — ответила я. — Я буду ждать тебя.

Он вышел из ледника, оставив меня наедине с тётей и телом Вольдемара.

Я стояла и смотрела на человека, который хотел меня убить. Он лежал неподвижно, и я чувствовала странную пустоту. Не радость, не облегчение. Просто пустоту.

— Фрея, — позвала тётя Астрид, подходя ко мне. — Ты... ты в порядке?

Я повернулась к ней.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Я столько раз хотела его смерти. И теперь, когда она случилась... я не знаю, что чувствую.

Она взяла меня за руку, сжала её.

— Это нормально, — сказала она. — Это всегда так. Когда враг умирает, мы чувствуем не облегчение, а пустоту.

Я посмотрела на неё, на её усталое лицо, на её дрожащие руки. И поняла — она прошла через то же самое. Она тоже знала, что такое борьба за жизнь.

— Спасибо, тётя, — сказала я. — Что защитила сестру. Что не позволила ему сделать то же самое, что он сделал со мной.

— Я не могла, — ответила она. — Я уже однажды не смогла защитить тебя. Я не хотела повторять эту ошибку.

Я обняла её. Она пахла лавандой и воском, и её объятия были тёплыми, успокаивающими.

— Всё хорошо, — прошептала я. — Всё теперь будет хорошо.