Глава 19.
Разлепить глаза удалось только с третьей попытки. С великим трудом Яромир приподнял тяжёлые, точно каменные плиты, веки и скривился: свет резанул острее бритвы.
Чёрт…
Яр снова поморщился.
Свет, причиняющий столько страданий, лился из окна. На чародейском стекле играли блики, а в пронизывающих комнату золотистых лучах танцевали пылинки. Ну и ну. Похоже, долгая ночь, наконец, закончилась.
Ледорез рискнул пошевелиться и обнаружил второй сюрприз. Крайне неприятный. Заведённые за голову руки оказались прикованы к стене толстой цепью.
Вот же… дрянь! Мразота! Сукина дочь!
Глухо рыча, Яр дёрнул цепь, норовя вырвать оковы из камня. Потом ещё. И ещё. Сильнее! По стене побежала трещина. Сверху посыпалась штукатурка.
– Перестань, – донеслось до него. Девушка вышла из тёмного угла на свет. Коварная стерва, похоже, наблюдала за ним всё это время. Наверное, потешилась от души. – Кандалы не снять: они зачарованы. Не растрачивай силы попусту.
Ледорез скрипнул зубами и, набычившись, зыркнул на говорившую. Свернуть бы гадине шею.
Возможно, позже.
"Снеженика-из-замка" внешне не переменилась. Всё такая же невысокая, хрупкая и бледная, она казалась совершенно безобидной юной и невинной. Особенно в скромном домашнем платье цвета остывшей золы. И эта отстранённость в серых глазах…
Да-а… Значит вот какая ты, Хозяйка Седых Холмов. Страшная колдунья, способная убить человека одним взглядом. Господарка и повелительница нечисти, безжалостная и подлая, насылающая чудищ на мирные селения и похищающая первенцев из люлек.
Тьфу ты, погань!
Яр снова дёрнулся. Скорее машинально, чем осознанно.
– Пожалуйста, не пытайся вырвать цепь. Прошу, выслушай меня. Я всё объясню. Хорошо?
Она помолчала, дожидаясь ответа, но Яромир не удостоил её даже кивком. Обойдётся.
Хозяйка тихо вздохнула. Уселась на табурет, благоразумно отодвинув его подальше от кровати.
– Мне пришлось заковать тебя, ради твоей же безопасности, – проговорила она, и, сложив ладони на коленях, чуть зарделась. Опустила очи долу. Вот же двуличная стерва! – Боялась, ты поранишься. Навредишь себе… или даже погибнешь. В беспамятстве ты вёл себя очень странно. Странно и страшно. Кричал, метался, вскакивал. Бродил по комнате. Кидался на кого-то невидимого, и один раз чуть не покончил с собой. Вот и пришлось… – Хозяйка указала на цепи движением подбородка. – Я, конечно, могла обездвижить тебя другим способом, но… заклятье паралича гораздо опаснее сотворённых кандалов.
Яромир медленно моргнул, с ужасом представляя, каково это – проснуться парализованным. Да уж…
Девица вскинула голову.
– Если дашь слово вести себя спокойно, кандалы исчезнут. Согласен?
Краем глаза Ледорез уловил лёгкое движение: высокая тень бесшумно скользнула в угол за кроватью. Марий. Точнее – призрак Мария. А ещё точнее – порождение больного рассудка, принявшее его образ.
Образ коротко кивнул. Яромир ответил тем же.
Хозяйка проследила за его взглядом и сосредоточенно уставилась в пустоту. Нахмурилась.
Яр не стал дожидаться глупых расспросов. Лязгнул цепями, возвращая её внимание, и глухо выцедил:
– Согласен.
Кандалы зашипели и мгновенно растворились, оставив на коже красный след. Ледорез растёр затёкшие запястья и бросил мрачный взгляд на Хозяйку. Что дальше?
– Тебе надо поесть, – сказала та, указав на прикроватный столик. – В кувшине вода с мятой, в горшочке – куриный бульон. Мясо пока нельзя – кишки надорвёшь. Лепёшка свежая, только из печи. Вот яблоко ещё… Что? Почему ты так смотришь? Не нравится еда?
Яр напрягся.
Хозяйка долго изучала его лицо и вдруг просияла.
– А! Ты думаешь, я хочу тебя отравить! – радостно провозгласила она и, подпрыгнув на стуле, хлопнула в ладоши. – Угадала?
Ледорез оставил предположение без комментариев.
– Глупо травить того, кого сама же воскресила, – глубокомысленно заметила девчонка и потянулась к кувшину. Плеснула в чашу водицы, сделала пару глотков и отломила от лепёшки хрустящую ароматную горбушку. – В этом нет совершенно никакого смысла.
Она принялась с аппетитом жевать.
Желудок тут же требовательно заурчал, и Яромир мысленно выругался.
Ах, чтоб тебя!
Он заграбастал лепёшку и впился в неё зубами. Набил полный рот, поперхнулся. Схватил кувшин и, игнорируя чашу, принялся жадно пить прямо из него. Потом взялся за бульон. Обжёгся, но это его не остановило: у горячего бульона преотличный вкус. Особенно, если закусывать его яблоком…
Хозяйка молча протянула ему свою недоеденную горбушку. Яр, не раздумывая, умял её тоже и запил остатками воды. Пошарил по столу глазами, в поисках чего-нибудь ещё. Нашёл…
– Хей, совсем не обязательно жевать огрызок! На кухне полно нормальной еды.
"Хорошо, если так", – подумал Яр и с усилием подавил зевок: после перекуса знатно разморило. Покемарить с полчасика не помешало бы, но… нельзя забывать, что он в стане врага. А враг не дремлет.
Ледорез скользнул взглядом по лицу Хозяйки. Острый подбородок, большие, по-детски наивные глаза в обрамлении пушистых ресниц, губы… не то, чтобы пухлые, но красивой формы. Только очень бледные. Как и вся она…
Ох, лучше б она оказалась уродливой, покрытой шерстью горбуньей с заячьей губой. Или холодной роковой красавицей с надменным взглядом. Да, было бы куда проще…
– Зачем ты меня воскресила?
Она забавно сморщила лоб гармошкой, обдумывая ответ, и, наконец, выдала:
– Это просто. Не хотела, чтобы ты умер насовсем.
– Логично, – подпел Марий из своего угла и хмыкнул. Но Ледореза объяснение не устроило.
– Это не единственная причина, – уверенно заявил он.
– Не единственная, – согласилась Хозяйка. – Но об этом позже. Сейчас пришло время отдохнуть.
Яромир прикрыл глаза. Выдохнул. Бузить нет смысла. Что это изменит? Ничего. Пока – ничего. Надо набраться сил, сориентироваться, разведать обстановку. А уж потом…
Однако кое-что уточнить всё же не помешает.
– Давно я здесь?
– Давно. – Она повернулась к окну, и створки распахнулись сами собой. Магия, раздери её черти. Яр проследил за взглядом Хозяйки и едва не выругался в голос.
Вот же… погань!
Вместо свинцовых туч – ясное голубое небо. Вместо горестных завываний пурги – весёлое щебетание птиц. Лёгкий ветерок доносит ароматы разнотравья с пышущих сочной зеленью заливных лугов. И солнце… Так много солнца!
– Я… проспал до весны? – недоверчиво вопросил он. Мало ли, вдруг это всего лишь очередной морок.
– Почти… – уклончиво ответила Хозяйка. – Сегодня первый день лета.
Яр стиснул в кулаках простынь. Твою ж ковригу! Наверное, в Гильдии его уже объявили пропавшим без вести. Вот же…
– А моя кобыла?
– С лошадкой полный порядок, – улыбнулась девушка. – Она пасётся на лугу. Сытая, чистая и довольная. За Каурую не переживай. Ты ведь так её называешь, верно… Яромир?
Ледорез напрягся, но вздрогнуть себе не позволил. Вперился в девчонку недобрым взглядом и плотно сжал губы. Ну и дрянь!
– Ох! Ты опять странно смотришь… – она чуть наклонила голову и прищурилась. – Угадывать человеческие мысли без магии невероятно сложно. Ты, наверное, думаешь, что я копалась в твоей голове. Да? Но это не так. Совсем не так… точнее так, но не совсем. Просто мне пришлось навести кое-какие справки. Исключительно ради безопасности. И я…
– Что тебе известно? – глухо выцедил Ледорез.
– Твоё имя, – принялась перечислять девчонка. – То, что ты – Первый воин Гильдии наёмников, ну и то, что ты – единственный, кто выжил после заклинания Новы. Это, кстати, сделало тебя знаменитым: всяк знает, ледяная Нова – смертельна. Вырваться из глыбы живым невозможно. Скажи, как тебе это удалось?
Обжигающий холод вспомнился так живо, что пальцы онемели. Яр сжал их в кулак. Обсуждать роковой день с кем бы то ни было, он не собирался. Ни сейчас, ни завтра, ни даже после смерти.
– Твои справки врут, – буркнул он, выдержав паузу. – Я не Первый воин. И никогда им не был.
– Вот как? – Хозяйка вскинула брови. – Странно… Меня уверяли в обратном.
– Ошиблись.
– А про Нову?
Яромир скрипнул зубами. Вот же коза приставучая!
– Я устал, – сказал он, и это было правдой. Хотя в голове с трудом укладывалось, как можно устать, проспав несколько месяцев кряду. И тем не менее…
– Понимаю. – Она коснулась его руки. Неужели совсем не боится? Не боится, что он сейчас рванёт её на себя и придушит? Наверное, она чрезвычайно сильна. Ну… или беспросветно глупа. Всё может быть. – Отдыхай.
Хозяйка дошла до тяжёлой дубовой двери и, приоткрыв её, обернулась.
– Не переживай, – сказала, улыбнувшись краешком губ, – силы вернутся.
Яр ответил тяжёлым взглядом.
– Спи сладко! – пожелала Хозяйка, и выскользнула в коридор.
"Спи сладко"…
Где-то он уже слышал похожую фразу. Причём, совсем недавно. Или нет?