Глава 20.

Крики, звон мечей, взрывы, лязг и грохот. Глухие удары тарана по воротам. Слепящие вспышки заклинаний. Огненные сполохи Флагерейта. Мощные потоки концентрированного пламени. Взрывы… Их звук похож на гром. Только гром не разрывает людей на части.

Зачем они бьются? Ради какой святой цели умирают или становятся калеками?

Яр знает. Каждый наймит знает. Они бьются, калечатся и погибают за деньги. Но не за медь и серебро. А за внушительный вклад в Гильдейскую казну чистым золотом.

Князь Перелесья щедро заплатил, чтобы наёмники разворошили осиное гнездо на границах его владений. Некроманты наотрез отказались признать его господарем и немедля прекратить всю тёмную волшбу, и князь рассвирепел. Он приезжал в Гильдию лично. Со свитой, охраной и… внушительных размеров сундуком. Заказ был прост: сравнять цитадель тёмных магов с землёй. Так, чтобы камня на камне не осталось.

Камня на камне…

Взрыв гремит совсем рядом. Стена крошится. Камни сыплются вниз.

– Сюда! – кричит Марий. Физиономия черна от гари, но глаза блестят боевым азартом. – За мной! Скорее!

Яр бросается к нему, и новый взрыв раскурёживает выпуклый бок отводной стрельницы. Уши закладывает. Звуки пропадают. Подняться не получается: всё вокруг плывёт, шатается и ходит ходуном.

– Эй, чего разлёгся, мелкий? – Марий хватает его за предплечье, рывком поднимает и прислоняет к стене. Хмурится, с тревогой всматриваясь в лицо. Голос звучит, словно со дна колодца. – Ранен?

Яромир мотает головой. Нет, не ранен. Слегка оглушён. Пустяки. Пройдёт. Надо только…

Марий понимает. Не торопит. Даёт минуту прийти в себя. Прикрывает от назойливых сотворённых: одному мощным движением сносит башку, другого пинком толкает аккурат под боевой молот Здоровяка Дмитра.

– Отпустило? – спрашивает и вскидывает руку в перчатке. – Сколько пальцев?

– Шесть, – бухтит Яр.

– В самый раз, – улыбается Марий. – Пошли.

Мелкими перебежками они приближаются к воротам. Маги сыплют со стен заклятья одно за другим: бушует настоящий огненный смерч. Яр уклоняется от пылающего булыжника, поворачивается и тихо, но ядрёно матерится: на них прёт огромная абоминация – мерзопакостное порождение некромантии. Покрытые рубцами и язвами руки твари волочатся по земле, язык высунут, пасть раззявлена, серые потроха торчат из разодранного пуза. Фу ты, погань!

Марий чуть отступает, Яромир заходит сбоку. Чудище ревёт, брызгая ядовитой слюной, машет руками и… падает ничком, не причинив им никакого вреда. Из-под лопатки монстра торчит стрела с белым опереньем. Особая стрела. Заговорённая. Простой такую тушу не свалить.

Молодец, Востроглаз. Знатно страхует. Жаль, пробить защиту некромантов не под силу даже ему. А если их не достать – всё бесполезно.

– Быстрее! Сюда! – орёт Здоровяк Дмитр. Ворота трещат под напором тарана.

Марий отпрыгивает, чтобы не зажариться в жидком огне. Яромир вжимается в стену по той же причине.

– Помнишь, что я сказал тебе вчера? – Полумесяц закрывается рукой от летящих сверху обломков.

– Про князя? – Со стрельницы срывается балка и едва не размазживает голову: Яр отскакивает в последний момент. Вот же…

– Да. – Клинок Полумесяца описывает дугу и застревает во вражеской плоти.

– Помню. – Яр рассекает кинжалом чью-то глотку, встречает мечом новую атаку.

– Обсудим, когда вернёмся? – белозубая улыбка мелькает на чумазом лице. – Мне важно, что ты думаешь.

– Не вопрос. С тебя пиво.

– Идёт.

Таран пробивает в воротах брешь. Марий вламывается первым и глухо выплёвывает грязное ругательство: сотворённых слишком много. Так много, что не сосчитать. А мертвяков втрое больше. Востроглаз принимается нашпиговывать гадов стрелами, Здоровяк крушит черепа молотом, острые мечи наёмников со свистом рассекают сотворённую плоть… но всё без толку: на одного сражённого мгновенно восстаёт с полдюжины свежих. Надёжно укрывшись за магическим щитом, колдуны поднимают всё новых и новых врагов.

"Если магики не лягут, нам не выстоять", – мелькает мысль, и Яромир стискивает зубы. От воспоминаний о битве на Закатной реке противно колет под лопаткой. Тогда численный перевес песеголовцев сыграл с наймитами злую шутку. А сейчас…

– Прорывайся к некрам! – кричит Полумесяц и встречает клинком рычащего мертвеца. – Я их задержу!

Яр кивает и бросается к башне…

Нет. Нет… Нет!!!

Ледорез застонал, заметался и… проснулся. Вот же, погань. Чёртов кошмар! Всю душу навыворот. Опять и опять. Штурм. Некроманты. Та девочка в башне. Нова. И потом…

Самое страшное…

Его передёрнуло. Простыни взмокли от пота, хоть выжимай.

Стряхнув остатки сна, Яр сел на постели. Продышавшись, как следует, он потянулся, наслаждаясь отсутствием кандалов. Безумно хотелось пить. Проблему решил заботливо оставленный на прикроватной тумбе кувшин. Яромир с наслаждением сделал несколько глубоких глотков. Хорошо! Имелась и другая нужда. Справиться с ней удалось благодаря ночному горшку, обнаруженному под кроватью.

Замечательно! Надо будет потом куда-то это дело определить…

Так… А это что такое?

Он моргнул и на всякий случай протёр глаза кулаками. Нет, не примерещилось: в воздухе действительно стоял пар.

Странно. Очень странно. Более чем…

Источником пара оказалась лохань. Добротная такая, немаленькая лохань, разместившаяся рядом с очагом, в котором весело трещали поленья.

Ну и ну. Откуда она здесь? Опять магия, не иначе.

Яромир потрогал воду. Горячая. На краю лохани висела мочалка. Рядом, на низенькой скамеечке, нашёлся кусок мыла, какой-то малопонятный флакон и отрез плотного сукна. С мылом и сукном вопросов не возникло, а вот флакон смутил. Что в нём? Зелье?

Он откупорил бутылёк, осторожно понюхал пробку и сморщился: чересчур сладко.

– Это розовое масло. – Мёртвый друг появился так внезапно, что Яр вздрогнул. – Добавь пару капель в воду, а то от тебя несёт, как из выгребной ямы.

Ледорез смерил товарища долгим взглядом и вернул флакон на место.

С полминуты он глядел на лохань, а потом, послав сомнения ко всем чертям, погрузился в воду. И это было восхитительно…

– М-м-м… – протянул Яр, закрывая глаза. По телу разливалось блаженное тепло, напряжение покидало задубевшие мышцы. Славно. Как же славно!

– Во-от! – протянул Марий. – А если бы сюда ещё голую девку…

"Повело его, что ли, на девках?"

Яромир хмыкнул и, не открывая глаз, пробормотал:

– Лучше уж холодного пивка.

– Ты, что… улыбнулся? – в голосе покойника сквозило недоверие. – Серьёзно?

– Показалось. – Задержав дыхание, Яр ушёл под воду. А когда вынырнул, вооружился мочалкой и мылом.

Жаль, нигде не обнаружилось бритвы: он совсем зарос и походил на лешего. Хотя… вполне логично, что Хозяйка не оставила ему лезвия. Стало быть, не совсем дура.

Яр до сих пор не мог уразуметь, что она из себя представляет. Слишком уж она… непонятная. Обманывала его, водила за нос. Зачем-то спасла, когда он сорвался в пропасть, а потом ещё и воскресила. Чепухня какая-то. На кой он ей сдался? Особенно после того, как вскрылась истинная цель его визита в Холмы. Вот же…

– В женщине должна быть загадка, – глубокомысленно изрёк Марий, сдувая скопившуюся у бортиков мыльную пену. Он сидел на краю лохани, внимательно наблюдал за процессом и периодически давал не слишком деликатные советы о мытье некоторых частей тела.

– Она не женщина, – сказал Яромир и, встав в полный рост, полил на себя из бадейки. – Она нелюдь.

– Помню-помню, – небрежно отмахнулся Марий. – Иначе ты бы не взялся за дело: женщины и дети у тебя под запретом. Но всё-таки облик Хозяйки… эм-м-м… несколько сбивает с толку. Такая она вся нежная. Прямо цветочек.

– Ну да, – фыркнул Ледорез. – Аленький.

Он вылез из лохани и резко выпрямился. У двери опочивальни стояла Хозяйка. Стояла и смотрела на него таким внимательным взглядом, что Яр ощутил его кожей. Взгляд скользнул по небритой морде, задержался на горле, там, где кадык, и опустился ниже, на грудь. Потом ещё ниже. Потом ещё…

По спине побежали мурашки, и Яр повёл плечом, прогоняя их.

Вот ведь…

Девица молчала. Он тоже молчал. Чего она ждёт? Что он, смущаясь и краснея, начнёт стыдливо прикрывать ладонями причинное место? Зря. Не начнёт. Пусть пялится, ежели охота. Ему не жалко. Наверняка он не первый мужчина, которого она видит голым. Вряд ли она до сих пор девственница. Вряд ли она вообще человек…

– Я принесла одежду, – сказала Хозяйка, прерывая затянувшееся молчание, и вручила ему стопку белья. – Вот.

Ледорез благодарно кивнул: одежда была сейчас весьма кстати.

– Тебе… больно? – вопрос поставил в тупик, и Яромир нахмурился. О чём это она?

Хозяйка тут же протянула руку и коснулась его. Провела холодными пальцами по груди, животу, осторожно дотронулась до поясницы, где оставил памятный след вожак волколаков…

Ледорез замер, как вкопанный. Напрягся. Даже дышать перестал.

– Твои шрамы, – сказала она, продолжая исследовать его тело. – Они болят?

– Уже нет, – глухо выцедил он и нашёл в себе силы перехватить узкую ладонь.

Девушка подняла глаза. Серо-свинцовые, как небо перед грозой.

– Но есть и другие, верно? – прошептала она чуть слышно. – Невидимые. И они до сих пор кровоточат.

Яр стиснул зубы. Помрачнел. Удар наугад? Исключено. Она колдунья. А колдуньи наугад не бьют. Откуда знает? Если опять скажет, мол, наводила справки – соврёт: таких "справок" предоставить никто не в силах. Это тебе не имя выяснить. А значит… Читала мысли? Копалась в памяти? Скорее всего.

Однако он ошибся…

– Ты о многом поведал в бреду, – раскрыла она карты. – Горячка терзала тебя двое суток, а я неотлучно сидела рядом. Так что наслушалась вдоволь. В беспамятстве ты не в пример разговорчивей, чем в сознании. И не такой сердитый.

Теперь Яромир зубами уже заскрипел.

– Не гляди волком, – она улыбнулась. – Одевайся. Моим вассалам не терпится познакомиться с человеком, пережившим Нову. Мы почтём за честь, если ты присоединишься к нам за ужином. Только сначала… – в её руке блеснул холодный отсвет стали. – Немного приведём тебя в порядок. Помочь тебе побриться?