Глава 32.

– Стерва… – выдохнул Полумесяц, столбенея.

Яр чуть не раскрошил стиснутые зубы. Рука сместилась на полногтя. Заметила? Вроде бы нет. Ещё на полногтя. Ещё чуть-чуть…

Люсинка расхохоталась громко и неожиданно.

– Хочешь метнуть в меня кинжал? Как мило! Пожалуй, ты единственный среди моих знакомцев, кто даже по нужде ходит с оружием. – Она подмигнула. – Не трудись, бычок. Как бы ты ни был скор, я всё равно быстрее. Я – вампир. Помнишь?

Ледорез мысленно выматерился и резко сжал кулак до хруста.

– Отпусти женщину, – сказал, внимательно следя за каждым движением красивой твари. – Хочешь крови – бери мою.

– Ничего не забыл? – упырица вкинула бровь.

Яромир вытащил из кармана серебряное блюдце и отшвырнул в траву у колодца.

– Хороший послушный бычок, – промурлыкала кровопийца и вдруг всадила клыки в горло Наталки. Ноги хуторянки мгновенно подогнулись, и несчастная, часто дыша, распласталась на земле.

– Ты что творишь? – прорычал Ледорез.

– Маленькая гарантия твоего пристойного поведения. – Люсинка утёрла губы тыльной стороной ладони. – Выкинешь какой-нибудь фортель – она умрёт.

Вот же… дрянь!

– Почему именно я? – хрипло вопросил Яр.

– Потому что ты – особенный, – она пожала плечами. – Я поняла это, едва тебя попробовав. Твоя кровь – не жидкая водица. Тебя надо смаковать. Тобой надо наслаждаться. Мне такие по вкусу. Иди же ко мне, сладкий, я вся в нетерпении!

Она расположилась на ступенях крыльца, зазывно разведя колени. Яр шагнул к ней. Белые руки легли на плечи. Холодные губы хранили запах и вкус чужой крови. Острые зубы скользнули по коже.

– На этот раз я не дам тебе шанса…

Яромир закрыл глаза, напрягся, как струна, но укуса не последовало. Люсинка зашипела, как взбешённая кошка, оттолкнула его и вскочила на ноги.

– Ты не посмеешь! – верещала упырица, брызгая слюной. Лицо её исказилось жуткой гримасой. – Не посмеешь!

Яр проследил за её взглядом, но никого не увидел. Никого и ничего. Только ветер чуть поднялся, колыхнув кусты и кроны, да луна скрылась за набежавшими тучами.

– Не смей! – возопила Люсинка. Она таращилась в пустоту, и глаза её полыхали ненавистью. Ненавистью и страхом… – Не смей! Не-е-ет!

Упырица рухнула на колени. Страшные конвульсии сотрясли гибкое тело.

– Ты пожалеешь! – выцедила она севшим голосом. – Пожалеешь! Он мой, и я его возьму! А-а-а-а-ах!

Вампирша затряслась, взревела белухой и исчезла. Растворилась без следа, словно предрассветная дымка. Небо развеялось, и пустой двор залило лунным светом.

Яромир моргнул разок-другой, чтобы хоть немного прийти в себя и собраться с мыслями. Однако не судьба…

– Не оборачивайся, – голос Хозяйки прозвучал у самого уха. Так, если бы она стояла прямо за спиной. – Только не оборачивайся, хорошо?

Ледорез кивнул.

– Как ты?

– В норме, – отозвался Яромир и движением головы указал на бесчувственную Наталку. Женщина едва дышала. Лицо её сделалось серым, черты заострились, а губы посинели. – Можешь помочь?

– Нет, – последовал ответ, но, прежде чем Яр успел как-то среагировать, колдунья добавила: – А вот ты – можешь. Делай, что скажу. Только ни в коем случае не оборачивайся. Ладно?

Ледорез не стал отвечать. Если считает его дураком, не способным понимать с первого раза – её проблемы.

– Говори, что делать. – Он опустился на колени рядом с хуторянкой.

– Положи ладонь ей на грудь. Да, вот так. А вторую упри в землю. Закрой глаза. Сосредоточься.

– Может, стоит напомнить, что ты ни разу не маг? – проговорил Марий, наблюдающий за его манипуляциями. – От твоей волшбы толку не будет.

Яр проигнорировал совет. Отчего-то он не сомневался, что Хозяйка знает, что делает.

И не ошибся…

– Я напитаю тебя силой, – сказала девушка. Яр ощущал её дыхание на своей шее. Странно это – чувствовать, но не видеть. Особенно, когда она так близко… – Это больно, но ты вытерпишь. Готов?

– Готов, – кивнул он… и тут же стиснул зубы, чтобы не взвыть: в него как молнией шарахнуло.

Казалось, будто внутренности лопаются под давлением чего-то тяжёлого, огромного горячего, распирающего. Кровь превратилась в расплавленный свинец, забурлила и понеслась по жилам, подгоняемая ошалевшим сердцем. Кости затрещали, а глаза чуть не вылезли из орбит.

Хотелось кричать. Очень хотелось. Но Яр сдержался.

Ладонь раскалилась, точно сталь в кузнечной домне, а спустя миг Наталка дёрнулась и с шумом втянула в себя воздух.

– Получилось! – охнул Марий.

Сам же Ледорез, потный и запыхавшийся, как после марш-броска, плюхнулся на пятую точку. Влажные волосы налипли на морду. Руки тряслись, а зубы клацали. Уши заложило, и Яр сглотнул, чтобы вернуть себе слух.

– Она… будет жить? – спросил, придав голосу твёрдость. Выглядеть слабаком – не лучший вариант.

– Да, – отозвалась Хозяйка. – И, когда проснётся, ни о чём не вспомнит.

То, что надо.

Он кивнул. Глубоко вздохнул и шумно выдохнул. Надо бы отнести несчастную в дом и уложить на постель.

– Не торопись. – Снеженика опять читала мысли. Что за отвратная манера? – Соберись с силами, не то сам упадёшь и её уронишь.

Вот же…

– Так всегда, когда колдуешь? – Яромир прикрыл глаза, но стало только хуже: голова закружилась сильно-сильно, до тошноты.

– К боли привыкаешь, – последовал ответ. – В первый раз всегда тяжело. Особенно, когда магия инородная.

Ледорез помолчал.

– Люсинка мертва? – спросил, после паузы.

– Разумеется, – в голосе мелькнуло нечто похожее на удивление или даже недоумение. – И довольно давно.

– Я не об этом. – Яр чуть не повернул голову: опомнился в последний момент.

– А-а-а… – протянула колдунья и, кажется, даже коснулась его спины. – Ты о том, что случилось сейчас. Нет, я не уничтожила Люсинку. Она цела. Просто некоторое время проведёт в склепе. Так будет лучше… для всех.

– Она тебя боится.

– На то есть основания.

Ледорез снова умолк. Сидел и глядел, как дышит Наталка.

– Ты следишь за мной, – сказал без эмоций, но тут же скривил губы. – Видать, ключи позарез нужны.

– Нужны, – не стала отрицать колдунья. – Но слежу не поэтому.

Дожидаться заветного "А почему?" Хозяйка не стала. И правильно сделала – Яр и не думал спрашивать.

– В мире людей сюзерены жалуют вассалам землю, – продолжила она. – В моем мире жалуют не землю, а частицу бессмертия, иначе – благодать. В остальном правила те же: вассалы служат, сюзерен защищает. Так что… Заботиться о твоей безопасности – мой священный долг.

Яромир сморщил лоб, переваривая сказанное. Так… стало быть, он теперь тоже её верноподданный. Вот счастье-то…

– Ещё одна нерушимая связь в коллекцию, – невесело усмехнулся Полумесяц.

– Почему ты не убила её? – спросил Яр, чтобы прервать затянувшееся молчание. – Не убила Люсинку. Она тоже… твой вассал?

– Не совсем, – ответила Снеженика, и Яр представил её мягкую улыбку так отчётливо, словно увидел. – Бессмертие она получила не от меня. Она и сама не помнит, кто её обратил. Отец просватал её за молодого господаря Западных окраин, но накануне свадьбы Люсинка занедужила и через день скончалась от неведомой хвори. А потом пробудилась и стала… такой как сейчас. Отец любил её сильно. Очень сильно. Прятал, оберегал… и даже подкармливал. Причём, не абы кем, а исключительно знатными особами. А потом он умер, и за ней началась охота. Факелы, вилы, колья… Сам видел, как это бывает. Несчастная добралась до Холмов и попросила убежища. Я не смогла отказать.

Ледорез сморщил лоб. Кажется, давным-давно, в юности он читал сказ о невесте-упырице, пьющей кровь женихов. Если это про Люсинку, ей зим сто, не меньше. Вот же…

– Она опасна.

– Знаю. Потому и приходится за ней приглядывать.

Как и за мной…

– Ты – другое, – выпалила она, но тут же спохватилась. – Ой, прости! Я не должна была…

– Не должна. – Яр поднялся, подхватил Наталку на руки, отметив, что лицу хуторянки вернулся здоровый цвет, а щёки зарумянились. Видно и впрямь вскорости оклемается. – Исчезай, я отнесу её в дом.

– Хорошо. Досчитай до трёх и поворачивайся.

Двор пустовал. Длинные тени, подрагивая, ползли по белёной стене избы. Заскулила во сне собака, потревожив щенят, всхрапнула лошадь, пискнула где-то под крышей невидная глазу летучая мышь… и больше ничего. Ничего и никого. Совсем.

Вот же…

"Что ты такое, Хозяйка? Откуда взялась?"

Бережно удерживая ношу, Яр осторожно двинулся по доскам крыльца. Главное, никого ненароком не разбудить. Наталка вдруг завозилась, мурлыкнула, прижалась теснее и обвила шею руками. Этого ещё не хватало!

– В последнее время бабы к тебе так и липнут, – хмыкнул Марий. – Наверное, к дождю. Не иначе.

К дождю, не к дождю, но далеко не хрупкая женщина ёрзала и ласкалась так, что Ледорез, на миг утратив равновесие, едва не ухнулся вместе с ней через порог. Он устоял, однако пируэт вышел слишком уж громким. Особенно, учитывая пару слетевших с языка крепких словес.

– … мать! – выплюнул Яр окончание незамысловатой, но ёмкой фразы, с трудом удерживаясь на ногах.

– Да ты прямо мамонт в засаде, – хохотнул Полумесяц. – Всех мертвяков на погосте перебудил.

До мертвяков Яромиру дела не было, а вот появившийся в сенях старый Валдух, на заспанном морщинистом лице которого недоумение сменилось гневом, всерьёз беспокоил.

– Ты чегой-то удумал, пане? – дед нахмурил кустистые брови. Узловатые пальцы судорожно стиснули рукоять клюки. – Ты куда это сношеньку мою поволок? На сеновал? Да я тебя, кобеля поганого, сейчас…

Валдух, похоже, всерьёз вознамерился защитить честь беременной невестки. Грозно занёс клюку, и…

" – Она упала. Ходила во сне и упала", – отчётливо прозвенел в ушах голос Снеженики.

Вот же…

– Она ходила во сне и упала, – повторил Яр. Голос охрип, и хотелось кашлять. – Я поднял и принёс.

– А-а-о… – неопределённо протянул старик и, удивлённо моргнув, опустил незамысловатое оружие. – Э оно как… А чего она к тебе ластится?

– Не знаю. Куда положить?

– Тащи в светёлку, – Валдух указал путь трясущимся пальцем и зашаркал следом, бормоча под нос ругательства да поскрёбывая плешивый затылок.

Уснуть Яр не смог. Ясное дело, разве уснёшь после такого! Он сидел в углу, обнимал меч и хмуро пялился в одну точку. Да уж… Раньше он слышал только Мария – разумеется, если не считать обитающего во мгле чудища с осклизлыми щупальцами, – а теперь…

Голос Хозяйки. Да уж… Чёртова "Снеженика-из-замка", похоже, следила за каждым его шагом – ведь за теми, кто опасен, надо приглядывать. Так она сказала. А он опасен. Наверное, не меньше, чем Люсинка.

Ледорез зажмурился. Погань…

Уродливый серокожий монстр ревёт, обнажая острые акульи зубы. Он жаждет крови. Жаждет плоти. Смерти. Он…

"Это не ты. – Мягкий успокаивающий шёпот разогнал наползающую муть. – Не ты. Это пагуба".

Яромир распахнул глаза. Шумно выдохнул. Сконцентрировался. Потянулся мыслью через мили, овраги, буреломы, чащобы и расщелины.

"Если я отыщу его… – сказал, не открывая рта. – Отыщу чародея, который меня проклял, ты сможешь разрушить колдовство?"

"Смогу, – последовал ответ, и Яр представил, как девчонка кивнула. – Смогу… А пока – отдыхай. Спи, не бойся. Я посторожу твой покой".

Ледорез привалился спиной к стене и смежил веки. Ему почудилось, будто невидимые призраки окружают его плотным кольцом.

Голоса в голове, видения, обиженная вампирша, одержимая жаждой мести…

Интересно, как скоро он свихнётся при таком раскладе?