Глава 35.

– Сучий сын! – ярился корчмарь. – Засранец мелкий! Коня увести хотел? Признавайся!

– Пустите! – пищал мальчишка, пытаясь высвободиться. – Пустите! Я ничего не сделал! Ничего!

– Ишь, ты, враль паскудная! – пацану достался смачный пендель. Гостей это почему-то раззадорило: приживальцы загоготали, словно гуси. – А зачем тогда в стойлах шарился? Чего искал?

– Знамо чего, – подсказал один из посетителей. – Добро в седельных сумках! Ты проверь, проверь его карманы-то.

– Нет! – вскричал пацан, дёргаясь, точно карась на крючке. – Не правда! Я ничего не… Ай!

– А это что? Серебро? Ах ты, ворюга! Сейчас ты у меня…

– Пусти его, друг, – произнёс Яр с холодно-каменным спокойствием. Повышать голос не пришлось: едва он заговорил, все разом смолкли. – Пацан мой служка.

– Так это… – Трактирщик удивлённо вскинул брови. – Чего же он сразу не сказал?

– А он дурачок, – пояснил Ледорез, глотнув мёду. – Умишком слаб. Да, Зяблик?

Паренёк вскинул голову и встретился с ним взглядом. В бирюзовых глазах бушевал огонь.

– Да… хозяин.

Корчмарь отпустил мальчонку и посмурнел.

– Ну, раз так… – протянул он. – Прости душевно, гость дорогой.

– Ничего. – Яр махнул рукой. – Давай его сюда.

Трактирщик подтолкнул непутёвого юнца в нужном направлении. Парень споткнулся, налетел на стол, чуть не опрокинул подавальщицу вместе с подносом и едва не рухнул сам, чем вызвал бурный восторг посетителей: все дружно заржали.

Вот же… шут гороховый.

"Спасибо", – беззвучно проговорил бедолага, усаживаясь на лавку.

В ответ получил подзатыльник.

– Ай! – мальчишка шарахнулся и прикрыл голову руками, видимо опасаясь новых тумаков. – За что?

Ледорез смерил его суровым взглядом.

– Ежели бью, значит есть за что, – сказал так, что пацан сжался и задрожал, точно кролик под кустом. – Где фляга?

– К-какая ф-фляга? – заикаясь, выдавил парень.

– За которой тебя на конюшню отправили, олух, – рыкнул Яр. Получилось весьма натурально. Марий явно наслаждался представлением: сидел и лыбился во всю рожу.

Трактирщик, внимательно наблюдающий за разговором, понимающе покачал головой.

Поверил? Похоже на то. Что ж, хорошо, если так.

Впрочем, новые посетители заставили корчмаря забыть о непутёвом парнишке напрочь: дверь с грохотом распахнулась, и хозяин застыл истуканом, а гости притихли все до одного. Даже Марий, стоявший поодаль, подобрался и недобро прищурился.

В чертог ввалились, звякая шпорами, пятеро ратников. На поясах висели мечи, под тяжёлыми серо-синими плащами блестели воронёные кольчуги двойного плетения. Нарамники украшал узнаваемый символ – глазастый филин Перелесья.

Белобрысый юнец вздрогнул, побледнел до синевы и опустил голову так низко, что едва не ткнулся носом в блюдо с подливой.

Ледорез напрягся. Вот же… погань.

Хозяин корчмы отмер первым.

– Чем могу слюбезничать, служилые? – приветливо улыбнулся он. – Ужин собрать? Комнату приготовить? Может, баньку растопить?

– Ужин! – воскликнул самый низкорослый из пятёрки. Однако тот, что вошёл первым, сердито зыркнул на него, явно приказывая заткнуться. Потом медленно обвёл корчму тяжёлым взглядом и, чеканя каждое слово, изрёк:

– Гнедой мерин на конюшне. Чей он?

Пацанёнок затрясся. Усилием воли Яр подавил желание отвесить парню смачную оплеуху: вот кретин тушёный! Решил выдать себя раньше времени? Ратники не идиоты, и не без глаз: прекрасно видят, кто в корчме сидит. Если бы признали – сразу б подошли, без прелюдий. А уж если не подошли, то…

– Мой, – спокойно сказал Яромир и, откинувшись на спинку, сложил руки на груди.

– Не хорошо обманывать, пане. – Старший ратник вперился взглядом и прищурился. – Мы видали седока издали. Из тебя троих таких можно выкроить. С половиною.

– Так это Зяблик. – Ледорез как ни в чём не бывало кивнул на белобрысого. Пацан застыл. Казалось, он сейчас грохнется в обморок или помрёт с перепугу. – Служка мой.

– Служка? – бравый воин явно удивился.

– Видать, не верится, что у такого, как ты, могут иметься слуги, – фыркнул Полумесяц, буравя ратника потемневшими глазами.

– Ну да, – Яр скривил губы. – Незаменимый помощник. Правда, тупой, как валенок.

Говоря это, он ухватил пацана за вихры и макнул аккурат в тарелку. Чертог взорвался хохотом, а перемазанный подливой малец, кажется, всхлипнул, однако не вымолвил ни слова.

Молодец. Сообразил. Не совсем, видать, лопух.

– Ступай, приведи себя в порядок, – приказал Яр и жестом подозвал смекалистую дочурку трактирной четы. Вложил в детскую ладошку пару монет. – Проводи его. Проследи, чтоб умылся.

– Уж я прослежу! – пообещала пигалица и ухватила белобрысого за рукав. Потянула. – Пойдём, покажу тебе комнату. Пойдём, не бойся.

Пацан умылся. Переоделся – свежую тунику предоставила сердобольная подавальщица, – и теперь сидел на постели. Тощий, бледный, потерянный. Сидел и смотрел, как тлеют угли в очаге.

– Спасибо, – проговорил еле слышно и шмыгнул носом. – Спасибо тебе.

– Спасибо на хлеб не намажешь! – шутливо ввернул Марий. Яр покосился на друга и развесил на спинке кровати всё ещё влажный плащ. Стянул рубаху через голову.

– Чего хотели ратники? – спросил, прикидывая, стоит ли разоблачаться дальше. – Зачем ты им?

– А? – врать мальчонка явно не умел. Покраснел до корней волос. – Что? К-кому?

– Когда-то и ты заливался, как маков цвет, – улыбнулся Полумесяц. – Помнишь?

Яр помнил. Но обсуждать не хотел. Глянул на белобрысого так, что слова не потребовались.

Пацанёнок потупился.

– Не могу сказать, – промямлил, глядя в пол. – Хоть режь, не могу. Прости…

– Мне ни к чему твои проблемы, – сказал Яромир. – Хватает своих. Утром наши пути разойдутся. Окончательно и бесповоротно. Усёк?

Мальчишка закивал.

– Хорошо. Раздевайся.

– Ч-что? – синие глаза полезли на лоб.

Ледорез нахмурился. Он что, испугался? С чего бы?

– Раздевайся и ложись, – повторил Яромир и кивнул на койку. – Кровать твоя.

Парень почему-то смутился. Принялся кусать губу.

– А ты как же?

– Разберусь, – сказал Яр и, прихватив полотенце, вышел из комнаты.

***

Ледяная колодезная вода бодрила на славу. Яромир обмылся, вылив на себя пару вёдер, и наскоро вытерся. Отжал мокрые волосы.

– Что ж не попросил баню растопить? – бухтел Марий. – Хоть без баб, но всяко лучше, чем вот так. Никаких удовольствий!

Ледорез фыркнул. Согласиться с покойником он не мог: кое-какие удовольствия всё же имелись – супруга корчмаря притащила посудину с подстывшими, но весьма аппетитными раками и две здоровущие кружки тёмного эля.

– Зачем две? – спросил Яр.

– Одну залпом, другую не торопясь, – пояснила добрая женщина, и Яромир кивнул, отмечая, что в тонких материях пивного пития она разбирается превосходно.

Трактирщица лукаво подмигнула в ответ.

– Доброй ночи, наёмник. Светлых снов.

Ледорез проводил её взглядом, уселся рядом с колодцем и задумчиво потёр колючий подбородок. Бриться было лень. Да и темень к процессу особо не располагала. Хотя, если повернуться спиной к корчме, можно удачно поймать лунный луч. Вот. Вот так. Другое дело. Хоть что-то да видать.

Яромир, прищурившись, смотрелся в заветное серебряное блюдце – какая, оказывается, незаменимая в хозяйстве вещь! Он уже собирался достать кинжал и приступить к делу, как в отражении мелькнула странная тень.

Что-то большое, тёмное, горбатое и явно рогатое беззвучно шмыгнуло за угол и, глухо протопав копытами по деревянному настилу, укрылось в сумраке под навесом.

Что за…?

Ледорез нахмурился. Меча при нём не было, только кинжал. Достанет ли его для такой страховидлы? Не факт. Хотя… может это очередное видение? Не исключено.

Есть только один способ проверить.

Он сунул зеркальце обратно в карман и…

– Не поворачивайся!

Голос прозвучал в голове слишком громко, и Яр поморщился. Вот же! Следит? Или…

– Зачем ты здесь? – спросил, ощущая спиной пристальный взгляд.

– Я чувствую опасность, – ответила Снеженика и вздохнула. – Но не могу понять, от кого она исходит.

– И поэтому примчалась?

– Да. Ты же знаешь, я всегда защищаю своих вас…

– Знаю, – перебил Яр на полуслове. – А ещё знаю, что можешь растаять.

– Не в этом облике.

Яромир кивнул. Так, стало быть, она во плоти. Интересно!

– Что будет, если обернусь? – спросил, прикидывая возможные последствия. – Колдовство рассеется?

– Нет.

– Ты исчезнешь? Погибнешь?

– Нет.

– А что тогда?

– Всякий, кто увидит меня такой, лишится рассудка или умрёт от страха.

Яр воздел глаза к небу и мысленно ругнулся. Вот же… За кого она его принимает? За изнеженного княжича, который в жизни ничего страшнее росомахи не видел?

Он медленно развернулся.

– Выйди на свет.

Снеженика шагнула под лунный луч, и Яромир нервно сглотнул. Однако!

Она походила на лося. На здорового такого лося, с покрытым шипами горбом и тремя ногами, одна из которых почему-то кончалась не копытом, а пятернёй. Странные ветвистые рога при ближайшем рассмотрении оказались не рогами вовсе, а растущими прямиком из макушки руками с длинными и жуткими крючковатыми пальцами. Глаз на тупой морде не имелось, зато обнаружилась широченная пасть с мелкими и частыми зубами в несколько рядов. Длинные сомовьи усы удачно завершали образ.

Да уж…

– Святые Небеса! – не сдержался Марий.

Яр же смолчал. Не шевельнулся, не охнул, не моргнул. Даже не вздрогнул.

– Ты… не боишься меня? – спросила колдунья. – Совсем?

– Не боюсь, – ответил честно. – Усы тебе к лицу.

Жуткая тварь приблизилась. Копыта тихо стукнули по толстым доскам.

– Ты что… – произнесла с сомнением, – … пошутил сейчас?

– Показалось, – бросил Яр и, спокойно скользнув взглядом по чудовищу, спросил: – Пиво будешь?

Они сидели рядом, пили эль и ели раков. Точнее, Яр пил и ел, а Хозяйка лакала и грызла. То, что она выглядела, как оживший ночной кошмар не смущало ни капли. Скорее – вызывало интерес.

– Это твой истинный облик? – полюбопытствовал Яромир. На своём веку он повидал немало чудовищ, но такой разновидности не встречал. Знатный экземпляр!

– Нет, – отозвалась Снеженика и вздохнула. – Это проклятье меня корёжит. Чем дальше от Холмов, тем хуже. Зато не рассыпаюсь.

– И то хлеб. – Он глотнул пива. – Слышал, ты можешь обернуться птицей.

– Могу, если надо.

– Так почему не обернулась?

Она помолчала, прежде чем ответить. Долго так помолчала. Основательно. Яр успел распотрошить двух раков и ополовинить кружку.

– Когда становлюсь птицей – лишаюсь голоса, – сказала, наконец. – А мне хотелось с тобой поговорить. Очень хотелось. Ведь я…

Хозяйка понурилась, и усы её поникли.

– Что за опасность ты чуешь? – Ледорез надломил очередной панцирь.

– Не знаю.

– Люсинка? – предположил он, высасывая сочную мякоть из клешней.

– Нет, не она, – тварь качнула безглазой тупорылой мордой. – Моё заклятье удержит её в склепе до новой луны. Здесь что-то иное…

Ледорез подумал о прилипчивом белобрысом пиявце, но говорить ничего не стал.

– Это связано с тем, что я еду к развалинам?

– Возможно.

– Будешь отговаривать? – он облизал пальцы и отхлебнул эля.

– А получится?

Яр скривил губы и хмыкнул. Похоже, страховидла неплохо его изучила.

– Будь на чеку, Яромир, – сказала она. – За тобой следят.

– Не впервой.

– И всё-таки. Я за тебя боюсь.

Слова царапнули, заставили сердце дрогнуть и как-то… сжаться, что ли. Плохое чувство. Неуместное.

"Не за меня она боится, а за свои драгоценные ключи", – напомнил себе Яр. Стало легче.

– Не беспокойся попусту. – Он отсалютовал пивом. – Справлюсь.

Она тоже подняла кружку. Лапой, что росла из башки.

– Не сомневаюсь.

Они чокнулись.

Аккурат в этот момент на заднем дворе объявился один из ратников. Тот самый, невысокий, который хотел отужинать.

Отужинал, видать…

Посвистывая, вояка развязывал на ходу тесёмки штанов. Тихий удар кружки об кружку привлёк его внимание, и служилый вскинул голову. Уставился. Побледнел, раззявил рот и с диким нечленораздельным воплем рванулся прочь.

Ледорез вздохнул. Вот же, погань…