Глава 36.
Незадачливый ратник метался, вопил, стонал, рвался непонятно куда, выл и указывал дрожащей рукой в сторону тёмной прорехи между сараем и углом корчмы. Сотоварищи – сбитые с толку, взволнованные – усадили его на воз с сеном. Они пытались угомонить бедолагу и выяснить, что же такое стряслось, но, похоже, безрезультатно: на вопросы несчастный не реагировал, а от окриков начинал биться в истерике.
Да уж…
Неужели малый вправду тронулся умом, увидев Снеженику? Странно. Не такая уж она и страшная.
– Это тебе не страшная, – буркнул Марий в ответ на его мысли. – Потому как ты её не глазами воспринимаешь, а душой, которую она любезно вернула в твоё многострадальное тело. А у других от одного взгляда на такую красоту сердце остановиться может. Уж поверь. Я сам чуть второй раз не окочурился.
– Что с ним такое? – белокурый мальчишка опасливо высунулся из конюшни.
– Не знаю, – соврал Яр, туже затягивая подпругу на Каурой. Он хотел выехать как можно раньше: небо на Западе подозрительно хмурилось, а тёмные полосы на горизонте недвусмысленно намекали на приближение ливня.
Надо успеть добраться до Перевала, пока дождь не зарядил, иначе опять придётся месить грязь и ползти со скоростью улитки.
– Аы-ы-ы-ы… – взвыл ратник. Старший из отряда выругался и послал кого-то за верёвками.
Ледорез заметил, как пацан-пиявец облегчённо выдохнул, привалившись к перекладине стойла. Да уж, служилым теперь точно не до него, так что можно расслабиться. Наверное.
Почему он их боится? Зачем скрывается и чурается людей? И чего хотели от него те бородатые бандюганы? Подозрительно всё это. Ох, подозрительно…
Хотя, плевать.
"Не моё дело", – подумал Яр и проверил, ладно ли держатся ножны. Убедившись, что всё в порядке, он подправил попону и ухватил кобылу под уздцы.
Пора.
Он вышел на двор. Корчмарь с супругой ждали у калитки: они собрали ему в дорогу щедрый паёк – сало, полковриги ещё тёплого ржаного хлеба, обожаемые Каурой кислые яблоки и козий сыр. Упираться Яр не стал – взял всё, что поднесли. Поблагодарил коротко, но искренне. Хорошие они люди. Добрые. И семья у них дружная – всем на зависть.
– Береги себя, наёмник, – сказала подавальщица, когда он уселся в седло. – И помни: здесь тебе всегда рады. Наш дом – твой дом.
Малыш на её руках захныкал, и она засюсюкала, называя мальчонку то котиком, то зайчиком, то ещё невесть кем.
– Видать, они так и не нарекли пацана, – хмыкнул Полумесяц.
Ледорез смерил женщину внимательным взглядом. Посмотрел на ребёнка. Вздохнул.
– Яромир, – сказал он и, не дожидаясь реакции, пустил Каурую рысью.
***
Небо заволокло пеленой, но дождя так и не случилось. Вместо него на ущелье опустился туман, густой, белёсый и липкий, точно паутина. Каурая медленно шла вперёд через непроглядное марево, и цокот копыт эхом взвивался к вершинам скал.
Перевал – жуткое место. Некроманты бесчинствовали здесь сотни лет, оскверняя землю порочным чародейством. Теперь колдуны были перебиты, а их цитадель заброшена, но пропитанные тёмной магией скалы по-прежнему хранили недобрую силу. Яр знал, ущелье кишит призраками. Один такой неспокойный дух выбешивал прямо сейчас бесконечным зудежом и непрошеными советами.
– Думаю, надо вмешаться, – твердил Марий. – Ты должен его остановить.
– Я никому ничего не должен, – отозвался Ледорез. Говорил он тихо, практически беззвучно, но достаточно твёрдо, чтобы друг убедился в его непреклонности.
– Он покалечится, если не вмешаешься.
– Плевать.
– Он потащился сюда за тобой, – бухтел Полумесяц.
– Его проблемы.
– Он свернёт шею или станет ужином гарпий, а виноват будешь ты.
Яромир плотно сжал губы. То, что за ним увязался хвост, он понял сразу. Благо, белобрысому хватало ума не высовываться и держаться на приличном расстоянии. Хотя продвигаться тихо у пиявца не получалось: малейший шорох разносился по ущелью на много миль и отражался от скал гулким эхом.
– Помоги ему, – повторил Марий в сотый, наверное, раз. – Здесь слишком опасно.
– Если нет мозгов, опасно везде.
– Резонно, – согласился Полумесяц. – Но пацан совсем зелёный.
Яр повернулся и выразительно глянул на Мария. Зелёный? Серьёзно?
– Мы – другое дело, – тут же выдал Полумесяц. – Мы – наёмники. Нас учат выживать и убивать. С самого детства учат. А он… Может, он сын мельника, кузнеца или торговца сыром…
– Нет, – мотнул головой Яр, краем уха улавливая шорох камней позади. – Он не из простых.
– С чего взял? – Марий вопросительно вскинул бровь.
– Ладони, – пояснил Ледорез. – Ни одной мозоли.
– У всех свои скелеты в сундуках, – пожав плечами, философски заметил Марий. – Исключений нет. Если парень предпочёл спокойным Колосьям опасный Перевал – его скелеты ещё и кусаются.
– Мне нет до этого дела.
– Зачем же тогда ты его спас?
– Случайно вышло.
Марий фыркнул и покачал головой. Яр чуть пригнулся, когда Каурая прошла под каменным сводом. Выступы, арки и глыбы выплывали из тумана в последний момент, а их смутные очертания напоминали притаившихся во мгле чудовищ.
Ледорез хорошо помнил это место. Два года прошло с тех пор, как наймиты вторглись сюда, выполняя волю князя Перелесья. Вторглись, чтобы разгромить непреступную цитадель. Обитель зла и мрака…
Яромир хмуро смотрел вперёд. Смотрел и видел, как…
Кровь заливает вымощенный брусчаткой двор. Швы между камней превращаются в тонкие алые ручейки. Начинается дождь. Он тоже карминово-красный, как всё вокруг. Яр приходит в себя, распластанный в липкой багряной луже. С великим трудом поднимается на колени и подставляет лицо рдяным струям. У них солоноватый привкус. Как у крови…
Сил нет. Встать не получается. Остаётся смотреть. Он заставляет себя смотреть, хотя проще вырезать глаза кинжалом. Тела, тела, тела… Повсюду. Разодранные, порубленные, изувеченные, выпотрошенные, с вырванными из суставов конечностями…
Он всё-таки встаёт. Движется, как сомнамбула, еле переставляя ноги. Шатается.
Все мертвы. Все. Все до одного мертвы.
Никто не уцелел. Никто. Даже…
Марий!
Имя застревает в горле, и Яромир бросается к товарищу. Воет, вопит, падает рядом, хватает друга, прижимает к себе. Слёзы душат. Судороги сотрясают тело. Он ревёт, как дикий зверь. Кричит, кричит и кричит. До одури, до хрипов, до потери голоса. А потом понимает. Понимает…
"Я убил его. Это я убил его. Убил их всех"
Всех до одного.
– Нет! Нет! Нет!!!
Во дворе появляются люди. Целый отряд. Воины кричат, зовут его по имени, но Яр не узнаёт их: лица кажутся гипсовыми масками, голоса сливаются в один.
Нет!!!
Кто-то подлетает к нему, пытается разжать объятия, в которых он судорожно стискивает ещё не остывшее тело товарища. Нет! Нет!!! Яр сопротивляется, рычит, а потом снова воет. Давится рыданиями. Его норовят ухватить под мышки и поднять, но он кидается с кулаками, даёт кому-то по морде, получает по морде сам, а дальше…
Туман.
Яр мотнул головой, отгоняя болезненные воспоминания. Вот только… разве такое забудешь? Очнулся он в гильдейском лазарете. Героем. Единственным, кто выбрался из смертельной Новы. Единственным, кто уцелел в кровавой бойне у башен. О нём сложили с полдюжины песен, прозвали Ледорезом, но никто не знал, какой ценой досталась сомнительная слава. Никто. Кроме самого Яромира да покойного Мария, который начал являться ему во сне и наяву…
Камешек, срикошетив о выступ, со стуком упал вниз, и Каурая дёрнула ухом. Парень находился так близко, что Яромир, наверное, мог различить его сердцебиение, если бы чуть поднапряг слух.
Вот же… Бестолочь!
– Думаю, надо вмешаться и помочь, – повторил Марий в сто первый раз.
– Я не собираюсь с ним нянчиться.
– А я этого и не прошу! Проводишь за Перевал, а там пусть едет себе на юг, к Раздолью. Тракт там широкий, оживлённый: ни тебе лихолюдов, ни другого сброда. Господарские дружинники с отрядами из Перелесья каждый час большак патрулируют, так что вполне безопасно.
– Сказал – нет, – отрезал Яр и в очередной раз наклонился в седле, чтобы не втемяшиться лбом в каменную арку.
Каурая медленно плыла через ущелье. Скалы кутались в белёсом саване тумана. За плотной седой пеленой не было видно ни зги. Поэтому Яр слушал. Внимательно слушал. Слушал и слышал, как шуршит под копытами каменное крошево. Как похрапывает кобыла. Как тащится следом, прячась за глыбами, назойливый белобрысый пиявец. Но один звук вдруг резко выбился из общего фона.
Шр-шр-шр… и снова – шр-шр-шр. Лёгкое, еле слышное дребезжание. Словно младенец потряс погремушкой.
Только вот младенцы в ущельях не водятся…
Погань!
Яр натянул поводья. Спрыгнул на изрезанную трещинами землю и, не мешкая, вытащил меч из ножен: если это то, о чём подумалось – без клинка не обойтись.
Правда, шагнул Ледорез не туда, откуда доносилось дребезжание, а назад. К огромному валуну, который миновал совсем недавно.
– Вылезай.
– А-ай! – запищал белобрысый, когда Яр ухватил его за шкирку и силой вытянул из укрытия. – Ты… ты как меня заметил вообще?
– Заткнись и не двигайся. – Ледорез не слишком ласково пихнул парня в сторону Каурой. – Рядом скорпикора. Дёрнешься – считай ты труп.