Глава 39
Он пришёл в себя у полуразрушенной, заросшей лопухами и крапивой лестницы, рядом с обугленной башней. Двор пустовал. Дед исчез, от битвы не осталось и следа, и только ворон громко каркал на стене. Орал так, будто пытался разбудить. Крылья растопырил. Нахохлился весь. Вот же…
В голову пришла затейная мысль.
– Если это ты, каркни два раза, – сказал Яр, но ворон не откликнулся. Взлетел себе в серое небо и был таков.
Ледорез хмыкнул. Эх… Надо же было такое удумать!
Он закрыл глаза, собираясь с силами, выдохнул, а когда открыл – чёрная птица сидела у самого лица, прямо перед носом.
– Ка-ар-р-р, – пророкотал ворон. – Ка-а-а-р-р!
"Вот же погань…" – подумал Ледорез, но переварить произошедшее не успел: птицу спугнул пиявец.
– Ты чего? Чего так долго? – верещал пацан, неуклюже пробираясь между камнями. – Я ждал-ждал, потом искать пошёл, обыскался весь, а ты тут спишь!
Яр устало глянул на него.
– О-о! – пиявец мгновенно залился краской, соображая, видимо, что к чему. – Ты… ты не спал. Ты… лишился чувств, да?
– Нет. – Яромир поднялся и сморщился: голова трещала, будто сейчас лопнет. Однако это не помешало сгрести белобрысого за ворот. – Надо тебе всыпать.
– Но… – мальчишка захлопал длинными ресницами.
– Не нокай, – оборвал Ледорез. – Я велел ждать, значит надо ждать. Ты оставил лошадь и все наши припасы без присмотра. Снимай штаны.
– Что-о?? – синие глаза округлились, как блюдца. Щёки запылали пуще прежнего.
– Снимай штаны. Пороть тебя буду. – Он взялся за ремень.
– Не надо!
– Надо.
Яр крепче ухватил его, чтобы не рыпался, развернул и…
Прямо над головой свистнула стрела.
Погань!
Ледорез с силой пихнул пиявца в сторону слетевшей с петель полусгнившей воротины – хоть какой-то да щит.
– Спрячься, – приказал, обнажая меч. – И не высовывайся, пока не позову. Усёк?
Малец часто закивал и нырнул под деревяшку. Яромир отскочил, а вторая стрела вонзилась в почерневшие доски там, где он стоял мгновение назад.
Вот же…
Яр рванулся вперёд. Манёвр рискованный, но оправданный: преимущество лучников кончается там, где начинается остриё меча.
Стреляли четверо. Как только Яр приблизился, организованно отступили, грамотно сменив позицию, а вместо них выскочила другая четвёрка.
Воины – совсем юные, безбородые, в блестящих удлинённых кольчугах и островерхих шлемах – не отличались высоким ростом и мощным сложением, но их ловкость и скорость впечатляли.
С криком они ринулись в атаку, с криком обрушили тяжёлые мечи. Яр отбивался, нырял под удары, ловко уходил от широких замахов и старался держаться в гуще боя, чтобы лучникам, не дай Небо, не пришло в голову пустить в ход стрелы.
Что-то в схватке смутило с самого начала. У противников имелось численное превосходство, и дрались они вроде бы яростно, работали слаженно, но…
В какой-то момент Ледорез отчётливо понял, что сила на его стороне. Банальная грубая мужская сила. А значит…
Измотать, разделить и ушатать по одному.
Так он и сделал.
И если держать мечи эти ребята ещё умели, с ударами в морду дело обстояло хуже в разы. Одному из четвёрки кулак прилетел в нос, и воитель ретировался, захлёбываясь кровью. Трое других кружили долго, но безрезультатно. В конце концов, Яр выбил у одного меч, а заодно и зуб, второго пнул так, что бедолага отлетел на добрых четыре ярда, а третьему вывернул руку до хруста в костях.
– А-ах! – воин попытался высвободиться, дёрнулся, и из-под шлема выпросталась длинная коса.
Ледорез мысленно выругался.
Баба!
– Пусти её! – раздался звонкий голос, и Яр выматерился уже в голос. Вот же… сучья погань!
Двое нападавших крепко удерживали бледного, как мел, пиявца. Кинжал упирался пареньку в горло.
– Пусти, иначе он умрёт.
"Ну и пусть умирает", – мог бы сказать Ледорез, но увидел, как одна из воительниц несёт Барсика. Отважный маленький скорпикор отчаянно шипел и вырывался.
– Оставь кота в покое, – угрюмо прохрипел Яр и, ослабив хватку, отпихнул бой-бабу. – Я сдаюсь.
Для убедительности он бросил меч и поднял руки.
***
В шатре ярко пылала жаровня, и Яр вспотел, как мерин. Связанные руки затекли, но высвободиться не представлялось возможным: две вооружённые бой-бабы стояли за спиной и внимательно следили за каждым движением.
– Наёмник, значит. – Черноволосая поляница смерила его холодным, как сталь клинка, взглядом.
– Бывший, – поправил Ледорез, равнодушно рассматривая богатыршу.
Сообразить, что она здесь главная, труда не составляло. Воронёная кольчуга, отягощённый ножнами клёпаный пояс, островерхий шлем с бармицей, сетка которой спускалась почти до плеч. Но самое важное – взгляд. Так смотрят только опытные воины. Те, кто привык убивать.
Перед суровой воительницей лежал весь Яров арсенал: меч, кинжал и шесть метательных ножей. Серебряное блюдце-зеркальце тоже отобрали, но безделушка особого интереса не вызвала – вниманием поляницы полностью завладели клинки: солнечные лики на клеймах говорили сами за себя.
– Гномья сталь… – задумчиво проговорила бой-баба, взяла один из ножей и принялась сосредоточенно рассматривать. – Любопытно.
Ледорез молчал, ожидая, что она скажет ещё. Ждал не зря.
– Ты мог положить весь отряд. – Богатырша подняла на него смоляные очи. – Но не стал. Почему?
– Моего служку взяли. – Яромир кивнул в сторону белобрысого пиявца. Связанный по рукам и ногам, мальчонка сидел в углу, сопел и хмуро зыркал на приставленных к нему девиц. – Пришлось сдаваться.
Воительница улыбнулась и покачала головой.
– Складно поёшь, да не верю ни слову, – сказала она. – Напавшие на тебя сёстры едва вступили в силу. Я вашего брата знаю – даже если ты не из первой десятки, для тебя они не противницы: ты раскидал бы их одной левой и даже не вспотел. Так что, признавайся, зачем сдался. И, заклинаю Небом, не неси пургу. Этот твой пацан кто угодно, только не служка.
– Неправда! – подал голос пиявец, за что мгновенно схлопотал затрещину от одной из стражниц. – Ай-яй!
Яр вздохнул. Вот же дурень.
– Зяблик под моей опекой, – уверенно солгал он. – С головой у него нелады: заболел в детстве да умишком ослаб. Кто такого обидит, грех на душу возьмёт. Несмываемый.
Стражницы дружно отступили от пиявца на шаг. Ледорез беззвучно хмыкнул. Марий одобрительно отсалютовал, оттопырив большой палец.
Черноглазая поляница прищурилась.
– Блаженного опекаешь? – она сложила руки на груди. – Похвально. Милосердие нынче в цене. А на развалинах чего искал?
Яромир тяжело вздохнул. Отбрить бы её, да расклад не тот. Когда ты связан и в стане врага, гонор выпячивать, всё равно, что против ветра струю пускать – толку столько же. А уж среди бой-баб, которые к мужескому племени ничего, кроме презрения, не питают, особенно.
– Приехал почтить память павших, – хрипло ответил он. Вполне себе подходящее объяснение. Правдивое даже. – В бойне товарищи мои погибли.
В тёмных очах богатырши мелькнуло понимание.
– Развяжите их, – коротко бросила воительница, и стражницы поторопились выполнить приказ.
Яр благодарно кивнул.
– Я – Синегорка-воеводица, – назвалась черноглазая. Одна из сестёр поднесла кувшин и разлила по чашам густой мёд. Ледорез с удовольствием и без малейшей опаски пригубил напиток: оружие поляниц – меч, а не яд. – Местный люд молил о помощи, и я откликнулась на зов. Привела дружину. Странные дела творятся, знаешь ли. Шайки полуволков рыщут окрест. Жгут сёла, крадут женщин, оскопляют мужчин. Волколаки держат в страхе всю округу, а насылает их господарка Седых холмов.
Ледорез напрягся. Нахмурился. Мгновенно вспомнилась схватка у сгоревшего трактира. Тогда он слышал в адрес Снеженики ровно то же самое.
Вот же…
– Зачем ей это? – спросил осторожно.
– Никто не знает, – ответила богатырша. – Одно ясно – дальше будет хуже. Сдерживать набеги всё труднее. Местные в отчаянии. Единственная надежда – князь Перелесья. Он обещал расправиться с гадиной, ежели вервь его власть признает [1].
Яромир помрачнел.
Расправиться с гадиной…
"Гадина" живо представилась в человечьем обличье – хрупкая, нежная, совершенно безобидная – и взяло такое зло, что он аж зубами заскрипел.
"Пусть попробует, – угрюмо подумал Ледорез. – Соломой нашинкую".
– Ты служишь князю Перелесья? – он вперился в черноглазую взглядом.
– Нет. – Синегорка подлила мёду себе и ему. – Сёстры сами по себе. Поляниц за золото не купишь. – Она криво улыбнулась и добавила: – Это наймиты торгуют собой, как трактирные волочайки [2].
Яр хмыкнул. Подковырнуть хотела? Ну-ну.
– Что? – богатырша вскинула бровь. – Скажешь, не так?
– Так, – не стал отрицать Яромир.
– И кому сейчас служишь?
"Гадине, с которой все хотят расправиться"…
– Сейчас никому.
– Какая удача! – просияла Синегорка, и Яр хмуро глянул на неё. Запоздалое понимание заставило сморщиться. Вот ведь, погань. Жаль, слова обратно в глотку не затолкаешь: сейчас столько напросит, что до морковкиного заговенья не управиться. – Раз уж ты нынче волен, сделай милость – выполни для меня небольшое поручение.
– Заказы и оплату принимает Великий Мастер, – сказал Ледорез. – С ним и договаривайся.
– Оплату? – богатырша рассмеялась. – Я не собираюсь тебе платить, наёмник. Ни тебе, ни, тем более, твоему Мастеру. Ты поможешь мне исключительно по доброте душевной. А в благодарность я сохраню жизнь полудурку. – Движением подбородка она указала на пиявца. Парень вмиг покраснел. – Ну что, подходят тебе такие условия?
– За кота в мешке не примусь, – буркнул Яромир. – Рассказывай, в чём суть. А там посмотрим.
– Расскажу. Но сперва гляну, каков ты в деле. – Она поднялась и натянула кольчатые перчатки. – Бери меч и ступай на выход. Биться будем.
1. Вервь – соседская община
2. Волочайка – продажная женщина