Глава 42.

Час перед рассветом – самый тёмный. Яр нарочно дожидался его, затаившись в зарослях клёна-убийцы близ рва, что опоясывал высоченную крепостную стену. Патрулировали её, неспешно прохаживаясь туда-обратно, двое дозорных, и ещё двое несли вахту у стрельницы над воротами.

Мало. Хотя большего и не требовалось: Дольные земли – благодатная вотчина, самая безопасная во всём Загорье. Самый первый князь Раздолья взял в жёны дочь мага с Грозовой Скалы. Чародейской силой девица не обладала, но в приданое за ней шла печать, блокирующая всякое колдунство. А уж когда нынешний владетель признал власть Перелесья, в Дольные земли перестали соваться лихолюды и обиралы, промышлявшие на большаке. Забыли дорогу сюда и совоглазы, которыми кишели окрестные леса. Вот уже двадцать зим царили здесь мир, покой и такая благодать, что Согодаевы дружинники, верно, позабыли, с какой стороны за меч браться.

Яромир знал это и прекрасно понимал: избалованные лёгкой жизнью дозорные нападения не ждут. И хорошо – нападать он не собирался. Зачем устраивать резню, если можно пробраться тихо и незаметно?

Когда мгла на востоке сгустилась, Ледорез покинул убежище. Добрался до рва короткими перебежками и бесшумно сполз в холодную, мутную, заметно подкисшую воду. Глубоко вдохнул и нырнул. В три мощных гребка добрался до бермы [1], а от неё – уже ползком – до крепостной стены. Всю ночь Яр наблюдал за дозорными и вычислил слепую зону: место стыка отводной стрельницы с южным крылом почти не попадало в поле зрения патруля. Туда он и направился.

Карабкаться пришлось медленно: отыскать выщерблены в кромешной тьме не так-то просто. Ледорез слепо шарил по кладке, цеплялся, упирался, подтягивался, а зловонная вода ручьями стекала с волос и одежды. Слава Небу, он был без кольчуги: спрятал её под трухлявым пнём в рощице и, малость поколебавшись, пристроил туда же меч в ножнах. Марий одобрил решение – такие дела, как это, лучше проворачивать втихую, без лишнего шума, иначе можно влипнуть по самые бобки.

Последний рывок оказался неудачным: брешь под сапогом раздробилась, и мелкое каменное крошево посыпалось вниз. Дозорные отошли уже прилично, но шорох заставил их обернуться. Один решительно двинулся в сторону стрельницы.

Погань!

Ледорез подтянулся, влез на стену и укрылся за зубцом. Замер. Сконцентрировался, внимательно слушая шаги. Патрульный приближался, и Яр напрягся, точно ирбис перед прыжком.

Заметит? Не заметит? Пройдёт мимо? Или…

Рука сжалась в кулак. Если дойдёт до дела, надо вырубить стража быстро, чётко и тихо, чтобы даже пикнуть не успел. Иначе…

Шаги резко стихли. Слишком резко.

Ледорез различил приглушённый полустон-полувсхлип. Нахмурился. Осторожно выглянул из укрытия и…

Твою же погань!

Дозорный стоял истуканом, приоткрыв рот и закатив глаза, а со спины его обнимала, жадно причмокивая…

– Ты чего творишь? – прошипел Ледорез, и Люсинка оторвалась от жертвы. Несчастный страж повалился мешком. Его товарищ лежал ничком чуть поодаль.

– Ем, – отозвалась упырица, подняв на него незамутнённый изумрудный взгляд.

Выглядела она потрясающе: алебастрово-белая кожа, блестящие медные локоны, полные груди под тончайшим газовым пеньюаром. И карминово-красные губы. Яркие-яркие.

Она заметила, что он смотрит на них, и протёрла пальцами уголки рта.

– Что? Испачкалась? Такое случается.

Яромир скрежетнул зубами.

– Мой бычок недоволен? – она прищурилась. – Люблю, когда ты в гневе. Горячая кровь пахнет так завлекательно, да и на вкус гораздо приятнее.

– Зачем ты здесь?

– Разве не очевидно? – она воспарила, уселась на зубец и закинула ногу на ногу. – Помогаю тебе.

"Хороша помощь", – угрюмо подумал Яромир и порадовался, что оставил Зяблика в Синегоркином лагере: мертвячка сгрызла бы пиявца в два счёта.

– Сгинь, – бросил Яр, припомнив жест, коим сопровождал это слово Бахамут. Карлик складывал пальцы козой и плевал промеж них.

Ледорез повторил трепястоков ритуал точка в точку. А ну как сработает…

– Фу, как грубо, – упырица надула губки. – Ради тебя я убила человека!

– Двоих, – уточнил Яромир, кивнув на лежащее поодаль недвижное тело.

– Одним меньше, одним больше – какая разница! – отмахнулась вампирша. – Скажи лучше, когда мы, наконец, предадимся разврату? Я уже устала ждать.

– Твои проблемы. – Ледорез не собирался тратить время попусту. Но оставлять Люсинку без пригляда дело опасное. – Уходи, откуда пришла.

– Неблагодарный! – она слетела вниз, приблизилась и… ухватила его за шею.

Яр захрипел, дёрнулся, вцепился в тонкую белую руку, а Люсинка, как ни в чём не бывало, приподняла его и вжала в стену. Лукаво улыбнулась.

– Забыл, что сытая я сильнее десятерых мужчин? – она кокетливо склонила голову набок. – Глупый маленький бычок. К тому же, весьма неосмотрительный. У тебя даже нет с собой серебра.

– Е-есть… кое-что… п-получше… – выдавил Яромир, выразительно глянув за её плечо.

Упырица обернулась и выругалась. На востоке занимался рассвет, расплёскивая по горизонту алое зарево. Рождался новый день.

– Ничего, – сказала она, возвращая внимание Яромиру. – Это ничего. Мы ещё увидимся. И твоя полоумная сюзеренша не сможет нам помешать.

Люсинка поцеловала его. Глубоко. С языком. Горячо, жадно и мокро, оставив во рту тошнотворный привкус чужой крови.

– Не прощаюсь. – Упырица разжала пальцы, и Яр чуть не упал, потеряв равновесие. – Скоро увидимся.

Она сделалась прозрачной, а потом вовсе растаяла, словно туман. Последними исчезли глаза, и Ледорезу потом ещё долго мерещились зелёные точки.

Дозорных обнаружили ранним утром, с первыми петухами. Поднялся гвалт, суета, на стену отправился сам старый Согодай в сопровождении бояричей, лекаря, столетней согбенной знахарки, которая больше походила на ведьму, и писаря. На дворе собрались все обитатели замка от мала до велика. Бабы охали, ревели, заламывали руки и прижимали к себе детей. Мужики хмурились. Кое-кто даже принялся затачивать осиновые колья. Люсинка особо не вымудрялась, поэтому сообразить, кто повинен в гибели стражников, труда не составляло.

– В Раздолье проник вомпер кровопивец, – авторитетно заявила знахарка, когда лекарь повелел накрыть тела пологом из мешковины, а писарь суетливо заскрипел пером по пергаменту. – Убиенных след немедля предать огню, шоб зараза вомперова не разошлася.

Она осенила себя защитным знаменьем, а Согодай кивнул.

– Седлайте коней, – приказал он. – Поеду в Перелесье. Хотеней не откажет в помощи верным вассалам: изловит умертвие и подвергнет справедливой каре. А вы, – князь кивнул бояричам, – возьмите людей и прочешите погост пядь за пядью. Ищите разрытые могилы и, ежели найдёте, рубите покойникам головы. А деревенским накажите, чтобы после заката никто из дома носу не высовывал. Кто веление моё нарушит – полдюжины плетей!

Ледорез наблюдал за происходящим из заваленного пустыми бочками, отходами и разным хламом мусорного угла. Пакостная выходка Люсинки неожиданно сыграла на руку: когда поднялся шум и на двор высыпали обитатели замка, из окна дальней башни выглянула молодая русоволосая женщина. Яромир сразу понял – это она, Оляна. Девушка смотрела на Согодая с такой ненавистью, словно хотела вырвать старому князю сердце.

– Отлично, – шепнул Марий так тихо, будто его могли услышать. – Считай, полдела сделано. Осталось забраться наверх и выкрасть девчонку.

Яр криво ухмыльнулся. Да уж. Сущая мелочь. Знать бы ещё, как попасть в башню незамеченным. Как стать невидимым, когда повсюду шныряют челядины, гоняют босоногие ребятишки, снуют туда-сюда бабы с вёдрами и полными белья корзинами?

– Помнишь, как говорил Мастер? – Полумесяц высунулся из укрытия и, прищурившись, оглядел гудящий, полный повседневных забот двор. – Селёдку проще всего спрятать…

– …в бочке с другими селёдками, – закончил Яр.

– Э! Куда прёшь? – окликнул его кто-то. – Куда прёшь, дурында? На кухню! На кухню тащи! Да не сюда! Туда! Понабрали всякого сброду…

Яромир послушно повернулся. Мешки с мукой оказались отличной маскировкой: взвалил на горб и стал невидимкой – просто ещё один мужлан среди прочей дворни. Он так увлёкся, что перетаскал всё, что имелось в амбаре. Потом спустил в погреб мочёные яблоки в кадушках, нарубил дров и сложил чурки в поленницу, за что в награду получил от кухарки две пышные творожные ватрушки.

– Ну, ты даёшь, – проворчал Марий, когда Яр одним укусом ополовинил сдобу. – Как в тебя только влезает? Как вообще можно есть в такой момент? Может, Бахамут прав, и ты действительно троглодит?

– Не исключено, – отозвался Ледорез и запихнул в рот остатки угощения.

– Ась, сына? – вопросила стряпуха – крепкая румяная бабулька в белоснежном чепце и переднике. Она ловко орудовала скалкой, раскатывая тесто. – Спрошал чего?

– Надо ещё что? – Яромир обтёр руки об тунику. – Говори, подсоблю.

– Ох, наконец Согодай сподобился! Такого силача в помощь прислал! – старушка молитвенно сложила ладони. – Какое подспорье великое! Золотой ты мой! Бриллиантовый! Снеси в чертог новые лавки, да передохни чуток, а ввечеру я тебе тушёной телятины больше всех положу и подливкой густой залью. А ещё расстегай с капустой дам. Любишь расстегаи-то?

Яр кивнул. Условия вполне устраивали. Он подхватил лавки и потащил в указанном направлении, но до чертога так и не добрался – свернул в сторону башни. А там, расставшись с ношей, рванул наверх по винтовой лестнице. Стражников Ледорез не встретил – похоже, все мало-мальски боеспособные мужчины озадачились поисками кровопийцы. После поднявшегося переполоха караулить княжью наложницу никому не пришло в голову. Да и куда она сбежит, запертая?

С дверью пришлось повозиться. Вообще, Яромир без особого труда мог её выбить – дури бы хватило – однако Ледорез совершенно не представлял, как сделать это бесшумно. Поэтому, мысленно матеря всё на свете, он мучился с тяжёлым навесным замком. Этой премудрости учили в Гильдии всех без исключения, но в совершенстве ей владел только Ловкач – разведчик из первой пятёрки.

– Он бы за полминуты минуты управился, – съехидничал Полумесяц, привалившись плечом к стене и зевнув, но Яр не счёл нужным реагировать на провокацию и продолжил сосредоточенно ковырять в скважине самопальной отмычкой, роль которой исполняла рукоять одного из метательных ножей.

Наконец, раздался долгожданный щелчок. Ледорез осторожно снял замок и сдвинул тяжёлый засов в сторону. Отворил дверь, скользнул внутрь и…

…тут же получил по роже табуретом.

1. Берма – пространство между верхним краем канавы и нижним краем откоса.