Глава 46

Влажноватые ветви ни в какую не хотели заниматься. Чадили, дымили, да всё без толку – крошечные языки пламени умирали почти сразу после рождения, не давая костру шанса разгореться. С десятой попытки хворост всё-таки вспыхнул, и Яромир подул на огонь, бережно укрывая сполохи ладонями.

Близилась гроза. Тяжелое небо висело низко, царапая брюхом острые еловые пики, и ветер выл, точно раненый зверь. Со стороны разорённого лагеря нестерпимо тянуло гарью, и даже запах влажной хвои не мог перебить ядрёную вонь.

– Что думаешь делать? – спросил Марий. Он сосредоточенно наблюдал за пляской красно-рыжих языков, и лицо его в отсветах пламени казалось совсем живым. Настоящим. Будто и не был он вовсе бесплотным видением. – Скажешь ей?

Яр оставил вопрос без ответа. Подбросил в костёр ветку и порадовался тому, как быстро огонь сожрал нечаянный гостинец. Ночь выдалась холодная, промозглая. В такие ночи особенно хочется тепла. Тепла и уюта. Покоя…

Мгновенно представилась Снеженика. Она покачивалась в излюбленном кресле и неспешно мотала пряжу. У её ног играли клубками Барсик и Когтеслав, а Бахамут, пуская кольцами ароматный вишнёвый дым, посмеивался над охотничьими байками Лютеня.

Безумно захотелось оказаться там, с ними. Да так, что ладонь сама потянулась к сердцекамню. Однако Яромир лишь коснулся шершавого амулёта и, вздохнув, отвёл руку.

Нет. Столь мощную магию лучше приберечь для крайнего случая, а сейчас можно обойтись и без перемещений.

Ледорез закрыл глаза. Сосредоточился.

"Ты нужна мне, – произнёс мысленно. – Срочно".

Она отозвалась почти сразу.

Тихо хрустнула ветка. Чуть слышно зашелестела листва. Испуганная птица взмыла в тёмное небо, а в гуще зарослей замерцали две жёлтые точки. Глаза хищника.

– Чего сидишь сиднем? – тревожно зашипел Полумесяц, кивком указывая на кусты. – Хватай кинжал: там волк!

– Это не волк, – буркнул Яр и криво улыбнулся, когда крупная белая зверюга осторожно выступила на поляну. – Это волчица.

Она приблизилась, и Яромир, ничтоже сумняшеся, запустил пальцы в густой белоснежный мех. В ответ волчица ткнулась мордой в плечо.

Марий даже рот приоткрыл.

– Ну и ну!

А вот Каурая даже ухом не повела. Может, чуяла, что волк ненастоящий? Скорее всего.

– Гильдия хочет, чтобы я следил за тобой, – прошептал Ледорез, почёсывая Хозяйку за ухом. Она уютно устроилась рядом и положила голову ему на бедро. Полыхающий костёр волчицу ничуть не смущал. – И я буду. Только так смогу тебя обезопасить. А пока не разберусь, кому и для чего ты понадобилась, укройся в Холмах, ладно? Там тебя никто не достанет.

Снеженика вскинула морду и вперилась в него янтарными глазищами. Догадаться, о чём она молчит, труда не составило.

– За меня не бойся. – Яромир подёргал нитку с амулетом. – У меня есть камень. Если что, пущу его в ход.

Волчица заскулила.

– Не спорь, – строго сказал Леодрез. – Если продолжишь следовать за мной, тебя вычислят. Так что возвращайся в замок и накажи Лютеню усилить дозор. Пусть пошлёт молодняк к западным рубежам, а опытных – на юго-восток, там опаснее всего.

В жёлтых глазах мелькнул немой вопрос.

– Ну а я пока повожу за нос первую пятёрку. Глядишь, успею раздобыть ключи прежде, чем они сообразят, что к чему. – Он потрепал её по загривку. – А теперь – ступай. Не рискуй понапрасну.

Яр думал, Снеженика уйдёт, но она улеглась под боком. Такая большая, мохнатая, мягкая… и такая восхитительно тёплая. Ледорез хмыкнул, придвинулся ближе и обнял меховую подругу.

Ночь выдалась промозглой и холодной. Костёр догорел, и остывшие угли потухли, но Яромир не замёрз. Ему было тепло. Тепло и уютно. Спокойно.

Наутро он заметил вереницу следов. Отпечатки мощных волчьих лап внезапно обернулись трёхпалыми птичьими набродами, а потом и вовсе исчезли.

Снеженика послушалась. Ушла. Точнее – улетела.

От внезапно нахлынувшего чувства пустоты заныло сердце, и Яр тяжело вздохнул.

– Ты всё правильно сделал. – Марий возник за спиной мрачной тенью. – Это лучшее решение из всех возможных.

– Знаю, – буркнул Ледорез. – Поехали.

– Куда?

– Надо потолковать с Синегоркой. – Яр уселся в седло. – А заодно выручить Зяблика. Без неё нам в библиотеку магиков не попасть.

– Это как раз понятно. – Марий подошёл ближе. – Только вот где их искать?

– Помнишь, что сказала Синегорка? – Ледорез дал шенкеля, и кобыла с неохотой двинулась с места. Медленно-медленно, словно утратившая смысл жизни улитка. – Прежде, чем поляницы сюда заявились, помощь вилланам предлагал Хотеней.

– Князь Перелесья?

– Да. – Яр взял южнее и свернул к реке. – Он обещал перебить нечисть, если общинники признают его власть.

– Да, припоминаю. Только они позвали Синегорку… – Полумесяц сморщил лоб, прищурился и, поразмыслив, выпалил: – Думаешь, Хотеней разгромил поляниц, чтобы у селян не осталось выбора?

– Именно. – У Яромира имелись и другие подозрения, но озвучить их он не решился.

– А как же флагерейт, обугленные ёлки и прочие чудеса?

– Князь Перелесья богат. – Яр пригнулся, проезжая под толстой веткой. – А чародеи любят золото.

– Все, кроме твоей Снеженики, – не без лукавства ввинтил Полумесяц, выделив интонацией нужное слово.

Ледорез смерил товарища пристальным взглядом и криво усмехнулся.

– Да, – ответил с обезоруживающей прямотой и пустил Каурую лёгкой рысью. – Все, кроме неё.

Дорога до Перелесья лежала по Новоторговому тракту, что огибал Совиные дебри с запада размашистой дугой и спускался к широкому руслу Закатной реки. Там, у Каменного моста, стоял княжий гарнизон: всякого проезжего-заезжего проверяли и досматривали так тщательно и скрупулёзно, что очередь караванщиков, гостей и прочего торгового люда растягивалась на целую милю.

Этот вариант не устраивал заранее. К тому же, ехать по Новому тракту двое суток с лишком, а если рвануть напрямую через лес…

– Опасно, – сухо изрёк Марий, когда они свернули с большака к подлеску.

– Знаю, – отозвался Яр. – Обойдём гнездовища, как в прошлый раз. Совоглазы не учуют.

Полумесяц посмотрел долгим взглядом и кивнул. Отговаривать не стал, и Ледорез прекрасно понимал, почему. Зяблик просила защиты и помощи, а в итоге попала в лапы врагов – Марий в таких случаях особенно остро чувствовал свою ответственность. А сейчас, когда на счету каждая минута, тем более. Что могут сотворить с непутёвой девкой, ляпни она очередную глупость? Лучше даже не думать.

– Как ты догадался про Хотенея? – шепнул Полумесяц так тихо, будто его могли услышать. Тропа осталась в стороне, и они двигались то по колено в траве, то по грудь в молодых побегах. Каурая то и дело негодующе фыркала и упиралась.

– Я не догадался, – буркнул в ответ Яромир – Это предположение.

– Весьма толковое. – Марий одобрительно качнул головой. – Ты далеко не промах, мелкий. Может, не такой уж беспросветный невежа, как полагает Бахамут.

– Иди в пень.

– А, нет, именно такой, – съязвил Полумесяц и расхохотался, когда Яромир зашвырнул в него корягой.

– Небо, что только в тебе бабы находят? – Марий ловко взобрался на застрявший промеж деревьев поваленный ствол и прошёлся, раскинув руки, точно морской волк по рее. – Ты же форменный орангутанг!

– В этом суть моего шарма.

Полумесяц спрыгнул на землю и хмыкнул.

– Смотрю, к тебе вернулась способность шутить. И вообще… – Он посерьёзнел, вскинул голову и поймал его взгляд. – Я очень рад за тебя, мелкий. Рад, что ты отпустил прошлое и начал жить. И я бесконечно признателен ей за это.

Уточнять, кому конкретно, не требовалось.

Яромир просто кивнул, а Марий просто улыбнулся. И отчего-то стало легко и просторно, словно с души сняли тяжеленный камень.

Они спустились в сухой лог, а потом двинули наверх, на самую кручу, поросшую молодыми соснами и можжевельником.

– Долго ещё? – вопросил Марий, меряя семимильными шагами усыпанную хвоей землю и матерясь почем зря. Похоже, подниматься в горку тяжело даже призракам.

– До заката должны успеть. – Яромир утёрся тыльной стороной ладони: физиономия взмокла от пота. – Там, над оврагом, висячий мост, а за ним, в трёх верстах, выход к опушке.

– Хорошо, если так, – отозвался Полумесяц. – Не по нутру мне это место. Гиблое оно.

Ледорез промолчал. После полного нечисти и волшбы Рубежного леса, бояться чего-либо совершенно бессмысленно, но…

Совоглазы – не запертые в трясине мавки, не вымирающие трепястоки и не волколаки, у которых, как ни крути, имелся свой кодекс чести. Совоглазы – дикие кровожадные твари, обитающие в Загорье испокон веков. Поговаривали, будто они появились здесь много раньше людей и даже Последних, и истребить их не могла ни магия, ни сталь. Благо, удалось запечатать людоедов в пределах леса, хотя ходил слух, будто пернатые монстры по ночам выбираются на большак и нападают на одиноких путников.

Но хуже всего в совоглазах была их численность: они жили стаями, а охотились группами по сто голов. Выстоять против них без поддержки не смог бы никто. Даже сам Великий Мастер.

– Вон, обрыв уже видать, – подбодрил запыхавшийся Марий. На лбу призрака выступила испарина – Давай, напрягись. Надо выбраться отсюда, пока не стемнело.

Яр был полностью солидарен с покойным товарищем и ускорил шаг, потянув за собой еле передвигающую ноги кобылу.

Ледорез выбился из сил, но добрался до края. А добравшись… выругался на чём свет стоит.

Вот же… погань!

Перед ним зияла глубокая и широкая пропасть. Оборвавшийся мост болтался на отвесной скале с другой стороны обрыва.

Проклятье…

– Твою ж мать! – Яромир гневно пнул в овраг лежащий у края булыжник. Пропасть отозвалась гулким эхом:

– Мать-мать-мать-мать…

– Должна быть другая переправа, – прохрипел он и плюнул вниз. – Если двинем на север, к ночи доберёмся.

– Это вряд ли… – гробовым голосом отозвался Полумесяц, и по спине пробежал холодок.

Яр неспешно развернулся.

На него пялилось не меньше сотни круглых совиных глаз с вытянутыми вертикальными зрачками. Опасных, злых и на редкость голодных.

Погань!