Глава 47

Бой барабанов оглушал. Толпы совоглазов дёргались под ритмичные удары и в едином порыве выкрикивали что-то на непонятном языке. Крупные, но все без исключения горбатые, с крючковатыми зубастыми клювами и торчащими во все стороны перьями, твари являли собой жуткой зрелище. Среди толпы выделялись шаманы: их красные робы волочились по земле, а на шеях мотались костяные бусы. Высокой магией Последних совоглазы не владели, но их незамысловатого примитивного чародейства хватало, чтобы вызвать огонь.

Чем, собственно, они сейчас и занимались.

– Хо! – шаманы воздели покрытые перьями руки к небесам.

– Хо-о! – Отозвалась толпа, а барабаны смолкли.

– Хо-о-о-о!!! – пернатые колдуны принялись кружить рядом с исполинской кучей хвороста. – Хо!

С верхнего яруса гнездовища за действом наблюдала тсара – матриарх стаи. Облачённая в яркий жёлто-лиловый балахон и под завязку увешанная всевозможными побрякушками – включая теперь ещё и трофейный сердцекамень, – она недвижно сидела на троне из глины и веток, а за её спиной стояли два птенца с опахалами.

– Карра! – пророкотала она, когда шаманы завершили безумную пляску. – Карра хо!

– Карра-хо! – подхватила толпа. – Карра-хо!

Самый здоровый из колдунов швырнул в костёр щепотку какого-то порошка. Хворост тут же вспыхнул, затрещал, и языки пламени взметнулись ввысь. Людоеды возликовали.

– Похоже, дело дрянь, – шепнул Марий.

– Похоже на то, – сквозь зубы ответствовал Яр и поёрзал в путах. Связали его нелепо – по рукам и ногам, – но на удивление крепко. Хорошо хоть, кляп в рот не засунули. Но, может, ещё всё впереди?

– Надеюсь, у тебя есть план. – Полумесяц обвёл взглядом гнездовище, на каждом ярусе которого толпились пернатые нелюди в многоцветных длиннополых одеяниях. – Иначе нам хана.

Ледорез ответил тяжёлым взглядом.

– Карра-хо! Карра-хо! – вопили совоглазы.

– Чего они орут? – спросил Яромир и тут же получил тычок копьём: один из приставленных к нему стражей злобно зыркнул и угрожающе каркнул.

– Хотят большой огонь, – пояснил Марий. Он знал великое множество языков и наречий. – Слабое пламя оскорбляет величие тсары.

Яр сморщился, когда из костра прыснул столп искр. Да уж…

С верёвками он почти справился, но что делать с полчищем совоглазов? Геройски помереть, вырезав сотню-другую? Не самый удачный вариант.

Погань…

– Как думаешь, тебя запекут или зажарят? – Марий внимательно следил за манипуляциями шаманов, которые, по всей видимости, пытались сделать большой огонь ещё больше при помощи бубнов, трещоток и громогласных завываний.

– Ни то, ни другое, – буркнул Яромир. Он видел, как тсара дала знак, и к костру приволокли исполинский котёл. Птенцы принялись таскать туда воду вёдрами.

– Эрра кхо! – приказала тсара, указав на него унизанной перстнями лапищей. – Трур кхо.

Стражи схватили Яромира и потащили к центру гнездовища.

– Я, конечно, не настаиваю, но, на мой скромный взгляд – пора действовать, – заявил Полумесяц, когда совоглазы сорвали с Ледореза одежду. Всю. Даже исподнего не оставили. А после принялись обмазывать какой-то ядрёной коричневой гадостью. Марий нахмурил брови и принюхался. – Пахнет, как горчица. Похоже, тебя маринуют, парень.

"Я прикончу их господарку, – мысленно ответил Яр, метнув взгляд на тсару. – Надо только выбрать правильный момент".

– Да, – согласился Марий. – И желательно до того, как начнут вываривать твои кости.

Яр вздохнул. С этим не поспоришь. Он мельком посмотрел на верхний ярус, прикидывая, как лучше туда забраться и скольких совоглазов придётся уложить по дороге.

Да уж… Прилично.

Свернуть шею матриарху стаи на глазах подданных – задумка рисковая и местами дикая, самоубийственная даже, однако других идей не имелось: только так можно вернуть сердцекамень и перенестись в Холмы.

Главное, добраться до тсары прежде, чем накроет безумие.

Благодаря Снеженике, Яр накрепко забыл о нём, но сейчас… То и дело мерещился шёпот, тут и там мелькали странные тени, а морды совоглазов нет-нет да оборачивались бесформенными кляксами.

Нехорошо…

Ледорез зажмурился и, прогоняя наползающую муть, тряхнул головой. А когда открыл глаза, увидел плывущую по воздуху курительную трубку.

Вот же накрывает!

Однако странное видение чудилось, похоже, не ему одному: шаманы замерли, птенцы прекратили обмазывать потенциальный ужин горчицей, а тсара приподнялась с трона и подалась вперёд.

– Рап кхо! – гаркнула она. – Варракара!

Пернатые стражи, все, как один, нацелили на трубку копья.

– Госпожа моя, сударыня тсара! – пропел до боли знакомый голос, и Бахамут материализовался во всей красе своей морщинистой, обрамлённой рыжими лохмами, физиономии. Яромир медленно моргнул, отказываясь верить глазам, а карлик прижал к груди короткопалую пятерню. – Таки разве ж можно встречать штыками верного друга? Мы, нелюди, создания цивилизованные. Не то, что эти… – скорчив брезгливую гримасу, он кивнул на голого, связанного, обмазанного коричневой жижей Ледореза. – Животные.

– Раката варр?

– А вот здесь я с вами полностью согласен, моя дражайшая, наисветлейшая госпожа! – трепясток сокрушенно понурил голову. – Этот самец – совершеннейший идиот! Беспросветный невежда и таки безнадёжный невежа.

Тсара фыркнула. Совоглазы закудахтали – видимо, засмеялись, но разом смолкли, едва пернатая господарка вознамерилась продолжить беседу.

– Серра кхо мата карр, – сказала она, сложив лапы-руки на груди.

– Обижаете, пресветлая госпожа тсара! – Бахамут изобразил оскорблённое достоинство так натурально, что Марий аж прыснул. Яромиру же было не до смеха. – Мы, трепястоки, – честный народ. И если предлагаем сделки, то исключительно взаимовыгодные! Оп-па!

Он хлопнул в ладоши, и на землю ухнулся сундук. Крышка откинулась, обнажая сверкающее содержимое, а на Яромира лавиной обрушились воспоминания – когда-то точно так же хитрый карлик пытался выкупить у него Снеженику. Вот ведь…

Однако на этот раз в сундуке сверкали не монеты, а всевозможные цацки: бусы и подвески, броши, перстни, колье, кулоны и ожерелья, браслеты, серьги… Целая гора украшений! А сверху сиял, переливаясь, самоцветный венец тончайшей работы.

Совиные глаза тсары стали ещё больше.

– Карра роа! – выдохнула она, явно впечатлённая зрелищем.

– Нравится? – вопросил карлик. – Всё самое лучшее только для вас, госпожа моя, сударыня тсара. В обмен на бестолкового лохматого самца. Вы посмотрите на него! Вы скажите мне, что там кушать? Правильно! Там нечего кушать! Там одни жилы! Ежели он куда сгодится, так только на студень. На самый таки низкопробный из всех возможных: на банальный крестьянский холодец. Вам ли кушать холодец, госпожа моя? Вам ли, с вашим безупречным вкусом и благородным высоким стилем!

– Эрекахе верре кер, – обречённо вздохнула тсара, с грустью поглядела на венец и покачала головой. – Реверадара кар моху.

Бахамут развёл руками.

– Понимаю! – сказал он. – Понимаю, как никто. Интересы стаи для матриарха превыше всего. Лохматый – добыча. Его положено скушать. И таки не буду вам мешать. Приятной трапезы.

С неожиданной ловкостью и небывалым проворством трепясток подхватил внушительный сундук и зашагал прочь.

– Коха вер? – окликнула его тасара.

– Как, куда? – притормозил карлик. – В гнездовище Остроклювов, конечно. Их тсара сумеет оценить по достоинству мой щедрый дар и таки станет самой величественной тсарой совоглазов на все времена. Всего вам!

– Варра! Кхо ер ниру-ниру ба са вар! – крикнула пернатая господарка, и Бахамут замер. Обернулся и сделал невинные глаза.

– Да? Но я таки уже передумал. Уже перестроился! Разве ж можно вот так на ходу решения менять? Мы, трепястоки, – честный народ: наше слово крепче стали! Увы-увы, вынужден отказать, блистательная тсара: момент упущен – удой обратно в вымя не впихнёшь. Варите своего лохматого, или что вы там хотели с ним делать. Стая превыше всего. Прощайте!

– Иер брури карра туха! – матриарх выпрямилась во весь рост. – Абарра!

– А… ну раз так. – Бахамут мгновенно успокоился и поставил сундук. – Уговорили. На коня, пожалуй, соглашусь. Но исключительно вкупе с мечом да ножнами: без них мне конь не надобен.

"Это кобыла!" – непроизвольно мелькнуло в голове, и Яр вздрогнул, когда трепясток поймал его взгляд.

– Читает мысли, – проговорил Полумесяц. – Причём у всех и сразу. Красавец!

– И заодно прихвачу ту мерзопакостную безвкусную каменюку, которую вы, пресветлая сударыня тсара, по недосмотру на шейку себе надеть изволили, – добавил "красавец", елейно улыбаясь. – Да-да. Её, родимую.

– Держи. – Бах бросил ему амулет.

Яромир поймал камень на лету, нацепил, и муть в голове мгновенно рассеялась. Даже дышать стало легче. – И, ради всего святого, прикройся. Ты хоть представляешь, что я вынужден созерцать в силу скромного роста? А? Невежа!

Ледорез кое-как обтёр горчицу и натянул портки.

– Как она? – спросил, зачерпнув пригоршню из ручья: пить хотелось неимоверно, а от маринада всё чесалось и противно щипало глаза.

– "Как она"? – взвился карлик. – "Как она" – это твоя благодарность за спасение, безмозглый ты увалень? Я таки рисковал жизнью! Продумывал хитроумные махинации! Меня, между прочим, могли сожрать! А ты…

Яр прополоскал рот и сплюнул. Утёрся тыльной стороной ладони.

– Спасибо, что спас, – сказал и, так и не дав трепястоку раздуться от гордости, повторил: – Как она?

Показалось, или во взгляде Бахамута мелькнуло одобрение? Вроде бы, карлик даже улыбнулся украдкой. Хотя, наверное, всё-таки примерещилось.

– Она переживает, – вздохнул трепясток. – Очень. Места себе не находит. Но она пообещала тебе сидеть в Холмах и держит слово. Такая уж она, наша сударыня Хозяйка.

Ледорез кивнул.

– Скажи ей, что я в порядке, – сухо выдал он и, наскоро сполоснув грудь, нырнул в прогорклую камизу. – Если понадобится – соври. Не хочу, чтобы она волновалась зря.

– А вот это правильно, – закивал карлик. – За тебя волноваться – себе дороже.

Яр фыркнул.

– К слову, о делах торговых… – Бахамут уселся на пень, набил трубку любимым вишнёвым табаком и принялся раскуривать. – Мне, как главе общины малого народа, недавно поступило весьма любопытное предложение.

Ледорез сложил руки на груди и нахмурился. Карлик оценил его заинтересованность и продолжил:

– Ты ведь помнишь, как мы, трепястоки, находим женщин для размножения? Вижу, помнишь. Так вот. Один барыга хочет сторговать поляницу. Причём, даёт гарантию, что в процессе соития она таки не причинит совершенно никакого ущерба – девицу держит колдовской паралич. Крепко держит. И, сдаётся мне, эта разнесчастная всего лишь одна из многих.

– Где должна пройти сделка?

– Боюсь, здесь мне тебя не удивить. – Бахамут пустил дым, и плотные кольца поплыли по воздуху. – Именно там, куда ты направлялся. В Перелесье. Подробности интересуют?

Яромир уселся на замшелое бревно и, подавшись к самому носу карлика, прищурился.

– Выкладывай.