Глава 10.

В боку закололо, Яр сбился с шага, споткнулся и чуть не грохнулся.

– Погань! – ругнулся, еле удержав равновесие.

– А я предупреждала, – сказала его ноша, крепче хватаясь за шею. Казалось, будто с каждой пройденной верстой блаженная прибавляет в весе.

– Привал, – скомандовал Яромир, когда они добрались до поваленного дуба, и опустил девчонку на землю. Да уж, таким макаром оставшиеся до замка пять часов легко превратятся в сутки. Эх, как же жаль, что каурая сгинула!

Он повёл плечом, выправляя спину. Суставы хрустнули.

Блаженная доковыляла до поросшего мхом ствола, уселась и принялась шарить в бездонных недрах красного плаща.

– Сыр кончился, – сообщила она, – но хлеб остался. Будешь?

– Давай, – вздохнул Яр и устроился рядом.

Блаженная отломила кусок порядком почерствевшей краюхи и вручила ему, но к остальному не притронулась: бережно завернула хлеб в тряпицу и сунула обратно в карман.

– Чего не ешь? – спросил Ледорез, наблюдая за данным действом.

– Не хочется, – вздохнула девчонка и, приподняв подол, с тоской уставилась на распухшую лодыжку.

"Видать, из-за вывиха переживает, – решил Яромир. – Боится хромоножкой остаться, не иначе". Хромоножек, говорят, замуж не берут. А это бабам важно.

– Нога заживёт, – заявил он со знанием дела и принялся жевать ломоть.

Чудачка подняла на него глаза. Смотрела долго, внимательно, а потом вдруг протянула руку к его волосам. Ледорез резко отстранился.

– Не трогай, – рыкнул, угрюмо зыркнув исподлобья.

– Ты чего такой дикий? – девица удивлённо вскинула брови. – У тебя полная голова репьёв. Я просто хотела снять колючки. Можно?

Вот же…

Яр отвернулся и сосредоточился на скудном ужине. Блаженная, видимо, расценила молчание как согласие и предприняла новую попытку. На этот раз Ледорез шарахаться не стал: хай с ней. Хочет выковыривать колючки – пусть выковыривает.

– Да, уж, знатно ты запаршивел, братец. Тут и репья, и колтуны и… – она вдруг прищурилась и подалась вперёд. – Надо же, седая прядь!

Это было уже чересчур. Яромир перехватил тонкое запястье.

– Хватит.

Девчонка ничуть не смутилась.

– Давно она у тебя?

Давно ли…? Прядь появилась два с лишним года назад, после штурма неприступной цитадели некромантов. Менестрели прозвали сражение бойней у башен. Да… битва действительно превратилась в самую настоящую кровавую бойню.

И виновный до сих пор платит по счетам…

Яр не стал отвечать. Воспоминания обрушились звоном мечей, взрывами заклинаний и криками. Пришлось зажмуриться, чтобы шум в ушах стих.

Шум стих, а девчонка нет.

– Что за дело у тебя к Хозяйке? – спросила она, как ни в чем не бывало, и плотнее укуталась в плащ.

"Устроить так, чтоб она меня убила в честной схватке".

– Важное.

– Хочешь наняться на службу?

Яромир смерил девушку долгим взглядом.

"Надо бы как-то отвлечь её от расспросов, – подумал он. – Ума у неё, видать, не больше, чем у плотвы, но рисковать не стоит".

Прикинув все "за" и "против", Ледорез скрепил сердце и пошёл в разговорную контратаку. – Какая она?

– Кто?

Дед пихто!

– Хозяйка.

Блаженная серьёзно призадумалась. Сморщила лоб.

– Она… не такая. Не такая, как другие.

Исчерпывающе, однако. И как вот это понять? Не такая…

Яр уже собрался вызнать про шерсть, горб и заячью губу, но уловил краем уха еле различимый…

Свист? Серьёзно?

Да, очень похоже на посвистывание. Причём довольно бодрое. Что за ерунда?

Девчонка тоже напряглась. Вскинула голову, прислушиваясь, а потом перехватила его взгляд и выдала:

– На дерево лезть?

– Погоди пока.

Яромир поднялся и с лёгким шорохом извлёк меч из ножен. Шагнул чуть вперёд и встал так, чтобы блаженная оказалась аккурат за его спиной.

Свист приближался. К нему прибавился звук шагов, стук копыт и тихое позвякивание уздечки.

Готовый атаковать, Ледорез замер в стойке. Спустя миг из туманной мглы возникла лошадь.

Его лошадь.

Пофыркивая, Каурая размеренно ступала по промёрзшей тропинке. Седока на кобыле не наблюдалось. Рядом тоже никто не шёл.

Сие обстоятельство слегка смутило: коняга совершенно точно свистеть не умела и ни при каких обстоятельствах не смогла бы заплести гриву в дюжину косичек, перехваченных голубыми ленточками.

Что за…

Погань!

Где-то на уровне лошадиного колена в воздухе возникла трубка. Тот, кто её курил, оставался полностью невидимым, за исключением востроносых бордовых ботинок с золочеными пряжками.

Недолго думая, Яромир нацелил остриё туда, откуда невидимка пускал дым плотными кольцами.

– Хей, полегче, здоровяк! – из пустоты материализовалась морщинистая носатая физиономия, обрамлённая огненно-рыжими баками, плавно переходящими в бородку. – Я таки честный делец, а не какой-нибудь там лыцарь, чтобы мечом в меня тыкать!

Ледорез опустил клинок, и "честный делец" воплотился во всей красе: тёмно-красный бархатный сюртук, того же оттенка колпак, полосатые чулки на коротких кривых ногах…

Яромир нахмурился. Трепясток? Они же зим сто как вымерли! Все, до единого!

– Как видишь, не все, – шепнул Марий. Его манера возникать внезапно бесила донельзя, но одёрнуть покойника сейчас Ледорез не имел никакой возможности. – Будь на чеку: эти ребята хитры и коварны. И не давай ему никаких обещаний, иначе…

– Бахамут Красный к вашим услугам! – трепясток стащил с головы колпак и поклонился. – И, ежели вы не супротив, готов предложить сделку на самых выгодных условиях!

Ледорез вернул меч в ножны, сложил руки на груди и грозно свёл брови к переносице.

– Желаете получить коня, сударь? – Бахамут постучал трубкой по стволу, вытряхивая пепел. – Это прекрасный конь. Великолепный! Редчайшей породы…

– Это кобыла, – поправил Яр.

– Да? – трепясток не поленился заглянуть туда, где у жеребцов располагалось главное отличие. – Действительно…

– И эта кобыла – моя.

– А вот тут, сударь, не соглашусь! – трепясток упёр руки в бока. – Лошадь гуляла одна. Я таки её нашёл. Причесал. Угостил морковкой. Стало быть, теперь она моя – по праву нашедшего!

– Ты хочешь продать мне мою же кобылу, – Ледорез не спрашивал. Утверждал.

– Мою. – Бахамут Красный вскинул указательный палец. – Мою кобылу, сударь. И не продать, а таки обменять!

Яромир бросил взгляд на Мария. Полумесяц кивнул.

– Выслушай проходимца, – шепнул призрак, – а там видно будет.

– Говори, – приказал Яр низкорослому конокраду.

– Нам, трепястокам, много не надо, – начал Бахамут. – Мы таки народ скромный, мирный… непритязательный. Всё больше по торговым вопросам стараемся. А счастья нету…

– Ближе к делу, – перебил Яромир.

– Вот я и говорю! Никакого счастья в личной жизни!

– Чего хочешь?

Морщинистая физиономия трепястока расплылась в широченной улыбке.

– Де-е-в-у-ушку-у! – протянул он, вперившись сальным взглядом в блаженную. – Мне бы такая невеста в самый раз подошла! Заделал бы ей с дюжину детишек за один заход!

Чудачка вспыхнула и приоткрыла рот. Яромир обернулся и глазами приказал девчонке помалкивать.

– Ну, что? – вопросил гадёныш. – Меняемся, пане?

– Нет, – коротко ответил Яр.

– Ну как же, ну как же! – засуетился Бахамут, прижимая лапки к груди. – Ты, пане, высок и светел. Тебе любая даст, даже бесплатно. А мне, несчастному трепястоку, как жить? Нам, трепястокам, невест брать неоткуда: в народе нашем таки женщин отродясь не водилось!

– Теперь понятно, почему они вымерли, – фыркнул Марий.

– А ежели я к кобылице полпуда серебра добавлю? – не унимался рыжий карлик.

– Нет.

– А ежели пуд?

– Нет!

– Полтора?

Яромир ответил взглядом.

– Умеешь ты торговаться, пане! – всплеснул руками трепясток. – Сразу видно: человек знающий… Четвертина серебра![196,5 кг]

– Нет.

Бахамут понурил голову и вздохнул.

– Ну, так и быть, – скорбно вымолвил он. – Разорил ты меня, пане, ох разорил. Держи!

Прямо в воздухе появился массивный кованый сундук и, громко звякнув, грохнулся на землю. От удара крышка откинулась, демонстрируя содержимое.

Золото. Много золота. Столько, что можно купить небольшое княжество, выстроить палаты с теремом и резным крыльцом, жениться…и никогда больше не убивать по приказу.

Никогда…

– Девица, правда, столького не стоит, – заметил трепясток со знанием дела. – Уж больно тощая, невзрачная, бледная какая-то вся. Да и порченная наверняка. Но ты так умеешь уговаривать, что…

– Девушка останется со мной, – заявил Яромир тоном, возражать которому никто в здравом уме не рискнул.

Бахамут пожал плечами.

– Хозяин-барин! – он ухватил каурую за поводья и двинулся туда, откуда пришёл: к припорошенной снегом тропке. – Бывайте, сударь. Желаю не хворать.

– Постой.

– Ну, что ещё? – трепясток обернулся. Весь его облик излучал крайнюю степень небрежения.

– Мне нужна моя лошадь.

– Так купи! – Бахамут развёл руками и, сморщив лоб гармошкой, выпучил глаза. – В чём проблема? Ты мне девушку, я тебе – лошадь. Вот и весь торг! Ты посмотри на себя! Кроме девушки, ничего ценного у тебя нету. Тьфу, нищеброд.

– Кое-что имеется, – возразил Яр и вытащил кинжал из поясных ножен за спиной. По острому лезвию пробежал холодный блик.

Трепясток вскинул кустистые рыжие брови.

– О! Надо же, надо же! Неужто гномья сталь?

– Зря, – неодобрительно буркнул Марий, а Бахамут Красный уже тянул к сокровищу загребущие руки.

– Таки да: ценная вещица, ценная, – ворковал делец. – Хоть и не такая ценная, как…

– Твоя жизнь, – докончил Яр, сгребая трепястока в охапку. Клинок упёрся в кадык торговца. – Хватит её, чтобы выменять лошадь?

– Подлец! Изверг! Супостат! Подо-о-о-о-нок! – заверещал, трепыхаясь, карлик… и взорвался.