Глава 5

Я выплыла из сладкой дремы в тот момент, когда Солнце, достигнув верхушек деревьев, окрасило вечереющее небо яркими, но каким-то грозными цветами: закат уходящего дня добавил к надвигающейся ночи ярко-алый, почти бордовый, цвет и это почему-то внушало мне страх.

Сев на кровати, я подтянула повыше одеяло и снова посмотрела в окно.

А может, всё не так страшно? Просто вымоталась, просто нервы... с кем не бывает.

«А ещё ты укусила человека за шею», — мысленно подумала я про саму себя. — «И даже прокусила его кожу».

Я — вампир. Кошшшмар...

Улыбнувшись этим мыслям, я решила, что пора выползать из кровати.

«Действительно пора», — снова мысленно хмыкнула я. — «На второй день, к вечеру. Наташка, ты самый настоящий лодырь. Бабушка Наташа, если бы узнала, что ты целых два дня прохлаждалось в спальне, как королева, точно бы поцокала языком и сказала, что такую ленивицу она не воспитывала».

Но если разобраться, то спала я не так уж и много. И даже не спала, а восстанавливалась... после Германа.

Подумав о том, что мы делали в спальне с Германом, я покраснела (почувствовала, что покраснела), и, спрятав лицо в одеяле, тихонько хихикнула: да, бабушке про такое не расскажешь...

«Вот поэтому, надо, наконец, подняться и выйти в люди... может, твоей бабушки здесь и нет, но есть тетя Люда, которую очень уважает Герман. Ты же не хочешь, чтобы она подумала, будто ты ленивая гордячка, которая только и ждёт, что ей начнут прислуживать».

Нет. Такого бы мне точно не хотелось.

Хватит уже того обстоятельства, что они здесь все оборотни, а я простой человек, который ещё не очень в курсе их традиций и правил.

В конце концов, собравшись с духом, я откинула в сторону теплое одеяло и выбралась наружу. Привела себя в порядок. Принялась одеваться.

На самом деле одеваться — а не просто накинула на себя халат или ночнушку.

«Что стало с этой приличной девушкой», — хмыкнула я, натягивая брюки. — «Никогда раньше я не жила так долго без трусов».

И ведь не скажешь что до этого момента я никогда не была с мужчиной — была. Даже замуж сходить успела.

Только с Аркашей всё было... как будто не по-настоящему.

«Как-то странно звучит — как будто не по-настоящему... Это так?»

Надевая куртку, я задумалась.

Когда мы с Аркадием только познакомились, когда я переехала к нему, мы тоже не спали как монахи. Секса в нашей спальне было достаточно. Пусть не такого разнообразного, как с Германом, но тем не менее секса было много.

И всё равно, с Аркадием всё было...тусклее что ли?

Прислушиваясь к себе, я понимала, что дело не в оральных ласках, которые я впервые попробовала с Германом. Хотя это было тоже... незабываемо. Не только то, что делали мне — но даже то, что делала я сама. Почему-то раньше, когда Аркаша заговаривал о минете, это всегда казалось мне чем-то не очень приятным, грязным даже. Хотя мой бывший супруг обожал принимать душ и покупал себе бесчисленное количество самых разных средств для кожи.

То есть, это представление у меня было не по поводу физической нечистоты... а скорее моральной что ли. Ведь сам Аркаша невероятно кривился, когда я спрашивала насчет ответных ласк. И после его гримас мне трудно было принять оральные ласки как что-то приятное.

Герман же явно не видел в этих ласках ничего унижающего его мужскому достоинству... напротив, прежде чем предложить мне сделать ему минет, он до этого много раз сам доводил меня до экстаза своим языком.

Я замерла, мысленно вспоминая эти моменты. Замерла, машинально сведя ноги вместе.

«Кажется, кому-то не хватило... Кажется, кому-то уже хочется добавки».

Я с шумом втянула в себя воздух.

Хочется. На самом деле хочется. И я не знаю, что мне с этим со всем делать.

«Спуститься вниз, найти Германа и притащить его обратно в спальню».

Хм, хороший план...

Я открыла дверь, воинственно выглянула наружу, и даже по-хозяйски спустилась вниз, на первый этаж, держа в мыслях идею «притащить его обратно в спальню».

Правда, по мере удаления от комнаты, мое настроение становилось всё менее воинственным и всё более... не знаю, смущенным что ли. И это несмотря на то, что в доме было очень тихо.

Возможно, что кроме меня здесь никого больше и не было — всё таки остальные, кто сейчас присутствовал в поместье, являлись оборотнями и в данный момент отмечали свой свой праздник Полнолуния.

«Полнолуние было вчера».

Но ведь Герман сам сказал, что ещё не все разъехались...

Спустившись вниз, я нашла кухню, которая выглядела как самая настоящая мечта хозяйки: дорогая деревянная мебель, пол, выложенный каменной плиткой, разнообразные кухонные гаджеты, выдержанные в стиле дома.

Раньше я бы непременно удивилась всему этому богатству. Мы с Аркадием только мечтали заработать на такое... Но год проживания в квартире Германа меня испортил — теперь я на всю эту дорогую красоту смотрела без придыхания. Просто отмечала как факт — и всё.

После кухни, я зашла в ещё несколько комнат по пути к выходу — и снова никого не встретила. Складывалось такое ощущение, что дом стоял полностью пустой, и только я одна всё это время здесь находилась.

Нет, умом я понимала, что и тетя Люда, которая рассказала мне про родителей Германа, и те дамочки, разговор которых я подслушала на лестнице — все это мне не привиделось. Но сейчас я ходила по пустому, странно вымершему дому, и пыталась понять, на самом ли деле я здесь сейчас одна — и где все остальные?

Несмотря на то, что дом был просто огромный, очень скоро я обошла все доступные мне места. Тетя Люда ещё не успела показать мне, где что находится, а бесцеремонно заваливаться в комнаты с закрытыми дверьми мне не хотелось — откуда я знаю, что там: может быть, там какая-нибудь кладовка, или кабинет Германа, или же чья-то чужая спальня.

Именно поэтому я обошла только комнаты, две которых были открыты настежь.

Затем я всё таки решила выйти и пройтись возле дома — тем более, что я и так оделась для улицы: и ботинки надела, и куртку... Правда ни шарфа, ни шапки у меня не было. Но с другой стороны, уже ведь почти весна — я хоть и не оборотень, но вряд ли замерзну.

К счастью, входная дверь оказалась незаперта — из чего я сделала вывод, что двери здесь не запирали, и мне тоже можно покинуть дом, не запирая дверь на замок.

Вокруг дома всё было очень аккуратно: почищенные от снега дорожки были немного посыпаны песком. Не солью, не химикатами, как это делали обычно в городах, а простым песком, который насыпают в детские песочницы. Удивительно, но это работало даже лучше соли — по крайней мере, мои новые полусапожки на каблуке не скользили, чему я была несказанно рада.

Откуда-то сзади дома послышались незнакомые голоса — разговаривающие то ли спорили, то ли так шутили. Я оглянулась по сторонам и поняла, что вышла не с той стороны: здесь, перед домом, кроме голых зимних деревьев, с которых, судя по всему начинался густой лес и нескольких припаркованных прямо на снегу внедорожников, больше никого не было.

Я вздохнула: наверное, там, за домом, сейчас и кучкуются все оставшиеся после Полнолуния члены стаи. Конечно, лучше было бы, если бы они разбрелись по всей близлежащей территории: мне хотелось начать знакомиться со стаей Германа, но я боялась, что буду не готова познакомиться со всеми сразу. Я никогда не умела хорошо выступать перед большим количеством народа... да и произвести хорошее первое впечатление мне не всегда удавалось.

И тем не менее, я не хотела снова откладывать знакомство со стаей Германа. Что ж, если мне суждено опростоволоситься, так тому и быть. Возможно, я не мисс Коммуникабельность и уж точно не мисс Вселенная — но я такая, какая я есть, и другой уже не буду.

Чтобы «дойти до людей» я решила обойти дом по кругу. Выбрала дорожку,уходящую влево — и пошла по ней, стараясь наступать на места, посыпанные песком. Я понятия не имела, какая была погода днём (спасибо, уютной кровати, которая не выпустила меня из своих объятий), но сейчас, к вечеру, явно подморозило, а потому подтаявший на солнце снег превратился в ледяную коросту. У самого крыльца этого почти не чувствовалось, так как всё было максимально вычищено, а вот «садовые дорожки», проложенные вокруг дома не были идеально почищены, и самое коварное, что в опускающихся на землю сумерках было достаточно трудно заметить лед.

Но как я уже сказала, песок отлично справлялся со льдом — следовало только не сходить с посыпанной дорожки.

Мне пришлось идти точно по песку, чтобы не растянуться как корова на льду прямо на дорожке...

«Вот это было бы отличное первое впечатление», — мысленно хмыкнула я, обойдя небольшую горку, которая летом явно была какой-то дизайнерской клумбой. — «Растянуться прямо перед толпой незнакомых людей, которых ты должна впечатлить».

А вообще, эта дорожка, посыпанная песком, почему-то напомнила мне дорожку из желтого кирпича — по которому Элли шла в Изумрудный город.

«Только вот куда иду я?» — подумала я, разглядывая пейзажи вокруг себя: слева от меня возвышалась стена дома, справа — сразу за несколькими голыми деревьями, какое-то отдельно стоящее одноэтажное строение. Скорее всего, это был амбар, склад или гараж — определенно что-то хозяйственное.

Получалось так, что сама дорожка была зажата между стенами большого жилого дома и этого одноэтажного строения.

Пройдя по этому своеобразному «коридору», я уткнулась прямо в огромную гору снега, которую нельзя было обойти.

— Замечательно, — тихо пробормотала я, оглядывая, как мне преодолеть это препятствие. К сожалению, другого пути, кроме как отступить, я не нашла. Нет, можно было, конечно, изобразить «взятие снежного городка» — героически забраться на эту гору, чтобы также героически с неё спуститься... но опять же, этот вариант не очень годился для новенькой, только-только попавшей в большой и незнакомый коллектив.

Вздохнув, я побрела назад, обратно к крыльцу дома.

И вдруг, ещё не видя никого за стенами дома, я услышала голос Германа.

— Алиса, тебя здесь никто не держит. Если не хочешь оставаться в моей стае, ищи себе нового Альфу.

— Ну, Герман... — недовольно протянул женский голос. — Я совсем не это имела в виду.

— Мне всё равно, — отрезал Левицкий.

— Ну, пожалуйста, Альфа, мне ску-у-чно, — проныл всё тот же недовольный женский голос. — Герман, ты же знаешь, что сильной волчице для настоящего веселья всегда нужен сильный волк. Войди в моё положение, а?

— Тебе позвать кого-нибудь из Теней? — ядовито поинтересовался мой мужчина.

В этот момент я обогнула угол дома и наконец-то увидела Германа, стоящего неподалеку от крыльца дома.

Рядом с Германом стояло несколько человек. Точнее, нескольких мужчин, среди которых были два его беты... и всего одна женщина.

Но главное было не в этом.

А в том, что все присутствующие прогуливались обнаженными.

— Альфа, — поклонившись Герману, незнакомые мне мужчины, а также оба беты отошли в сторону, к припаркованным внедорожникам. Я быстро проводила их взглядом — чтобы уже через секунду снова уставиться на своего мужчину, который спокойно себя чувствовал обнаженным... рядом с обнаженной яркой девицей.

На фоне смуглого мускулистого Германа и такого же смуглого оставшегося рядом с ним мужчины, тело девушки белело в опускающихся сумерках, отсвечивая чуть ли не перламутром словно дорогой жемчуг.

С момента моего переезда в Мурманск, я многое сделала, чтобы привести себя в порядок: диеты, упражнения, правильный распорядок жизни... Но мне было далеко до идеальных форм этой черноволосой девушки. Тонкая талия, женственные округлые бедра и высокая упругая грудь... Её груди, прикрытые густыми прядями черных прямых волос, то ли от холода, то ли от желания, призывно торчали сейчас вверх.

Именно так в представлении моего бывшего супруга и должна была выглядеть грудь молодой нерожавшей девушки. Я как будто наяву услышала голос Аркадия, обвиняющий меня в том, что моя грудь «не стоит как положено».

А у вот у неё — у этой капризной брюнетки, предъявлявшей своё неудовольствие Герману — у нее с грудью был полный порядок. Наверное, именно поэтому эта брюнетка позволяла насколько развязно себя вести с Германом.

— Ни одна Тень не в состоянии заменить моего дорогого и грозного Альфу, — промурлыкала девица, пытаясь своей красивой грудью потереться о бок Германа. — Не оставьте свою подданную без внимания.

— Алиса, прекрати, — процедил Герман.

Даже я, застывшая сейчас довольно далеко от Германа, почувствовала угрозу в его голосе. Но брюнетка то ли была слишком в себе уверена, то ли просто не приняла угрозу на свой счет: вместо того, чтобы оставить мужчину в покое, она вдруг довольно рассмеялась.

— Я рада, — звонко произнесла брюнетка, потянувшись ладонью к паху Левицкого. В этот момент я заметила, что Герман явно возбудился из-за её действий. Поскольку на нем не было никакой одежды, то его эрекция была видна не только лапающей его девице, но и даже мне, стоящей на значительном от них удалении.

Моё сердце ухнуло вниз.

Герман возбудился.

«Наташ, а ты чего ожидала?» — хмыкнул мой внутренний голос. — «Думала, он какой-то особенный?»

Я стояла у самого угла дома и не открываясь смотрела на то, как чужая женщина пытается соблазнить моего мужчину.

И самое ужасное, что в этот момент я как никогда понимала: я не могу с ней в этом состязаться. Я понимала, что уступаю ей во внешности... уступаю ей в смелости.

И я не была одной из них.

Я не только не была оборотнем, но даже оставаясь человеком, я никогда не смогла бы повести себя насколько свободно — стоять обнаженной в присутствии двух мужчин и трогать одного из них за интимные части тела.

Хотя я девицу переоценила — она не трогала, а только пыталась это сделать.

Причем, попытка вышла неудачной: Герман резко отстранился от загребущей ладони девицы — и также резко потерял человеческий вид.

Я только успела моргнуть, а рядом с брюнеткой и ещё одним обнаженным мужчиной стоял монстр — то самое чудовище из леса, которое совсем недавно терзало моё тело в зимнем лесу. Несмотря на то, что солнце уже почти зашло за горизонт, в небе всё ещё стояло зарево, позволявшее рассмотреть это чудовище во всех деталях.

Оно было куда выше и куда больше того Германа, к которому я привыкла. Его плечи раздались на добрых два метрах и покрылись перевитыми развитыми мышцами — так, будто этот монстр всё своё свободное время проводил в спортзале тягая штанги.

На руках появились острые черные когти, а лицо... заросшее черной и серой щетиной лицо стало ужасающим миксом человека и волка одновременно. Это было страшно само по себе, но когда Герман в добавок ещё и открыл пасть, я увидела длинные волчьи клыки, которые могли запросто растерзать каждого, кто не понравился бы этому монстру.

Монстр громогласно рыкнул на брюнетку, отчего та опустилась на четвереньки — и тут же начала меняться.

Я видела, как ломается её тело, как оно изгибается прямо на снегу, пачкаясь песком, которым были посыпаны дорожки. Это было очень страшно, куда страшнее, чем в фильмах ужасов, которые я до этого смотрела.

Затем у девушки по всему телу появлялись волосы, завершая её трансформирование. Всего через несколько минут вместо красивой брюнетки у ног монстра ползала небольшая изящная собачка — то есть волчица, конечно же.

«Мне всё это кажется», — подумала я, на секунду закрыв глаза. — «Это всё просто страшный сон. Кошмар... Я, наверное, переспала сегодня — и вот результат».

А когда я открыла глаза, чтобы увериться в своей этой спасительной версии, первое, что я увидела — это были желтые глаза монстра. Герман-зверь не просто заметил меня — он смотрел сейчас мне прямо в лицо... оставаясь всё тем же страшным монстром.

— Альфа... — услышала я тихий мужской голос. Я не могла оторвать взгляда от морды (или от лица) монстра, но я догадалась, что Германа тихонько позвал второй мужчина.

— Она наказана, — рявкнул монстр, не надолго прервав со мной зрительный контакт. Герман, оставаясь по прежнему монстром, повернулся к мужчине, который сопровождал его, и кивнул на скулящую волчицу у его ног. — Отправь её в домик удовольствий на неделю, пусть парни повеселятся.

Он хмыкнул и посмотрел на волчицу.

— Хотела секса — получай секса.

Волчица в ответ заскулила и стала очень медленно ползти в сторону Германа. Но тот уже не видел её — он снова поднял взгляд на меня.

Я снова почувствовала на себе его — этот нечеловеческий взгляд монстра-Германа, который сейчас выражал какой-то непонятный, чужой, злой и какой-то животный восторг монстра.

Монстра, который как раз в этот момент протянул ко мне свою руку.

— Наташа, — пролаял зверь-Герман. — Иди сюда.

Это не было приглашение мужчины, который заметил свою девушку неподалеку.

Это был приказ.

Явный приказ Альфы, ослушаться которого было нельзя... я прямо сейчас наблюдала за тем, как скулит в личине волчицы эффектная брюнетка, посмевшая вызвать неудовольствие своего вожака.

И наверное, мне тоже грозило что-то нехорошее за непослушание.

«Но ты забыла, Наташка», — подумала я про себя. — «Ты не оборотень. И не должна ему подчиняться».

— Наташа. — Это снова напомнил о себе Герман.

Сухой тон, рычащие нотки.

И длинная страшная длань с острыми черными когтями, протянутая в мою сторону.

Я непроизвольно попятилась.

— Иди ко мне.— Снова, но уже более раздраженно повторил Герман.

Я замотала головой, пребывая в ужасе от происходящего. Нет, пребывая в ужасе от Германа — от этого Германа.

— Подойти сюда сейчас же. — Угрожающе проскрипело чудовище, после чего громко заскулила маленькая волчица. На самом деле волчица, была, конечно, не маленькой — размеров со среднюю овчарку, просто это на фоне чудовища она казалось мне маленькой. Плюс к этому, собачка прижималась к земле и жалобно верещала.

«Это не собака! И даже не дикая волчица», — запоздало опомнилась я. — Это же та девушка... эта оборотница — человек».

Меня как будто ударили кулаком в живот — и я, почувствовав боль, наконец-то очнулась. Выплыла из того миража счастья, которым меня окутал этот монстр.

Что я здесь делаю? В этом проклятом месте, где женщины перекидываются в волчиц, а мужчины превращаются в монстров... Что я вообще здесь забыла? Что я...

— Герман, пожалуйста, — попросила я нервно улыбаясь. — Пожалуйста...

С этим чудовищем нельзя было ссориться. Ему нельзя было показывать свой настрой, свои чувства, которые сейчас рвали мою душу на мелкие кусочки.

Потому что это чудовище, стоящее сейчас передо мной, не было Германом — передо мной стоял тот зверь, который запросто мог растерзать человека.

— Ты ошибаешься, — ощерился тем временем монстр, который, как выяснилось, всё ещё был в состоянии читать мои мысли. — Это просто моя переходная форма. Не полная трансформация.

Он поманил меня к себе пальцами, заканчивающимися острейшими черными когтями.

— Ты должна меня слушаться.

Я кивнула. Но с места не сдвинулась. Точнее, сдвинулась, но не в сторону Германа, а наоборот — от него: почти прилипнув спиной к стене дома, я осторожно продвигалась к крыльцу.

Я находилась ближе к дому, чем Герман и его сопровождающие... возможно, у меня был шанс оказаться в доме раньше них.

«В доме никого нет», — напомнила я самой себе. — «Если добежать первой, то можно закрыться и позвать на помощь».

Я не знаю, почему я в тот момент подумала о такой ереси — ведь и дураку было понятно, что это частные земли, ехать сюда несколько часов — и даже если кто-то решит проверить, что здесь творится, то меня к этому времени в этом месте уже не будет.

Я просто запаниковала. Внимательно следила за монстром, который сейчас каменным изваянием застыл неподалеку, и судорожно соображала, что мне делать дальше.

В то время, как ненормальные звериные глаза монстра неотрывно наблюдали за мной — так, будто мы с ним играли в кошки-мышки.

— Я твой Альфа, — рыкнул Герман-зверь. — И твой муж. Ты обязана подчиниться.

И он снова поманил меня к себе.

Наверное, если бы я сделала шаг в его сторону, то это бы как-то разрядило обстановку, но я не могла... не смогла себя заставить сделать этот единственный шаг, который требовался.

А время между тем медленно истекало.

Я чувствовала, как с каждой секундой моего молчания, с каждым мгновением моего непослушания истончается терпение монстра. Его желтые звериные глаза сейчас сузились — слишком внимательно наблюдая за мной.

Я понимала, что это всё он не оставит этого просто так. Девушка, которая сейчас грязной волчицей лежала у него ног, провинилась куда меньше... А что ждет меня?

«А то ты не знаешь?» — усмехнулся мой внутренний голос, а память услужливо подсказала, как именно наказывает женщин этот зверь. Я вспомнила всё, что так старательно забывала целый месяц: эти руки, которые острыми когтями, рвали на мне одежду; это огромное тяжелое тело, которое впечатывало меня в снег.

Из моего рта вырвался судорожный тихий вздох.

Я просто не сдержалась, просто не удержала тот ужас, который заполнил в этот момент мою душу. Я лишь вздохнула — даже не особенно громко, если честно.

Но от этого звука всё пришло в движение.

Я увидела, что второй мужчина наклонившись, чтобы ухватить волчицу за холку, резко дернулся куда-то в сторону. В это же время Герман-монстр сжал руку, которую он всё это время держал раскрытой, в кулак. По крайней мере, мне в тот момент так показалось — и я, перепугавшись всего этого, со всех ног бросилась в дом, пытаясь спастись от неминуемого наказания этого зверя.

Не помня себя, я забежала внутрь и пыталась закрыть за собой дверь. К несчастью, замок в двери оказался каким-то хитрым, поэтому сделать у меня это так и не получилось. Конечно, если бы у меня было больше времени, я бы разобралась... но как раз времени у меня и не было.

Наверное, в тот момент мне надо было действовать иначе. Или хотя бы броситься в какое-то другое место, а не в собственное логово зверя, в которого сейчас превратился Герман. Но я в тот момент находилась в такой панике, что не могла нормально размышлять... я просто бежала, пытаясь спастись.

Когда у меня не вышло запереть входную дверь, я бросила всё и побежала наверх — туда, где я знала, я могла спрятаться. Глупый, детский поступок — прятаться от монстров в своей комнате, под кроватью. Но тогда... тогда у меня просто не было других идей.

Я понимала,что я в любом случае в западне — меня не выпустят отсюда живой, поэтому я просто хотела отсрочить... тот ужаc,который для меня распланировал Герман.

Карабкаясь по лестнице на второй этаж, я несколько раз падала, сильно ударяясь разными частями тела о ступеньки. Но в этот момент мозг хоть и фиксировал эти удары, но боли я как будто вовсе не чувствовала.

Зато мой мозгc упорством монстра-Германа, будто злорадствуя, подсовывал мне мои же собственные мысли — которые родились в моей голове совсем недавно, родились здесь же, в этом самом доме.

Ещё каких-то десять минут назад я боялась показаться стае Германа смешной и неуклюжей. Переживала, какое я произведу на них первое впечатление... да что там, даже в этом же самом доме я чувствовала себя как невестка, которая только-только перешла жить из дома родителей в дом мужа и его семьи.

«А ещё ты переживала, что ваши дети могут родиться полукровками», — подумала я. — «Дура, Наташка!»

Я кое как добралась до второго этажа и кинулась к «своей» комнате.

На моё счастье, в двери снаружи торчал ключ — я вытащила этот ключ и нервно дергаясь, кое как вставила его в дверь с внутренней стороны. Оказавшись внутри комнаты, я закрыла дверь на ключ и впервые за всё это время выдохнула.

Двери в комнатах надежные, крепкие — не фанера, как в нашей с Акрашей квартире. Герману понадобится какое-то время, чтобы разломать её... а там, может быть, кто-нибудь да и прибежит мне на выручку.

Я сползла по двери на пол, чувствуя, что у меня сейчас трясутся не только руки, но и всё остальное тело.

Монстр. Герман опять превратился в этого самого монстра, который тогда набросился на меня... Он не изменился, ничего не изменилось — всё, в чем он убеждал меня целый месяц, оказалось ложью.

«А ты что хотела? Это же нелюди».

Я думала, что это просто не люди, не совсем люди... А это были именно что нелюди.

«Хотела секса — получай секса» — стоял у меня в ушах презрительный голос Германа. Да, обращался он не ко мне — к этой брюнетке, которая перекинулась в волчицу, но тем не менее...

«Наташка, ты попала...»

Меня начало трясти. Я вспомнила, как надменно Герман себя вёл с этой девушкой, в каком приказном тоне он разговаривал со мной.

И этот монстр, в которого он превратился...

«То есть то, что он обнаженным прогуливался с друзьями по зимнему лесу, тебя не смущало?» — съехидничал мой внутренний голос, пока память, которая явно сейчас издевалась с ним на пару, продемонстрировала мне запечатленную в мозгу картинку: обнаженные люди, идущие босиком по снегу, и при этом спокойно ведущие о чем-то беседу.

«Наташ, ты частью этого хотела стать, да? Частью мира, где люди ходят без одежды, иногда перевоплощаются в волков … и каких-то фантастических монстров? Этот мир ты выбрала для себя?»

Нет, я ничего не выбирала!

«Ты приняла Германа».

Я просто хотела любить и быть любимой!

«И как тебе живётся сейчас в этом статусе?» — съехидничал внутренний голос, в то время как я сама горько всхлипнула. — «Не переживай, Наташка, походишь голенькой по дому, затем родишь монстру-Герману парочку детишек — а там и привыкнешь».

Я не хочу привыкать! Я не хочу, чтобы мои дети были частью этого мира!

«А тебя никто не будет спрашивать...Герман, вон, точно знает, когда у тебя овуляция. Думаешь, он упустит первую же подвернувшуюся возможность?»

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать от себя все эти отвлекающие меня мысли... и в этот момент услышала тяжелые шаги — кто-то поднимался по лестнице.

Это был Герман... Герман- монстр.

Я замерла на месте, даже затаила дыхание — а потом вдруг вспомнила, что в моей комнате две двери. Не только та, через которую я зашла. Но ещё и вторая дверь, соединяющая мою спальню со спальней Германа.

Вторая дверь, которая до сих пор была открыта — Герману, чтобы поймать меня, достаточно будет пройти в мою комнату через свою спальню.

В панике я бросилась к этой самой двери, понимая, что я ничего не смогу сделать с ней, ведь ключа в замке не было. То есть закрыть дверь у меня не получится!

По крайней мере... если ключа не будет с другой стороны.

Чувствуя, как трясутся у меня руки, я быстро дернула дверь на себя, чтобы взглянуть на неё с другой стороны. Сейчас меня не интересовали обои и французский стиль прятать проходы между комнатами, меня интересовало только одно — замок.

К сожалению, мне не повезло — я увидела, что с другой стороны двери ключа тоже не было.

Но эта дверь совершенно точно закрывалась!

По крайней мере, я была уверена, что в мою первую ночёвку здесь месяц назад Герман совершенно точно запер проход между нашими спальнями — а значит, и замок работал, и ключ от него имелся.

Но только где мне было искать этот ключ?

В какой-то бессмысленной, непередаваемой панике я бросилась обратно к той двери, которая вела из моей комнаты в коридор и постаралась как можно быстрее вытащить ключ из замка.

— Тебе это не поможет, — услышала я где-то совсем рядом голос Германа. Хотя я и не могла определить, где он сейчас находится, потому что голос шёл непонятно откуда, а вот шагов уже слышно не было. Это заставило меня ещё сильнее занервничать.

Хотя уже куда сильнее...

Кое-как справившись с ключом, я зажала его в руке и бросилась с ним к двери, которая соединяла наши с Германом комнаты.

Это была единственная возможность спастись, единственная возможность забаррикадироваться — попробовать закрыть ключом от внешней двери эту смежную со спальней Германа дверь.

Не то, чтобы в тот момент меня вдруг осенило, что это, мол, логично, даже практично –что для разных дверей в одной комнате могли использовать одинаковые замки с одним и тем же ключом. Ну, в самом деле, не таскать же связку.

Ничего об этом я тогда и не думала.

Я действовала наугад — и всё. Просто подлетела к той двери, которая выходила в коридор, вытащила из замка ключ — и бросилась назад, надеясь успеть...

… и я успела.

В самый последний момент, перед тем, как захлопнуть дверь, я увидела появившееся в спальне Германа чудовище... А оно увидело меня.

— Наташа, — зло рявкнул этот страшный зверь в тот момент, когда я уже захлопывала дверь. — НАТАША!!!

Я вздрогнула и стала как можно быстрее проворачивать ключ в замке, надеясь, что это сработает.

Мне повезло: замок сработал. Дверь закрылась.

И в то же время мне не повезло: не успела я вздохнуть от облегчения, как дверь со всем дверным проемом дрогнула.

Я попятилась, чувствуя подкатывающую к горлу тошноту.

— Наташа, — завопило чудовище, проламывая своей лапой дверь. И только тогда я поняла, что сама себя загнала в ловушку, ведь ключ остался в замке...то есть мне теперь вторую дверь, ведущую в коридор, уже не открыть.

Оставалась только ванная комната, куда я и бросилась... но не добежала, так как чудовище, разворотив проход между нашими комнатами, оказалось прямо надо мной.