Глава 13 · Герой

Приближался ноябрь. Ночью выпадал снег, покрывая белым пушистым ковром опавшие листья и чёрную пашню. Земля постепенно засыпала. Солнце уже не согревало и бросало на землю последние лучи, словно извинялось за грядущее расставание.

В один из сумрачных дней Артур, прохаживаясь по стене Тинтагеля, уловил какое-то движение на дороге из соседнего Берна. Он немедленно подал сигнал, как его учили. По тревоге были подняты стражники, все схватились за оружие. Тристан поднялся на башню и посмотрел на дорогу.

— Надо же! Да у нас гости! — сказал он со смешком. — Артур, оставайся на посту, смотри в оба.

Мальчик продолжал следить за приближающимся отрядом. Ветер приносил лязг доспехов и обрывки неторопливого разговора. Похоже, эти воины не собирались нападать. Тристан, видимо, хорошо знал гостей и распорядился открыть ворота.

Человек, которого лорд назвал своим гостем, блондин в сверкающих доспехах, въехал в Тинтагель, гордо приосанившись. За ним следовал отряд наёмников в стальных кирасах, с орлами соседнего королевства на щитах. Блондин улыбался, но его глаза оставались мрачными, как лесная чаща.

— Это же наш Ллейвúн, — удивлённо сказала кухарка Изабель. — Он был вскормлен одной грудью с господином Тристаном.

Слуги, собравшиеся во дворе, с тревогой переглянулись. Они помнили, что этот юноша покинул замок вместе с воинами Дитриха, того самого, кто схватил и казнил госпожу Изольду, супругу Тристана, как ведьму, а Тинтагель сжёг.

— Приветствую вас, друзья! — провозгласил молочный брат Тристана, обращаясь к слугам. — Я вернулся! Зло, что отравило душу моего брата, должно быть окончательно уничтожено. Я — борец с нечистью, и я изгоню её! И тогда вы увидите, как должен себя вести настоящий правитель!

Слуги потрясённо молчали. Они не ожидали увидеть беглеца таким воодушевлённым.

— Госпожа Изольда… — пробормотал старый конюх, но Ллейвин прервал его величественным жестом.

— Ведьма мертва! Мой брат стал жертвой её чар! Она извела моих родителей! Я не допущу, чтобы жители нашего королевства продолжали страдать! Я здесь, чтобы защитить невинных от нечисти!

Он окинул замок уверенным взглядом. Он вернулся, чтобы стать правителем Тинтагеля!

Дитрих, избавив соседа от жены-ведьмы, не стал забирать себе замок. У него были другие планы — Дитрих метил на трон империи и создавал себе репутацию борца с нечистью. Ллейвин предложил отдать замок ему, на что Дитрих ответил: «Если хочешь, забирай, он мне не нужен, но я участвовать в этом не буду», и дал Ллейвину отряд воинов. Ллейвин был безродным. Однажды ему пришлось на какое-то время поменяться ролями с Тристаном — сыном лорда, и приобщившись к роскошной жизни принцев, он не желал больше быть слугой и мечтал захватить Тинтагель. Узнав, что Тристан оправдан и вернулся, Ллейвин решил действовать. Надо поскорее заслужить одобрение местных, показать всем свою силу, уничтожить Тристана и предложить себя в мужья прекрасной Эдит.

Ллейвин спешился и повернулся к девушке в голубом парчовом платье, которая встречала непрошенных гостей на пороге. Молодой человек расправил плечи и поклонился, изобразив на лице улыбку.

— Эдит, дорогая! Рад видеть тебя в Тинтагеле! — выпалил он. Не отвечая ему, Эдит посмотрела на наёмников, которые переглядывались с защитниками замка. По её лицу было видно, что ей не нравилось присутствие чужаков.

— Ллейвин, — ледяным тоном произнесла она. — Неужели ты думаешь, что я поверю в эту сказку о борьбе с нечистью?

Он судорожно сглотнул, наткнувшись на её смелый взгляд.

— Я…я всего лишь хочу защитить жителей королевства от зла!

— Защитить людей? Или захватить замок? — Эдит усмехнулась. — Ты всегда завидовал Тристану, Ллейвин. Всегда хотел того, что принадлежало ему.

Ллейвин почувствовал, как к горлу подступает ярость, но сдержался. Они с Эдит были хорошо знакомы, ведь Ллейвин целых четыре года изображал Тристана и уже хотел просить руки Эдит.

— Ты ошибаешься, Эдит! Я пришёл помочь!

Девушка сделала шаг вперёд, и Ллейвин отступил.

— Проводите его к лорду, — распорядилась Эдит. Ллейвин с важным видом проследовал за слугами в зал. Его наёмники остались во дворе, ожидая приказа, готовые к любой неожиданности.

Зал Тинтагеля встретил Ллевина непривычно ярким светом. В окнах горели разноцветные витражи, пламя факелов отбрасывало причудливые тени на увешанные гобеленами стены. А на возвышении, на троне правителя, на месте, которое Ллейвин мечтал у него отобрать, восседал Тристан.

— Ллейвин, брат мой, — произнёс Тристан, и его голос эхом прокатился по залу. — Добро пожаловать в Тинтагель.

В голосе Тристана не было ни злости, ни радости, и от этого Ллейвину стало ещё тревожнее.

В этот момент в зал вошла Эдит. Ее лицо оставалось непроницаемым, но в глазах плясали искорки торжества.

— Тристан, брат мой, — пролепетал Ллейвин. — Я… я узнал о случившемся и прибыл, чтобы поддержать тебя.

— Поддержать? Я видел, что ты совершил. Предатель! Ты открыл Дитриху ворота Тинтагеля и позволил врагам захватить замок. Позволил казнить свою госпожу без суда и следствия, а теперь говоришь о поддержке?

Тристан всё видел. Но как? Он прятался в замке? Неважно. На мгновение Ллейвин замер. Его наглость, которая восхищала в нём многих, теперь осталась его единственной защитой.

— Благодари меня за это предательство, — произнёс он. — Если бы не я, вы с Эдит не сидели бы здесь счастливыми, и ты до сих пор пребывал бы под чарами ведьмы.

Тристан посмотрел на молочного брата с тихой болью. Они выросли вместе, играли во дворе, верили друг в друга… Теперь же перед ним стоял чужой человек. Наконец Тристан прервал молчание.

— Что сделано то сделано. Сейчас нам действительно нужна сила оружия, чтобы противостоять опасности.

— Вот и прекрасно, — заявил Ллейвин. — Я как раз приехал не один. Дитрих дал мне отряд воинов! Вместе мы быстро изгоним зло из Тинтагеля!

— Хорошо. Будем действовать сообща, — согласился Тристан. Людей у него слишком мало, надо использовать всех, даже возможных недругов. — Эдит, пусть воины Берна разобьют лагерь под охраной наших лучников. Мы не можем допустить, чтобы наши гости чувствовали себя некомфортно. А тебя, братец, — Тристан сделал паузу и посмотрел прямо в глаза Ллейвину, — я прошу отдохнуть после дороги. Завтра поговорим.