Глава 15 · Мечта

Ллейвин был потрясён. Внешне Тинтагель не изменился — всё тот же грозный замок с высокими стенами, — но внутри что‑то было не так. По возвращении молодого человека охватил приступ ностальгии: в памяти всплыли их детские поединки с Тристаном, тайные вылазки в сад и первые уроки владения мечом. Наутро он отправился бродить по замку в надежде предаться приятным воспоминаниям, но двери, коридоры и даже планировка оказались изменены. Знакомый с рождения мир рассыпался в прах. За каждой дверью его ждали новые, всё более мучительные откровения.

Тяжёлые тёмные гобелены, что некогда драпировали комнаты, были заменены новыми, блистающими ярким шёлком. Массивные дубовые столы, помнившие легендарные пиры, сменились изящными столиками красного дерева, которые Эдит заказала у себя на родине, желая добавить уюта этой суровой крепости. Даже терпкий запах трав и конюшни, всегда присущий Тинтагелю, был приглушён изысканным, чуждым ароматом благовоний.

Все это угнетало Ллейвина, и за обедом он предпринял осторожную попытку прояснить ситуацию.

— Здесь всё так переменилось, словно по волшебству. Неужели вы прибегли к магии, дорогая Эдит?

Взгляд Эдит похолодел.

— Нам действительно пришлось приложить немало усилий, дорогой Ллейвин, прежде чем мы смогли вернуться в замок. Пожар, устроенный вашим благодетелем Дитрихом, уничтожил не только мебель, но и ковры. Пришлось выскребать копоть из каждого угла и заново белить стены.

— Всё сгорело, Ллейвин, — сухо подтвердил Тристан.

— Но дело не только в мебели. Сами комнаты изменились. Я не смог отыскать наши прежние покои. Конечно, родителей не вернёшь, но всё же…

— В замке обнаружилось множество бесполезных помещений, тёмных и пыльных, — пояснила Эдит. — Мы решили устроить всё более разумно. Светлые стены, окна с витражами… Пусть в комнаты поступает больше воздуха и солнца.

— Солнце? — Ллейвин непонимающе посмотрел на счастливых молодожёнов. — Зачем военной крепости солнце? В такие окна скорее попадёт вражеская стрела, чем солнечный луч…

Эдит возмущённо глянула на Ллейвина. Неужели он не понимает? В этих светлых комнатах можно отгородиться от мрачных мыслей. Волчатам наверняка понравится гоняться за солнечными зайчиками. Она отвела глаза. Это их с Артуром тайна, их мечта, в которую не должны вторгаться посторонние. Мечта о залитом солнцем, уютном и мирном замке, где дети играют возле матери, а рядом резвятся мохнатые малыши… Она ободряюще кивнула Тристану. Тот слабо улыбнулся в ответ, но его глаза остались печальными.

— Мой супруг слишком тяжело переживал случившееся с ним, — сказала Эдит. — Поэтому мы решили не пытаться вернуть прошлое. Лучше жить настоящим.

Настоящим? Ллейвин скрипнул зубами. В этом настоящем ему, похоже, не было места. Что ж, ничего. Он вырвет это настоящее у наследника Тинтагеля — вырвет силой своего меча. И сделает это довольно скоро.

— Предлагаю не просто жить, но и иногда праздновать, — Тристан подвинул Ллейвину блюдо с мясом.

— Тристан! — Эдит поглядела на мужа. — Это то самое?

Тристан кивнул. Сегодня утром он добыл оленя, и теперь предлагал Ллейвину разделить его триумф. Фанни ловко разлила вино по стаканам. Ллейвин, важно надув губы, потянулся к мясу и ухватил хороший кусок. Пока Эдит с Тристаном переглядывались, он чавкал и наконец заявил:

— Предлагаю выгнать вашего… поставщика, дорогой Тристан. Это не олень.

Тристан с искренним удивлением поднял брови. Ему-то казалось, что с памятью у него всё хорошо…

— Тогда кто же?

— И соус какой-то непонятный, — бормотал Ллейвин, окуная мясо в плошку с брусничной подливкой. — Вот когда я ел во дворце в… в общем, там подавали соус из апельсинов. Думаю, вам продали кабанину. По цвету похоже.

Эдит попыталась представить кабана, которому кто-то приделал оленьи рога, и закрыла рот рукой, сдерживая смех. Тристан опешил.

— Для апельсинов не сезон, — только и смог он произнести.

Вкусовые открытия Ллейвина надолго развлекли обитателей Тинтагеля. Особенно веселились на кухне.

— В следующий раз хрена положу ему в соус! — пообещала Изабель.

— И кислицы в пирог, — предложила Фанни.

В это время в зале продолжались боевые действия.

— Могу сказать совершенно искренне, что я потрясён тем, как много вы сделали для Тристана, дорогая Эдит, — говорил Ллейвин. — Я много времени провёл во дворцах, и новые интерьеры Тинтагеля нисколько не уступают столичным. А как всё тонко устроено! Этот умывальник в спальне, так остроумно! Я в восхищении. Готов поселиться в гостевых покоях.

— Конечно, Ллейвин, — ответил Тристан. — Живи сколько хочешь. Это всё-таки и твой дом тоже. Но ты вернулся сюда с важной целью. Ты говорил что-то про изгнание…

— Изгнание нечисти, — подтвердил Ллейвин. — Именно так. Я получил информацию…

— От кого? Извини, — по губам Тристана скользнула улыбка, но глаза помрачнели.

— Это неважно, Тристан. Важно, что информация верна. Судя по твоему лицу, ты со мной согласен. Тинтагелю угрожает опасность.

Тристан откинулся на спинку стула.

— Что ты об этом знаешь?

Ллейвин приосанился.

— Ну, я могу сказать, что зло не в замке. Зло избегает благословлённых домов и светлых покоев. Оно скорее будет нападать на скот в отдалении. А рядом со столь замечательной девушкой зло просто не может существовать, — и Ллейвин выразительно посмотрел на Эдит.

— Ллейвин, мы серьёзно, а ты шутишь, — Эдит была смущена и одновременно встревожена.

— Какие шутки, дорогая Эдит! Вы — жемчужина Реймдалей, надежда великого рода. Слышал, сам Верховный король добивался вашей руки, но вы выбрали моего недостойного брата.

— Я выбрала Тристана ещё десять лет назад, — отрезала Эдит. — С тех пор моё решение не изменилось.

— Я рад за вас. Вы прекрасная пара, — Ллейвина перекосило. — Но чтобы вы и дальше могли ворковать в этом гнёздышке, нам с Тристаном необходимо договориться о совместных действиях.

Тристан поднялся.

— Я тебя понял. Поднимемся в мой кабинет, там есть карты королевства, обсудим наши планы. Эдит, позволь нам посекретничать.

— Конечно, — Эдит улыбнулась, скрывая недовольство. Ллейвин изображает из себя великого полководца, а сам ни разу не поинтересовался, как устроились его наёмники, и не собирается опрашивать местных, как будто всё знает наперёд. Что же, позволим мужчинам поиграть в войну.