Глава 16 · Карты
В кабинете Тристана, где в углу когда-то стоял огромный глобус, а стены украшали охотничьи трофеи, теперь было пусто. Несколько карт, разложенных на грубо сколоченном столе, сундук для документов да пара табуретов — вот и вся обстановка. Ничего не напоминало о прежней роскоши правителей Тинтагеля.
— Огонь и сюда дошёл? — поинтересовался Ллейвин, оглядываясь.
— Мебель продали. Ремонт крыши, — коротко объяснил Тристан, подвигая к себе карту провинции. Его пальцы дрогнули, когда он коснулся пергамента. — Но это не главное. Зачем ты приехал? Неужели и вправду помочь?
Они знали друг друга настолько хорошо, что наедине не считали нужным сдерживаться. Ллейвин облокотился о косяк двери и, улыбнувшись, заговорил.
— Помнишь, как твоя покойная супруга Изольда набирала себе солдат? Ездила по деревням и предлагала молодым парням хлеб и тёплое ложе. Они приходили к ней с надеждой, а домой уже не возвращались.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Лицо Тристана помертвело. Ллейвин торжествующе ухмыльнулся.
— Ты это к чему? — Тристан отёр внезапно вспотевший лоб.
— К тому, что… Ты не бродишь по замку по ночам? — с деланной заботой поинтересовался Ллейвин. — Или Эдит скрывает это от тебя?
Тристан отпрянул, будто от лёгкого толчка.
— Не приплетай сюда Эдит.
Ллейвин пожал плечами:
— Почему бы и нет? Она переделала весь замок. Решила устроить широкие коридоры — чтобы ты не устроил панику, проснувшись в незнакомом месте.
Тристан взглянул на молочного брата с болезненным выражением лица.
— Какая ещё паника?
— Ты так бродил, когда привёз сюда Изольду. Меня считали жалким слугой, я мог только наблюдать. Ты был похож на привидение.
Тристан перевёл дыхание. Слова Ллейвина неожиданно сильно его задели.
— Хорошо, возможно, так и было. Я был под чарами. Но это всё в прошлом. Я стал прежним — благодаря Эдит. Её дар меня спас.
— Что за дар? — Ллейвин насторожился. Это не входило в его планы.
— Эдит владеет даром исцеления, она врачует любые раны прикосновением. Я был исцелён ею.
Ллейвин недоверчиво склонил голову набок.
— Исцеление прикосновением. Это необычная способность.
— Поверь, это так. В Клербурне, когда… когда заколдованный шиповник поранил меня, Эдит мгновенно излечила эти царапины. Но яд от отравленных напитков выводится медленнее, и сейчас она очищает мою кровь от зелий Изольды. Она предпочитает не говорить об этом при посторонних.
Ллейвин прищурился. Тристан так легко разболтал ему свои семейные тайны. Он остался всё тем же наивным романтичным принцем…
— Похоже, в деревне не знают, что ты выздоровел. Тебе всё ещё не доверяют.
— Напрасно. Я уже способен позаботиться и о себе, и о других, — заявил Тристан, скрещивая руки на груди. — Скоро буду проводить занятие стражников, сможешь убедиться.
— А что же с той коровой? Нашли того, кто её задрал? — поинтересовался Ллейвин.
Похоже, он уже всё пронюхал. Кто затевает войну без предварительной разведки? Тристан опустил голову и со вздохом опёрся руками о стол. Чтобы заставить Ллейвина показать козыри, придётся раскрыть свои планы.
— Не люди. И не волки. Та самая нечисть, которую ты собрался извести, — признался молодой правитель. — Но у меня недостаточно людей, чтобы выследить эту тварь. Я так понимаю, ты приехал мне помочь. И твоя помощь как нельзя кстати. Даже не стану спрашивать, кто твой шпион в Тинтагеле.
— Шпион? — Ллейвин изобразил оскорблённую невинность. — Как грубо. Скорее, неравнодушный человек.
— Я рад, что это человек, а не говорящий ворон, — мрачно пошутил Тристан. — Итак, ближе к делу. Где, по мнению твоих неравнодушных помощников, нам ждать следующего нападения?
И Тристан вопросительно взглянул на молочного брата.
— Уверен, он снова придёт за домашней скотиной, — заявил Ллейвин, легкомысленно выдавая свой источник информации. — Не успокоится, пока не перережет всех. Это лёгкая добыча, в отличие от пугливого лесного зверья.
— Понятно, — Тристан выдохнул. Значит, доносит кто-то из деревни. — Всё, что я могу сделать — это дать тебе местных в проводники.
— Это не требуется. Мои… — Ллейвин чуть не ляпнул, что обо всём договорится со своим шпионом, но вовремя передумал. — Я и сам местный, так что разберусь.
— То есть предлагаешь лорду Тинтагеля не вмешиваться?
— Именно так, Тристан. Отдохни от чар Изольды, пусть Эдит тебя подлечит. А я пока решу все ваши проблемы.
— Но это такая большая услуга, — Тристан продолжал разглядывать Ллейвина, словно пытаясь нащупать его слабое место. — Она дорогого стоит.
— Ну что ты, какие счёты. Мы же братья. Тинтагель — и моя родина тоже.
Тристан посмотрел на Ллейвина не как на друга, а как на чужого, который берёт на себя заботы, пока хозяин бессилен.
— Хорошо, оставляю это на тебя. Признаться, мне всё ещё тяжело подолгу ездить верхом — голова кружится. Но раз ты хочешь от чистого сердца…
— Конечно! От чистого сердца! — подтвердил Ллейвин.
— В память нашей дружбы… — Тристан напрасно искал в его глазах хоть искру сочувствия.
— Мы же с тобой почти родные! — Голос Ллейвина сочился сладким ядом.
— Спасибо за помощь, брат, — закончил Тристан, словно бросил последний камень на могилу их отношений.
Ллейвин усмехнулся. Он ожидал бурной реакции, может быть даже поединка, но обошлось без насилия. Дух Тристана оказался слабее, чем он предполагал.
Пусть нечисть нападёт на стадо, устроит панику. Доверенный человек уговорит местных пожаловаться Верховному королю. Наёмники прикончат чудовище и предъявят его голову как доказательство неспособности правителя. Публичное поражение Тристана, утрата им авторитета — и Тинтагель окажется у него, Ллейвина. А вместе с замком — и Эдит, прекрасная и одинокая. Ведь Ллейвин охотно поможет гордому наследнику погибнуть достойно, а потом позаботится о его безутешной вдове.
Погружённый в возвышенные мечтания об Эдит, Ллейвин, сходя по лестнице, оступился на обманке* и чуть не полетел кувырком на каменную мостовую. С губ сорвалось нелепое ругательство. Поправляя щегольскую шляпу, съехавшую на нос, за роскошным плюмажем Ллейвин не заметил застывшего в тени Артура, который пристально следил за ним.
_______________
*Обманка — ступени разной высоты на лестнице замка. Один из способов затруднить передвижение противника.