Глава 19 · Раскаяние

— Ллейвин знает о моём даре, Тристан. Он угрожает, что расскажет местным. Нас с Артуром могут обвинить в колдовстве.

Эдит склонилась к мужу, облокотившись о стол. Золотистая прядь выбилась из-под косынки, грудь вздымалась от быстрой ходьбы, на щеках полыхал румянец. В голубых глазах Эдит плескалась боль, смешанная с разочарованием.

Тристан откинулся на спинку стула и сжал губы, словно не решаясь говорить.

— Это я ему рассказал, — наконец признался молодой лорд. — Похвастался своим чудесным исцелением. Оказывается, Ллейвину нельзя доверять как раньше.

— Похвастался? — непонимающе переспросила Эдит. Скулы Тристана покраснели. Он опустил глаза и попытался объяснить.

— Я был потерян, — начал он, смущаясь. — Мне казалось, я падаю в бездну. Казалось, никогда не выберусь из этой тьмы. Ты вернула меня к жизни, — Тристан посмотрел на жену, ища поддержки. — Я хотел поделиться этим чудом с братом. Мы с детства ничего не скрывали друг от друга. Я думал, Ллейвин поймёт — и всё останется между нами. Я не подумал, что он использует это против нас.

Он замолчал. Эдит попыталась подобрать слова, чтобы обвинить, но вместо этого тихо спросила:

— Зачем? Ты ведь понимал, чем это может кончиться.

Тристан опустил голову.

— Ты права. В нашем захолустье твой дар — не благословение, а проклятие. Но я был так рад, что снова стал прежним. Моя гордыня привела к ошибке. Прости меня, Эдит.

Девушка покачала головой. Тристан потянулся, чтобы коснуться её, но Эдит отдернула руку.

— Можешь не прощать, — сказал он с отчаянием. — Просто хочу, чтобы ты знала правду. И я готов всё исправить. Что бы ни пришлось сделать — я возьму вину на себя.

Эдит молча смотрела на него. В её взгляде теперь было не обвинение, а страх — страх за своих учеников, за Артура.

— Крестьяне и так нам не доверяют. Чего Ллейвин добивается, запугивая нас?

Тристан встал и подошёл к окну, ссутулившись под гнётом сожаления. Долгое, тягостное молчание нависло в кабинете.

— Он хочет власти, Эдит, — наконец произнёс Тристан, не оборачиваясь. — Ллейвин всегда был честолюбивым и завистливым. Он решил, что после колдовства Изольды я ни на что не гожусь, вот и явился в Тинтагель, изображая из себя спасителя. Теперь думает, что сможет управлять нами с помощью дешёвых угроз. Пытается посеять хаос, в котором надеется победить.

Эдит подошла ближе и положила руку на плечо мужа.

— Я не позволю ему, — тихо, но твёрдо сказал он. — Я не позволю ему забрать Тинтагель. Это земля моего отца. И я не позволю ему причинить тебе вред, Эдит. Ты — моя жизнь, моя душа. Я не могу тебя потерять.

Тристан обнял Эдит, прижав её к себе. Она почувствовала тепло его тела и силу, которая исходила от него. Подняла лицо и привстала на цыпочки. Тристан прерывисто вздохнул и накрыл её губы решительным поцелуем, словно давал обещание. Дыхание перехватило. Эдит обняла его за шею и притянула к себе.

Тристан с трудом оторвался. За окном возбуждённо чирикали воробьи. Ещё немного — и он подхватил бы жену и понёс в опочивальню…

— Я слишком долго спал, — прошептал Тристан. — Отворачивался от жизни. Пора становиться лордом Тинтагеля. Я не могу больше закрывать глаза на их интриги. Этот Финн, браконьер, которого ты защищала — ты знаешь, что он шпион Ллейвина?

Эдит отшатнулась, будто получив пощёчину.

— Шпион? Как это может быть!

— Он доносил обо всём в Берн, пока мы занимались замком. Подумай сама, Эдит, откуда Ллейвин узнал о наших бедах, о настроениях крестьян? Финн — его глаза и уши!

Гнев Тристана зрел давно, но теперь он прорвался наружу. Он чувствовал себя окружённым со всех сторон: слуга, жаждущий его земель; шпион, пригретый у сердца; собственное бездействие, которое привело к такому положению дел.

— Я прикажу закрыть охоту в лесах, — продолжал Тристан, не давая ей возразить. — Устрою проверку всех охотников. Финна вызовем и допросим. Они думают, что я слаб, что меня можно запугать… Они ошибаются.

Эдит ошеломлённо думала о своём.

— Но Финн… он же…

Она тут же замолчала. Финн, с его влюблёнными взглядами и обещаниями верности, всё это время играл с ней. Она думала, ей удалось его урезонить, а он…

— Он устроил подлог с пропажей овцы, — голос Тристана был холоден и резок. — Я сходил и проверил следы — это умелая подделка. А теперь он хочет сговориться с Ллейвином против меня, лорда этих земель.

В голове Эдит вспыхнула картина: испуганные крестьяне и Финн, нагло врущий им про зверя, укравшего овцу. Вот откуда мясо в лавке! Получается, Финн торгует краденым! А она, наивная, защищала этого мерзавца…

— Тристан! Ты меня в чём-то обвиняешь?

В её голосе звучала злость. Она привыкла верить людям, видеть в них лучшее.

Тристан покачал головой.

— Нет, Эдит, не тебя. Я обвиняю себя — за то, что не был рядом. Но теперь они оба поплатятся за свои интриги.

Эдит с тревогой взглянула в его потемневшие глаза.

— Ллейвин получит своё, — продолжил Тристан. — Дадим этому змею возможность действовать. Посмотрим, как далеко он готов зайти. Позови Артура.

Эдит испуганно вдохнула.

— Нет! Только не твой ученик! Я сама пойду и разоблачу этих негодяев!

Тристан успокоительно накрыл её руку ладонью.

— Не бойся. Мне нужны его уши и нос, только и всего. Артур будет следить тайно. Я разберусь с предателями сам. Просто поверь в меня, Эдит.