Глава 26 · Потеря

— Знаешь, я хотела тебе сказать… Тристан. У нас будет малыш.

Тристан замер, потом медленно выдохнул.

— Ты уверена? — прошептал он внезапно севшим голосом.

— Да, дорогой, — ответила Эдит, улыбаясь. — Конечно, это ещё не заметно, но… Я беременна.

— Слава Создателю, — сказал Тристан, осторожно обнимая супругу. Его руки слегка дрожали, в глазах заблестели слёзы.

— Ах, дорогой! — Эдит засмеялась и решительно обвила его шею руками. Он бережно поднял её, словно она была из тонкого стекла, и закружил по комнате, стараясь сдержать смех. Их словно окутало облаком света. Весь мир сжался в одно слово и один момент.

Внезапно узкая струя холода скользнула из темноты. Эдит обернулась к двери.

— Артур? — окликнула она.

Он только что стоял там, или ей показалось?

Она оставила взволнованного мужа и выглянула в коридор. Лишь слабый отблеск огня из комнаты освещал тёмную галерею. Никого. Но воздух был наполнен едва уловимым звериным запахом — смесью мокрой шерсти и опавшей листвы. Запахом Артура.

Эдит поежилась. Ещё вчера они вместе с Артуром сидели у камина. Руки помнили мягкость его волос, шёлк платья хранил тепло его тела. Сегодня она даже не спустилась на кухню — думала о том, как скажет о ребёнке Тристану. Почему она забыла об Артуре? В последнее время в нём что-то изменилось. Он стал мрачным, замкнутым, и этот звериный запах… Артур повзрослел.

Он был здесь. Что он хотел сказать? Может, что устал от работы? Она столько раз просила его остаться. Вдруг он решил уйти?

Сердце кольнула тревога. Эдит взялась за ручку двери, но в задумчивости отпустила. Надо бы поговорить с Артуром, объяснить, что он по-прежнему важен для неё. Но что, если она просто обманывает себя? Что, если Артур, мальчик, которого она любила, исчез навсегда?

Она медленно закрыла дверь и повернулась к Тристану.

— Показалось, — прошептала она, стараясь убедить и его, и себя.

Но в глубине души Эдит знала — Артур всё слышал.

Вечер выдался спокойным, небо очистилось. Тристан стоял у окна, глядя на мерцающие под звёздами волны.

— Артур должен быть с нами, — сказала решительно Эдит. — Наш ребёнок… они будут братьями. Обещай мне, Тристан. Дай слово, что сделаешь это.

Тристан вздохнул. Лунный свет лился из окна и серебрил её волосы. Эдит выглядела такой хрупкой, но в голубых глазах плясали искры упрямства. И чем больше он смотрел на жену, тем сильнее укреплялся в мысли, что в этой истории он всего лишь сторонний наблюдатель.

— Будет так, как решит сам Артур, — сказал лорд Тинтагеля. — Нельзя его принуждать.

Эдит улыбнулась, прижавшись к мужу.

— Я понимаю, — прошептала она. — Но ты его учитель. Ты можешь повлиять на его решение.

Тристан отстранился, нахмурившись.

— Не уверен, что смогу, — пробормотал он.

Ночью Тристану не спалось. Он бродил по замку и делал вид, что проверяет посты. Его мысли были заняты Артуром. Сын демоницы и человека, который пришёл к ним в поисках убежища. Для Эдит он стал сыном, для Тристана — лучшим учеником. Какую роль ему отвести теперь? Запереть в замке в качестве телохранителя их ребёнка? Или натренировать как верного пса, сделать из него второго Рейнарда, совершенного воина, с которым Артур скорее всего был родственником? Или отпустить, позволить жить на свободе и в вечной войне со всем миром, обрекая на верную гибель?

Ответа не было.

Артур развернулся и покинул замок. За спиной остались смех и огонь — и новость, от которой перехватило дыхание. Назад, в ледяную ночь, в нору, где ждали его волчата.

Холод вцепился в лицо и в лёгкие; снег хрустел под ногами, а сердце рвалось из груди. Мысли путались, норовили вернуться к камину, к Эдит, к дому, который он уже готов был принять как свой. Но стоило только представить себя там, в тепле, — его словно отталкивало прочь. Мороз обжигал грудь, ноги горели, но он бежал, чтобы не слушать, как внутри всё ломается. Его преследовала одна мысль — он снова лишний.

Лес принял его в свои объятия. Ветви касались плеч, будто старые друзья, и шептали: ты наш. В землянке было тесно и тепло. Волчата прижались к нему, учуяв его боль. Их тела дрожали — не от холода, а от его тревоги. Он забился под полог, и только там, среди их дыхания и родного запаха, наконец дал волю горьким, обжигающим слезам. Он не хотел расставаться с новой мамой. Тепло Эдит, её мягкий голос — он хотел быть рядом с ней. Но ребёнок… Артур сжался в комок. Его полудикие волчата будут угрозой младенцу. Эдит не примет их, не примет его. Всё, что она ему обещала — обман. Он не сможет отказаться от волчат, она не сможет отказаться от родного ребёнка.

Долг старшего звал в дорогу. Артур гладил мягкую шерсть волчат, шептал бессвязные слова утешения. Тепло их тел медленно растапливало лёд в груди; дружный ритм их дыхания успокаивал. Постепенно слёзы высохли, и в глазах Артура появилась решимость.

Он уйдёт отсюда. Встанет на рассвете и поведёт волчат вдоль реки на восток. Он будет охотиться, как его мама Маргарита и старшие братья. Выберет то же, что и они. Лучше голодать, чем быть игрушкой чужих желаний. Лучше независимость, чем забота из жалости. Лучше стая, где тебя любят за то, кто ты есть.

Мысли стали чётче, обрели твёрдость и остроту. Он вернётся к прежней жизни. Будет как раньше: дорога, поиски пропитания, ночёвки под открытым небом. Будет трудно, голодно. Но это его выбор. Выбор Флинка, рождённого свободным.

Уставший и измотанный, Артур уснул, прижавшись к волчатам. Он ждал рассвета.