Глава 37 · Изгнание Тристана

С каждым часом напряжение в лагере оборотней росло. Воины Драгомира становились всё более раздражительными, их движения — резкими и неконтролируемыми. Глаза наливались кровью, звериный рык всё чаще вырывался из груди. Им всё труднее было сдерживать своё звериное начало. Артур чувствовал исходящую от них волну дикости, почти осязаемую. Но сам… сам он оставался прежним. Луна его не меняла.

Этот факт удивлял не только Артура. Он видел недоумение в глазах Болеслава, хоть тот и пытался его скрыть.

— Не поддаётся…— рычал он, отворачиваясь. Артуру казалось, что эта фраза заключает в себе некое проклятие.

Ночью, когда взошла почти полная луна, Болеслав приказал Артуру принести воды из реки. Подходя к берегу, мальчик услышал тихий, жалобный вой. У самой кромки воды Артур увидел одного из воинов, вцепившегося в корни старой сосны. Его тело била дрожь, шерсть густо покрывала лицо, а глаза… в них сверкал безумный ужас.

— Не смотри на меня… — прохрипел воин. — Это проклятие… оно пожирает нас… а ты… ты почему не меняешься?

Артур не знал ответа. Он набрал воды и вернулся в лагерь, чувствуя опустошение. Он снова чужой. Даже здесь, в лесу, даже поев мяса и набравшись сил. Даже двигаясь в одном ритме со всеми, уже готовый убивать как они, он всё же не такой. Его отвергает всё, чего он ни коснётся. Мама оставила его, братья ушли, мама Эдит… их разлучили. Он хотел остаться с волками, но теперь и они отталкивают его. Что на нём за проклятие такое? За что его прокляли?

Эдит пробудилась в своей комнате, в тепле и уюте, который она так старательно создала вместе с Тристаном. В теле ощущалась приятная истома, но в памяти всплывали обрывки недавних событий: пустая землянка, тёмная вода реки, белый снег, на нём огненные, как осенние листья, волосы Рея. Холодный блеск сабли, яркая кровь на золотой броне. Она сумела залечить его рану, но от усталости закружилась голова — несколько дней тревоги и почти полного отсутствия пищи дали о себе знать. Рей бережно поднял её на руки и донёс до дома. Он поклялся найти Артура, и Эдит позволила себе забыться в родном запахе меха и тепле его объятий. На мгновение ей почудилось, что она снова в Клербурне, в Башне Принцессы, на подушках у камина, Леандр играет на лютне, а они с Реем, юные и беззаботные, поют по нотам. Каким далёким кажется то время… Теперь же вокруг лишь тишина, мерный шёпот моря за окном и горячее дыхание Рыжика на её шее…

— Эдит? Нам нужно поговорить.

Знакомый голос прозвучал резко, вырывая её из полузабытья. Это не Рыжик. Это её Тристан. Но почему голос любимого звучит так отстранённо, будто принадлежит чужому человеку?

Эдит поднялась, в недоумении глядя на мужа. Тристан стоял у края кровати и смотрел на неё, словно на злейшего врага. Сердце женщины сжалось от дурного предчувствия.

— Что такое? Что с Рыжиком?

— Ты думаешь только о нём, не так ли?

Эдит широко распахнула глаза, не веря своим ушам.

— Я всё понял. Так и было задумано с самого начала, — продолжал Тристан с горечью. — Уничтожить мою семью, захватить моё королевство, превратить Тинтагель в новое гнездо демонов! Флинки давно плетут эту паутину интриг!

— Тристан, о чём ты? — прошептала Эдит и судорожно вцепилась в край перины. Такого она не могла представить даже в самых кошмарных снах. В глазах Тристана плясал нездоровый огонь.

— Флинки! Они чудовища! Твой отец это знал, потому и надел на Рея ошейник. Я видел их, Эдит, когда был с Дитрихом в их логове, в самом сердце леса… Мне было всего двенадцать, но я никогда не забуду этих тварей. Рейнард — самый слабый из них, но даже он способен наводить морок. И ты попала под его чары, Эдит! Ты очарована демоном!

Эдит почувствовала, как по телу пробежал ледяной озноб. В сумбурной речи мужа была своя ужасная логика.

— Пока ты с ним развлекалась, я готовился к войне! — заявил он. — Я послал своих людей, чтобы уничтожить демона! Но ты… ты, ослеплённая его коварной магией, спасла эту тварь от заслуженной смерти!

Эдит отшатнулась, словно получила пощёчину.

— Тристан, что ты несёшь? Ты сошёл с ума!

Он презрительно фыркнул.

— Это твоя слепота — безумие, Эдит. Ты не видишь, что этот демон — зло в чистом виде!

Тристан прошёлся по комнате, не находя себе места, словно преследуемый собственными мыслями.

— А Артур? Ты думаешь, тебе просто понравился мальчик, ты пожалела сироту? Нет! Это магия демонов! Он тебя околдовал! Ты впустила его в замок, объявила своим сыном… Артур — тоже Флинк. Демон! Колдун!

Эдит вскочила с кровати, глаза её метали молнии.

— Хватит, Тристан! Ты переходишь все мыслимые границы! Ревновать к Рею — это ещё куда ни шло, это я как-то могу понять. Он твой ровесник, мы дружили, были близки, и ты мог что-то себе навоображать. Но ревновать к ребёнку — это уже за гранью добра и зла! Я начинаю думать, что Рыжик прав, и это ты приказал избавиться от Артура!

— Что за…

Тристан опешил. Он явно не ожидал подобной отповеди. Он привык к мягкости и всепрощению и забыл, что его супруга — не просто милая принцесса, а дочь воина и ученица сурового мастера Мэта.

Эдит расправила плечи и холодно отчеканила:

— Рейнард Флинк — оруженосец Дитриха Бернского. И он послан сюда с его ведома. Если с Реем что-нибудь случится, армия Дитриха окажется у ворот Тинтагеля. Рей приехал помочь, а не захватывать замок. А вот Дитрих охотно воспользуется твоей глупой ревностью, чтобы сжечь Тинтагель во второй раз. Подумай об этом, Тристан. Своими безумными действиями ты поставил своё королевство на грань войны. А сейчас, лорд Тристан, прошу вас покинуть мои покои. Нашему ребёнку, вашему наследнику, необходим отдых от его безумного родителя.

Тристан выскочил из опочивальни, словно его окатили из ведра холодной водой. За спиной с грохотом захлопнулась дверь, решительно и бесповоротно отрезая его от Эдит. Он остался один в пустом коридоре, словно выброшенный за порог нашкодивший щенок…

Правитель Тинтагеля сжал кулаки.

— Проклятый Флинк! Тебе не жить!